Глава 7.

20 мая, воскресенье

Часы показывают первый час ночи, когда мы наконец-то покидаем клуб.

-Оль, что случилось? – в который раз за вечер спрашивает Володя, придвигаясь ближе. Он наклоняет голову и, нежно отбросив мои волосы в сторону, прикусывает мочку уха.

-Ничего… - я, стараясь не привлекать внимания таксиста, уверенно отталкиваю мужа. Не знаю, каким чудом ещё держусь. Хотя терпение уже на исходе. Быстрее бы оказаться дома - серьезный разговор неизбежен. Десятки вопросов крутятся в голове.

-Это я уже слышал, - Володя снова пытается прижать меня к себе, но я непреклонна.

-Зачем тогда спрашиваешь, если слышал? - хочется толкнуть его так, чтобы он отлетел к самой дверце. Ярость клокочет во мне, грозя перелиться через край.

-Оль, я же вижу… Что случилось за то время, пока я разговаривал с Вадиком?

-Давай поговорим дома, - мой суровый тон явно охлаждает пыл благоверного. Он даже, кажется, немного удивлен. Прищурив взгляд, смотрит так, словно пытается прочитать мои мысли.

-Значит, точно всё-таки что-то случилось… – спустя несколько минут, он снова пытается разговорить меня.

-Дома… - шепчу в ответ, отвернувшись к окну. Не вижу ничего - глаза затянуты слезами. Незаметно вытираю их, сжимаю зубы, повторяя про себя, что повода плакать нет, что произошло просто какое-то недоразумение. Но внутренний голос не хочет со мной соглашаться, продолжает упрямо нашептывать мне, что я дура, которая просто боится посмотреть правде в глаза.

-Оль… - Володя протягивает руку и касается моего бедра.

-Не трогай, пожалуйста, - я одергиваю платье, сбрасывая с себя его ладонь. Его прикосновения будят во мне ещё большую злость. Вспоминаю Ирину, которая сегодня так по-хозяйски лапала его, моментально возникает мысль о том, что нас с ней так и не познакомили. Не уверена, нужно ли мне это… Даже не зная эту женщину, ненавижу её.

Когда такси останавливается возле нашего дома, не мешкая, выхожу из машины. Володя догоняет меня через пару минут на крыльце, хватает за руку, призывая обернуться.

-Сколько ты будешь дуться? Что такого случилось, что ты ведешь себя, как маленькая девочка? – наморщив лоб, он пристально смотрит мне прямо в глаза.

Его дурацкое «дуться» срывает тормоза.

-А что нужно делать, когда узнаешь, что твой муж собирается открывать кафе, а ты ни сном, ни духом об этом? – кричу я. Понимаю, что нужно разговаривать не так. Правильнее было бы поговорить спокойно. Но я не в состоянии сейчас держать себя в руках. Меня всю трясет от эмоций. В самом кошмарном сне не могла представить, что красиво начавшийся вечер так ужасно закончится.

Володя молчит. Он явно не ждал такого поворота событий.

-Алина проговорилась? – выдает, когда я делаю попытку вырваться. Он не отпускает, держит крепко – вокруг запястья, словно железный обруч обвился.

-Да, Алина, - не вижу смысла скрывать данного факта, всё равно больше некому. – Почему она знает об этом, а я нет? Почему? – на глаза снова наворачиваются слезы. Не хочу быть сейчас такой слабачкой.

Дергаю руку и, получив свободу, прохожу в дом. На ходу сбрасываю туфли, направляюсь на кухню. После выпитого за вечер алкоголя хочется пить. Утолив жажду, быстро возвращаюсь в гостиную. Володя сидит на диване. Он уже включил телевизор и сейчас занимается тем, что активно переключает каналы. А-а-а-а… Я не помню, когда была так зла. Хватаю из его рук пульт и, выключив телевизор, швыряю куда-то в сторону. Глухой звук удара пластмассы о паркет ещё больше накаляет ситуацию.

-Всё? Уже не хочешь разговаривать со мной? Нечего сказать? – я вся дрожу. Слова, вылетающие из меня, пропитаны обидой.

-Успокойся для начала…

Тихий голос мужа бесит ещё хуже. Мне, как ребенку, хочется топать ногами от злости.

-Успокойся? Я и так была спокойна все те два часа, которые мы пробыли в клубе после того, как я узнала о твоем замечательном подарке. Неужели ты действительно полагал, что я обрадуюсь, когда узнаю, что ты всё это провернул за моей спиной? Ты сошел с ума?.. – я резко смахиваю слезы, которые всё-таки покатились из моих глаз.

