Глава 38

МАРАТ Я толкнул дверь в избушку, поцелуй так и не состоялся, а я так ждал, что всё внутри сжалось. Какой-то холодок пробегал, я любил её и готов был на коленях перед ней ползать, вспоминая свою вину. В сторожке не было света, но и никого не было. Заведя Веру, закрыл дверь и принялся разжигать печку, чувствуя боль в боку всё сильнее. – Мне надо идти, вдвоём мы далеко не уйдём! Понимал, что уже даже смысла нет, её в живых нет, почему-то уверен был, и от этого в горле ком вставал, боль в груди всё сильнее становилась. Мама… А я ведь так её даже ни разу не называл, до сих пор не понимал, как она разрешила меня забрать. Как могла отдать, когда так нужна была, когда я так нуждался в ней, мама… – Ты никогда ничего не говорил про маму! – словно услышала мои мысли жена. Я обернулся. Вера сидела на колченогом табурете и смотрела на меня. В груди кольнуло, я даже не представлял, если она уйдёт. Вера, заметив мой взгляд, встала. – У тебя рубашка насквозь кровью пропитана, я бинты поищу!!!!! Она так быстро встала и пошла в комнату, что я протянул руку, но не успел её поймать. Слышал, как что-то ищет в комнате, а сам сидел у печки, понимая, что потерял двух любимых женщин, двух людей, которые стали мне настолько дороги. Подбросил дров и пошёл в сторону комнаты. Вера уже нашла бинты и даже банку со спиртом, скорее всего это был дом лесничего. – Снимай рубашку! – скомандовала она, когда вернулись к печке. Я стащил рубашку, ощущая дикую боль, рана кровила. Вера цокнула языком, в её красивых глазах залегла тревога, я видел, как она переживает за меня. – Всё хорошо! – попытался подбодрить я, улыбаясь. Вера разорвала бинты и смочила руки спиртом, мы оба прекрасно понимали: хорошего ничего не было, да и рана постоянно кровила. Вера коснулась меня тонкими наманикюренными пальцами, ни от прикосновений одной женщины не било так током, а от неё било. – Сейчас будет больно, Светлояров! – тихо произнесла Вера, не смотря на меня и наливая на руки спирт, а я едва держался, чтобы не коснуться её губ. Я безумно её любил и всё сильнее это понимал. ВЕРА Кто так жестоко хотел отомстить мне за моё сердце? Я не знала… Я знала, что держусь, но что-то хрупкое во мне ломается. Папа… Я ведь всю жизнь его жалела и сейчас просто обязана была вытащить его из тюрьмы, плевать, что будет со мной, но тронуть своего беззащитного отца, который никогда не мог защитить меня, я дать не могла. Всего его защищала я, и сейчас мне предстояло это ещё один раз… Смочила руки спиртом и взяла бинты, руки слегка дрожали. Боже, какой у него красивый торс… Стараюсь не смотреть, а саму всю потряхивает. Бывает, что всё рушится. ПРОСТО ВСЁ. Именно такими большими буквами, именно такой болью, именно каждой клеточкой души. Становится страшно, страх всегда останавливает, он плохой советчик, въедаясь под кожу, заставляет бояться перемен, бояться одиночества, старости. Нужно это пережить, не сидеть, не искать цитаты, не ждать какого-то чуда, а усвоить одну истину: не помогает – значит, не хочет, не пишет и не звонит – значит, не хочет, не приехал и не оправдал ваших надежд, не дал то, что вы хотели, – значит, не хочет. Никогда ничего не бойтесь, в том числе и остаться одной, одна – это не так страшно, страшнее, когда ты с тем, на кого возлагаешь все надежды, кого идеализируешь, живёшь в придуманном тобой мире, но при этом ты одна. Он не с тобой, ты просто одна, поэтому уберите свои страхи и помните: вашего человека никогда ни о чём не нужно просить, он и без вас и приедет, и поможет, и превратит вашу жизнь в сказку, остальных потерять не бойтесь, никогда, ни за что, иначе потеряете себя. В мире есть только один-единственный мужчина, готовый понять и принять женщину со всеми её странностями и недостатками. Скромный шотландский парень. Я держу в руках стакан, который мне сунул в руки Светлояров, и смотрю на него. Он, как эти виски, – такой же крепкий, дурманящий голову, я как глоток за глотком