Глава 13

ВЕРА – Спасибо, Родион, я позвоню! Он ещё несколько раз пытался что-то сказать, а я вежливо, но очень твёрдо выставила его из своего кабинета и, закрыв его на ключ, подошла к окну. Внутри что-то дрогнуло. Боль… Вот что, значит, задумал муж? А что, если Родион лжёт? А ему это зачем? Прижимаюсь лбом к стеклу. Телефон опять звонит. Чёрт, я же выключила его, как мог сам включиться… А это и не звонит никто – это напоминание, что сегодня праздник у нас, десять лет, как мы вместе. В носу защипало. Вера Сергеевна, успокойтесь, кому ваши слёзы нужны? Ресницы портить? Я вас умоляю. Стук в дверь, и, судя по настойчивости, Карина – она не отстанет. Открываю. Так и знала – она. – Вера Сергеевна, у нас проблема! Вздыхаю. Для Карины, если с её бутерброда сыр упадёт, это уже проблема. – Что случилось? – как можно спокойнее спросила я. Карина сделала страшные глаза. – Там жесть, ужас, ураган! Я усмехнулась. – Прямо и жесть, и ужас, и ураган???? – Да! Да! Вера Сергеевна! Там фотомодель замуж выходит, у неё с платьем что-то с нашим не срастается! Там мат, и она грозится журналистов вызвать! Я сама выматерилась и, резко отодвинув Карину, бросила на себя взгляд в зеркало, убедившись, что со мной всё хорошо, побежала в сторону зала и примерочной. То, что касалось для меня работы, – это было серьёзным, самым серьёзным и святым. Ольга научила меня выработать такой подход, что личная драма – это личная драма, но переживания под пледом с бокалом вина тебе денег на этот плед или это вино не принесут. А чтобы пить хорошее вино, хорошо кушать и одеваться, надо работать. Лишних денег не бывает, а терять фотомодель, которую преследуют журналисты, совсем не хотелось бы. Войдя в примерочную, распахнула дверь. Посередине со всеми моими мастерицами стояла высокая черноволосая девушка. Симпатичная, но не красавица. Фигура только красивая, стройная, идеальная, а лицо деревенское, не породистое, ещё и злое. – Вы Вера Светлоярова? – ткнула она в меня щедро усыпанным стразами пальцем. Я хотела сказать, что уже Лебедева, но передумала. Светлоярова так пока Светлоярова… – Да, я! Мне передали, у вас какие-то сложности с новогодним фасоном? Брюнетка вышла вперёд, оттолкнув от себя девчонок. – Я Тата Вог! – Очень приятно! – произнесла я, пытаясь вспомнить, где я слышала о Тате Вог. – Вы поняли, кто я? Я кивнула. Понимала, что машинально. На самом деле я не поняла, я до сегодняшнего дня её в глаза не видела, но то, что на ней красовалось наше роскошное ярко-красное платье, которое было из новой коллекции, а это означало одно – без уценки и скидки, – то можно было сказать, что госпожа Вог явно не бедствует. – Так вот, моё свадебное платье не готово! Где кринолин? Я заморгала. – Свадебное? Мы только под заказ делаем свадебные платья, и то в качестве исключения! – Что? Вот на мне платье свадебное, я заказала его у Люсьены! Люси! Люси, наша управляющая, тяжело вздохнула. – Тата, вы меня неправильно поняли. Вы сказали, что модельер из Парижа посоветовал вам красное платье, пришли к нам, но оно не является свадебным, и кринолин сейчас редко кто использует! Люси объясняла нормальным ровным тоном, постепенно вводя меня в курс дела, а лицо Таты Вог краснело всё сильнее. – Безобразие! Нет слов! Вера, вы, говорят, самая крутая! Сшейте мне платье за один день, за час! Живее! И перчатки! Хочу такие перчатки из бархата! Чтобы все упали! Я заморгала, представив на секунду красное платье и перчатки из бархата. Охренеть. С какими модельерами она работает? Из колхоза? – Вера! Что вы стоите? Идите выполняйте заказ! Быстрее! Я прищурилась. – Простите, но если я берусь лично за заказы, это стоит очень дорого, госпожа Вог, и, боюсь, баснословно дорого! – Если вы намекаете, что нет денег, то ошибаетесь! Назовите цену – и через пять минут она на ваших реквизитах! Приятный мужской баритон заставил меня вздрогнуть. Я во все глаза смотрела на высокого кареглазого мужчину в белой дорогой рубашке, слегка расстёгнутой на мощной груди… По телу прошлась странная дрожь… Чёрт возьми, что это со мной… МАРАТ – Как она могла скончаться? Ей двадцати шести не было, двадцать пять! Красивая дама в возрасте закурила и посмотрела на меня. – Странный случай, её отравили! Сейчас отправили анализ в токсикологию, ждём ответа, но вы человек публичный, хотела бы вас предупредить: могут быть проблемы, и серьёзные проблемы! Я достал сигареты. – Вы считаете, это я её отравил? – Я так не считаю, но у