-Что я провернул за твоей спиной? – Володя отталкивается от дивана и встает напротив меня. Его голос становится громче. – Что страшного в том, что я пока не сказал тебе ни о чем?

Удивленный смешок, приправленный сарказмом, вырывается из моей груди. Он на самом деле не понимает? На самом деле??? Мой мозг готов взорваться от абсурдности ситуации.

-Действительно… Что тут такого… Подумаешь… Открыть собственное кафе… Ничего такого, о чем следовало бы рассказать семье… Ты издеваешься? – последнее слово я выкрикиваю так громко, что пугаюсь собственной несдержанности. Тише… Тише… Нужно взять себя в руки.

-Я бы сказал тебе, - глаза Володи бешено сверкают. – Это ты сошла с ума, раз думаешь о том, что я бы стал скрывать это.

-Когда бы ты сказал? За день до открытия? Алина сказала, что ремонт скоро закончится, - с болью выплевываю слова, даже не замечая того, что снова впутываю Алину.

-Что??? – бурно взрывается Володя. - Какой ремонт? Бл**ь, что эта курица наговорила тебе? – он яростно вытаскивает из кармана телефон.

Мне становится страшно. Если Володя ругается матом и обзывает девушку своего друга, всё точно не совсем так, как описала Алина. Я срываюсь с места, вырываю телефон из рук мужа.

-Ты можешь рассказать нормально, что происходит? - тело цепенеет. От понимания того, что я всё-таки, наверное, не до конца разобралась в ситуации, становится ещё горче.

-А ты можешь нормально выслушать? - на повышенных тонах восклицает он.

-Не ори…

-Ты сама первая начала, - он поворачивается и снова садится на диван.

Тихое «дура», вырвавшееся при этом из его уст, заставляет меня задержать дыхание. Стою посреди гостиной, не зная, куда себя деть. Дрожь по-прежнему сотрясает мое тело, ноги словно приросли к полу. Не помню, чтобы когда-либо прежде он меня называл дурой. Или… Может, он имел в виду Алину?

-Что она тебе сказала? – взгляд Володи направлен в пол; голос, ещё минуту назад сотрясавший всё вокруг, звучит тихо.

Пытаюсь дословно вспомнить признание Алины. Мозг соображает туго. Прошедший вечер кажется сном.

-Сказала, что ремонт в кафе скоро закончится, и Ирина уйдет работать туда… Кстати, кто такая Ирина? Почему я о ней ничего не знаю? И самое главное, - перескакиваю на то, что тревожит так же сильно, как и «подарок», - почему она тебя обнимала?

Сердце бьется где-то в горле. Хочется сглотнуть, глубоко вздохнуть, внутри всё сперто.

-Когда она меня обнимала? – снова звереет Володя. Он вскидывает глаза, и я готова скукожиться под его диким взглядом. – Алина вообще…

-Алина ни при чём. Я видела всё сама.

-Что ты видела? – муж срывается с места. Он не намного выше меня, но сейчас, когда он так угрожающе навис надо мной, я чувствую себя какой-то букашкой. Мне действительно становится страшно - это наша первая подобная ссора.

-Когда вы стояли за барной стойкой… - несмотря на трясущиеся поджилки, не свожу с него глаз.

Володя тяжело вздыхает, затем закрывает на секунду глаза и машет головой, выражая своё недовольство.

-Она не обнимала меня. Когда мы стояли с Вадиком, она подошла сзади и положила руку мне на плечо. Я обернулся, мы поздоровались… Всё… - глумливо хмыкает. - Вот бабы… Никогда не думаете, прежде чем, что-то сказать.

Моё сердце больно сжимается в неизвестно какой раз за последние несколько часов. Бабы… Володя не похож сам на себя, но сейчас не тот момент, чтобы пытаться искать ему оправдание.

-Не забывай, пожалуйста, с кем разговариваешь, - бросаю негромко я. Терпеть такое хамство, даже несмотря на то, что, возможно, я и перегнула палку, тяжело и больно.

-А как мне с тобой разговаривать?

-Для начала ответь до конца на все вопросы, - я наконец-то отлипаю от пола и присаживаюсь туда, где только что сидел Володя. – Кто такая Ирина и что это за безумная затея с кафе?

Напряжение потихоньку начинает отпускать, правда, дрожь усиливается. Отходняк… Я пока ничего толком не узнала, но понятно хотя бы то, что не всё так мрачно, как выглядело сначала.