пью его, растворяясь в этом сладком безумии. Светлояров отставляет в сторону бутылку и приближается ко мне. Сердце отбивает чечётку, руки дрожат, а ноги становятся ватными, будто не принадлежат мне. Я не понимаю, что со мной творится. Какой замужем, какое всё… В эту минуту я совсем не думаю о Демьяне, он давно растворён где-то в несбыточном, где-то там. Марат – мой муж, почти рядом, доля секунды – и он стоит напротив, почти вплотную ко мне. Властно забирает стакан из рук, делает большой глоток и ставит его на стол. При всём при этом не спускает с меня своих тёмных дьявольских глаз… – Вы что-то так напряжены, леди Светлоярова, извините, но увы и ах, пока вы ещё мою фамилию носите! Я не успеваю даже выдохнуть, как оказываюсь в его объятиях. Сумасшедший дурман кружит голову, внутри всё дрожит, я не могу, не могу… Почему этот человек, изменивший мне, эта опустившаяся личность, так влияет на меня? Он же чужой мне человек. – Ну же, давай, кто я там? Зачем берёшь бинты и спирт, ты же только мечтаешь, чтобы меня не стало, госпожа Светлоярова? Его хриплый голос звучит прямо над моим ухом, сильные руки притягивают к себе так, что между нами не остаётся расстояния. Марат дерзко берёт меня за подбородок, я, словно послушная маленькая девочка, смотрю на него. Сил сопротивляться нет… А он усмехается и немедля впивается мне в губы. Господи, он же мой муж, он мудак, тварь, изменил мне, но я скучаю, я до сих пор безумно по нему скучаю. Искра, сумасшедший взрыв… Я полностью в его власти, во власти его дерзких губ, настырного языка… Силы его рук… Светлояров… Марат… Бёдрами он делает резкое движение вперёд, и я замираю, ощущая, как он упирается в меня. Вера… Нет, это всё стресс и паника, ты же умная, рассудительная девочка, ты не дашь этому случиться, не дашь… Горячие пальцы скользят по моему декольте, останавливаясь между ложбинки грудей. Он смотрит прямо в глаза, этот дикий взгляд бьёт словно электрическим током… Я не в силах оторваться от него и с замиранием сердца жду, когда он начнёт действовать дальше. Миг – и пальцы спускаются ниже, грубо прокручивают сосок, забираясь под бюстгальтер. Я, шумно дыша, отрываюсь от него, меня всю колотит… – Ты этого не сделаешь! Мы не можем! – мой всегда уверенный голос сейчас предательски дрожит. Светлояров нагло ухмыляется и притягивает меня к себе так, что явственно ощущаю, как он трётся об меня… Сердце бешено стучит… – Для меня нет преград, кроха! Я же говорил, а ты не верила! Не дав мне опомниться, мой мучитель подхватывает меня на руки и несёт в спальню. Я закрываю глаза… Ты должна сопротивляться, Вера, должна… Только тело не слушается меня, оно мне будто больше не принадлежит, как и, вероятнее всего, моё сердце… Я попала, и я не могу это не признать, что сейчас я нахожусь лишь в предвкушении его ласки, его горячих пальцев, все морали и предрассудки, все устои летят в тартарары… Я больше не могу сдерживаться, я сама его хочу… Сглатываю. Внезапно Светлояров перехватывает мою руку и смотрит мне в глаза. Спасибо, что ты есть, что ты всегда рядом… Эти слова очень важные, порой они намного сильнее банальных слов «я тебя люблю». Со временем ты переоцениваешь всё сказанное, пытаешься на секунду жалеть, что столько сказал не тем, а потом просто улыбаешься. Главное, что у тебя есть те, кому можно сказать «спасибо, что ты есть». Тех, кого не нужно просить о помощи, о поддержке, они искренние, не завидуют, не говорят за спиной, им ничего от тебя не нужно. Они просто всегда рядом. У меня есть такие люди, и я безмерно счастлива, я не одна. У меня есть вы, те, которых я люблю, и те, которые любят меня… – Вера, я очень виноват перед тобой, я хотел бы тебе сказать… Резкий звон стёкол, падающих на пол, и Марат слегка пошатывается на меня. Его грудь. На ней разливается кровавая рана. Я зажимаю рот рукой. Нет, нет, только не это, я ведь столько не успела тебе сказать… КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