вас ещё есть жена, и ситуация крайне грустная. Вам надо её предупредить! Я молчал. Только этого ещё не хватало. – А ещё лучше, Марат Ярославович, вам нанять адвоката – было бы идеальным вариантом! Закурил. – Непременно, но я не убивал её, у меня есть алиби! Откуда её забирали? Врач замялась. – Я не могу разглашать такие вещи, сами понимаете! Несколько пятитысячных купюр в её халате тут же поменяли её мнение. Доктор, достав телефон, принялась диктовать адрес. Чем дальше она говорила, тем быстрее у меня колотилось сердце: она назвала только что сейчас адрес Веры и… Твою же мать, Родиона Громова… ВЕРА Он был очень красив. Красив брутальной мужской красотой. Я аж растерялась, и это в первый раз в жизни. Высокий такой, сильный. Тата Вог посмотрела на нас всех с высокомерием. – Это Демьян Державин! Мой будущий жених! Я улыбнулась. Как мило. Демьян Державин не сводил с меня прищуренных красивых глаз, а я старалась не смотреть в его сторону – что-то подсказывало мне, что не надо. Сердце почему-то бешено в груди колотилось. – Вера Сергеевна, вы не озвучили сумму своих услуг! – вежливо, но холодно произнёс Державин. Интересно, кто он? Бандит? Бизнесмен? Все бандиты ныне легализованные бизнесмены, и он, наверное, не исключение. Взгляд жестокий, ледяной, от него мурашки по коже идут. – Простите, я шью на заказ только в своём кругу и исключений не делаю! Хорошего дня! Люси, покажи госпоже Вог пару эскизов, если ей понравится, конечно, с её безупречным вкусом! С вашего позволения! Я быстро развернулась и направилась в сторону лифта, ощущая дикую навалившуюся на плечи усталость и не понимая, как мне избавиться от неё. Уже когда вошла в кабинку, вслед за мной вошёл и Державин. Двери дёрнулись и закрылись. А лифт остался стоять на месте. Я недоумённо смотрела на Державина, не понимая, что он от меня хочет. – Может, мы поедем? Там всё-таки лифт люди ждут! Державин нагло прищурился. – Вера Сергеевна, я вашу биографию так детально изучил – вам ещё больше на людей плевать, чем мне! Кому вы сказки-то рассказываете! Его наглый тон заставил меня растеряться, но это ненадолго – Круэллу было сложно свести с неправильного пути. – Я не понимаю, к чему вы клоните, господин Державин! – сухо произнесла я, стараясь сохранять дистанцию. Демьян вдруг приблизился ко мне, аромат его парфюма витал в воздухе, точнее в сжатых стенах лифта, а он стоял так близко, что я непроизвольно вжалась в стену, ощущая, как он раздевает меня взглядом. – Вы давно матерью интересовались, Круэлла? Я прищурилась. – Вас мама послала? – Нет! Просто много чего изучил про ваши отношения! – Зачем? Что вы хотите? Державин подошёл так близко и положил руки на стену прямо над моей головой. – Хочу, чтобы великая Круэлла мне подчинилась! Ты же знаешь, что дом мод в аренде, не твоя земля! Как же вы так, Вера Сергеевна, просчитались? От его наглости у меня перехватило дыхание. А он, усмехаясь, как ни в чём не бывало нажал на кнопку, и двери лифта разъехались. – Сшейте платье, Вера Сергеевна, не упрямьтесь, а потом поговорим! Напевая какую-то блатную песенку себе под нос, он направился в сторону примерочной, а я в ярости сжала кулаки. Ну погоди, Державин, ты у меня попляшешь… ДЕМЬЯН Я очень рано повзрослел, очень… У меня не было семьи. Детский дом, тюрьма, затем он. Владислав помог мне, очень помог, и я был безумно благодарен ему, ведь своего отца я не знал, как и мать. Бабушка дала мне всё, чтобы я вырос достойным человеком, но её не стало, и не стало и моей жизни. Осознание того, что она воспитала меня вместо пьяницы-дочки, а теперь и единственного человека у меня не было. Лишь с появлением Владислава я вновь обрёл семью. Владислав помог мне выбиться в люди, и хоть мы оба хорошо знали, что честным путём в наше время не заработаешь на масло с икрой, я делал всё. Мне хотелось жить хорошо, слишком хорошо, а моя жестокость поражала порой даже меня. Когда Владислава не стало, я поклялся отомстить ей, поклялся отомстить этой сволочи, сделать ей больно, причинить ей такую боль, чтобы могла умыться горькими слезами. И вот сегодня понял в лифте, что эти огромные глаза – они западали в душу, сводили с ума, но были живым напоминанием гибели Влада, гибели моего близкого человека, чтобы эта чёрно-белая бестия жила. Жила, а его не было, и он был в земле, а она ходила здесь по земле своими изящными туфельками и с высокомерным видом. Тебя не обламывали, Вера Сергеевна, не переживай, я стану первым.