-Идея открыть кафе мне пришла уже довольно давно, года полтора назад, - начал неохотно Володя. Он отворачивается от меня и смотрит в окно. – Я долго думал, искал информацию, людей, которые могли бы помочь в этом деле. Как-то поделился с Вадиком…

Услышав последнее предложение, едва удержалась от того, чтобы не задать вопрос: почему с Вадиком, почему не со мной? Получается, для него друг важнее, чем я… Черные мысли разъедают душу, будто самая сильная кислота.

-Вадик, как и я, загорелся этой идеей, - продолжает тем временем муж. - В конце концов, мы с помощью одного толкового человека составили бизнес-план и приступили к его осуществлению. Но всё быстро застопорилось. Помещение… Мы нашли идеальный вариант. Проблема в том, что не можем пока договориться по цене с одним из владельцев, сейчас он к тому же не в городе. Второй владелец, кстати, и есть Ирина. С ней вопросов нет. После недолгого общения она даже решила примкнуть к нашей команде. Пока всё решается, мы с Вадиком предложили ей поработать в клубе администратором – Сергей на тот момент как раз увольнялся.

-Но если пока ничего не ясно, почему Алина сказала, что ремонт скоро закончится?

-Ты мне не веришь? – Володя поворачивается ко мне и окидывает тяжелым взглядом. – Я не знаю, с чего вдруг она это взяла. Возможно, увидела наброски одного из знакомых Вадима, который увлекается дизайном. Вадик этот… тоже… придурок. Несется впереди паровоза. Просил же его, не рассказывать пока ничего Алине.

Откидываю голову назад, пытаясь переварить услышанное. Черт… Пусть всё пока застопорилось на помещении, но всё равно… Даже этого уже много. Очень много. Тот момент, когда Володя должен был со мной поделиться, уже давно канул в Лету.

-Когда ты собирался мне рассказать?

-Когда будут подписаны документы купли-продажи. Я мечтал о том, чтобы привести тебя туда, будучи законным владельцем помещения.

Вдох-выдох… Вдох-выдох… Открываю глаза и, не мигая, смотрю на Володю. Лицо кривится в горькой усмешке. Он даже не понимает того, что только что сказал.

-То есть, ты бы даже не посоветовался со мной, когда снимал со счета все деньги, - я не спрашиваю, я утверждаю.

-Это мои деньги.

Смысл этих незамысловатых слов и то, каким тоном они произнесены, шокирует. Внутри жжет так, словно мне в живот вонзили нож. Еле-еле успокоившиеся демоны во мне снова оживают.

-Вот значит как… - я горько улыбаюсь, чувствуя, как по щеке скользит слеза. Терпеть адскую боль обиды невозможно физически. – А мои деньги?.. – спрашиваю, кривя губы. - То, что на свою зарплату я покупаю продукты, одежду, всё для дома, оплачиваю услуги, значит, не считается?

Дальнейший разговор не имеет смысла. Всё более чем понятно...

Слезы текут из моих глаз быстрее. Понимаю вдруг, что больше не хочу смотреть на того, кому ещё вечером я признавалась в любви. Он мне противен. Меня тошнит от него. Задыхаюсь от этих удушающих чувств. Не говоря больше ни слова, поворачиваюсь и медленно тащусь к лестнице. Другого слова и не скажешь. Тащусь... Ноги едва передвигаю… Нет сил. Володя меня просто убил. Отравил ядом своего эгоизма. Ничего не хочу. Ничего. Пусть и деньгами этими подавится.

Поднявшись на второй этаж, закрываюсь в комнате Маши. Не дойдя до кровати, опускаюсь на пол, прислоняюсь спиной к огромному медведю, подаренному дочке моей мамой на прошлый день рождения. Мне плохо. Мне очень плохо. Сползаю ниже, прижимаю коленки к груди. Как больно. Боже, как больно.

Никогда не поверю тем, кто говорит, что у человека нет души. Что же тогда так болит внутри???

* * *

Я не знаю, как пережила эту ночь. Заснула под самое утро. И вот теперь, едва разлепив глаза, пошатываясь, иду в ванную. Из зеркала на меня смотрит страшная тетка с опухшим лицом и размазанной вокруг глаз тушью. Чувствую себя так же. Уродливо. Уродливо и потерянно. Совершенно не понимаю, что делать. Даже не в целом что делать, а что делать сейчас… Умыться… Переодеться… Что потом? Готовить завтрак?.. Зачем? Для кого? Машка у бабушки, а больше… А больше никому не хочется… Даже видеть сейчас мужа не хочу. Обидно. Очень обидно. Так обидно, что даже после нескольких часов пролитых слез проклятая влага всё равно сочится из глаз.

Умыв лицо и почистив зубы, тихо выхожу в коридор. Не знаю, куда идти, чтобы с ним не встретиться. Где сейчас Володя? Заглядываю в спальню, там пусто. Заторможенно переодеваюсь и иду вниз. Там тоже никого. На часах девять утра. Неужели уже уехал к родителям? Скатертью дорожка… Интересно, какого ему сейчас? Понимает ли он хоть чуточку, какую боль мне причинил? Или по-прежнему считает, что ни в чем не виноват? Бесцельно слоняясь по дому, думаю о том, что ночью Володя не пошел за мной, не сделал ни единой попытки попросить прощения. Неужели ему настолько наплевать на меня? В груди от этих мыслей всё крутит, сжимает.

Чтобы окончательно не сойти с ума, звоню Маше. Её голос довольный и веселый.

-Мама, привет. Ты почему с папой не приехала? – тон требовательный. Мне неприятно это слышать. Ещё одна эгоистка. – Я так хотела показать вам, что подарила бабушка, специально не звонила вчера. Это просто… космос, - она восторженно визжит.

-Скажи хотя бы, - тускло предлагаю я. Хотя мне совершенно безразлично, чем удивила её Нина Николаевна на этот раз.

-Нет, дома вечером покажу.

-Как знаешь, Машуль. Чем…

-Ладно, мам, пока, - Маше, судя по всему, неинтересно со мной разговаривать. Она бросает трубку, даже не дослушав меня до конца.

После разговора с дочкой меня прибивает окончательно. Иду снова в спальню, ложусь на кровать. Уснуть не могу. Просто лежу и пялюсь на стены. Иногда плачу, потому что мозг, как хороший проектор, неустанно прокручивает в голове ночной разговор с мужем. Я не понимаю, как такое произошло с нами. Безумно хочется закрыть глаза и представить, что это просто страшный сон.

Голова пухнет от обилия мыслей и вопросов. Самый главный из них - как жить дальше??? Об этом думать я боюсь. Мой мир накренился и готов вот-вот разрушиться.

* * *

Измученный организм не отреагировал на то, что в доме стало шумно. Открываю глаза лишь тогда, когда Маша появляется в спальне и начинает трясти меня за плечо.

-Машуль… Потише… - прошу еле слышно, пытаясь приподняться. Тело отказывается меня слушать. Руки и ноги ватные.

-Мам… Мам, ты только посмотри, - дочка достает из чехла телефон и крутит им перед моим носом. – Такой, как я хотела. Представляешь? У меня сама замечательная бабушка в мире.

Её слова медленно-медленно доходят до моего сознания. Я уже не удивлена. Мне просто противно. Противно от того, что я понимаю: самая замечательная бабушка в мире покупает любовь внучки за деньги. Именно так получается.

-Мам, тебе не нравится?

Не отвечаю. Словно инвалид, сползаю с кровати.

-Малыш, ты кушать хочешь?

-Хочу чая. Мы с папой в магазин заехали, купили свежих булочек.

-Хорошо. И я с тобой попью, - действительно нужно хоть что-нибудь забросить в топку. В желудке громко урчит с самого утра.

Оказавшись на кухне, сталкиваюсь с Володей. Его взгляд холоден, мой, надеюсь, тоже. Хотя всё равно в этой битве я проиграла: на моем лице явственно видны следы мучительных переживаний, на его же лице красуется равнодушие. Всё понятно, значит, он не считает себя в чем-либо виноватым.

Крепко сжав зубы, набираю в чайник воду. Включив его, выхожу из кухни. Не могу находиться рядом с Володей. Меня снова начинает трясти. И от того, что он наговорил ночью, и от того, как ведет себя сейчас. Стукнуть бы его чем-нибудь…

-Видела, что бабушка Маше подарила?

Его слова останавливают меня на пороге. Зачем он это спросил? Решил таким образом заговорить со мной?

-Я тебе уже говорила, что мне не нравится то, что твоя мать дарит такие дорогие подарки, - не оборачиваясь, стараюсь говорить ровным спокойным тоном. Это, ой, как тяжело. Делаю шаг, собираясь уйти, но Володя намерен продолжить разговор и идет следом.

-Почему?

-Это неправильно. Она балует её. Растит ещё одну эгоистку.

Мои слова достигают цели. Жаль, я не подумала о том, что ответный удар будет более жестоким и разрушительным.

-Может, ты просто бесишься из-за того, что твоя мать так не может?