Глава 23

Нинель

Когда нити рвутся -- больно нестерпимо...

Как бы ты ни готовился к этому событию, как бы ты мужа своего ненавидел, больно всё равно будет. А я ещё и не могла его ненавидеть. Никогда у меня это не получалось. Даже сейчас, после всего, что он сделал. Несмотря на боль, которую мне причинил. Всё равно, дура такая, возненавидеть его не могла.

Ходила по квартире одна-одинёшенька, в прошлое проваливалась. И вспоминалось, как назло, только хорошее: как возвращался он домой после работы или командировок, как обнимал крепко, целовал сладко, каким горячим был в постели. Как гладил меня всегда, когда мимо проходил. Просто так, чтобы дотронуться. Как смеялся, шутил, песни пел, когда я злилась. Как радовался успехам дочери...

Разве можно всё это взять и забыть в одночасье?

Не знаю...

За столько месяцев, вроде и свыклась уже с мыслью, но рана всё ещё открытая, болезненная...

Первые дни руки чесались ему позвонить. Узнать, как дела у него. Чем занимается. Как чувствует себя. Просто голос родной услышать.

Но он не звонил и я держалась.

Старалась отвлечься, делом заняться. О детях думала. А там где дети, опять -- он...

Замкнутый круг какой-то.

-- Нин, помнишь, как он в общаге обувь снимал и пытался слинять от тебя босиком? Помнишь? -- Юлька звонит мне по несколько раз в день и всеми силами пытается взрастить во мне ненависть к бывшему мужу, а мне смешно становится от этих воспоминаний.

-- Это так давно было Юль, я уже и не помню, -- хихикаю по-идиотски, -- память девичья, к тому же беременная...

-- Нин, ты опять всё перепутала, балда! «Память девичья» -- это про тех, кто парней своих быстро забывал и других находил, а у тебя всё наоборот. Ты своего мудозвона никак забыть не можешь. Ладно, буду регулярно тебе напоминать, что он в Нижневартовск через Египет гонял, авось что-нибудь да получится. Кстати, у него там нигде второй семьи не нарисовалось? -- спрашивает, неожиданно. Я аж растерялась.

-- Не знаю Юль, не интересовалась. Да и какая мне разница уже теперь? -- говорю, а самой неприятно.

-- Я бы сказала тебе, какая разница, но ты у нас сильно беременная, не хочу тебя лишний раз травмировать. Ладно, ты имя уже придумала сынуле, мамаша молодая?

-- Константином хочу назвать, как папу.

-- Тьфу на тебя, папа твой жив и здоров ещё, слава богу. Не надо, как папу.

-- Да ну тебя Юль, с твоими приметами. Что за предрассудки идиотские? Мне нравится. И папе будет приятно. Хочу, чтобы сын у меня был такой же хороший...

-- Ага, и чтобы жена его так же пилила, как мама твоя... -- Я аж разозлилась от её ремарочек.

Разговор с мамой сразу вспомнился, которая разнесла в пух и прах моё решение и развод. Наговорила мне кучу гадостей с утра пораньше. Я даже расплакалась. Так обидно стало. Как будто я вообще из себя ничего не представляю, только и умею, что деньги мужа тратить. Пожалела сто раз, что поделилась с ней страхами своими. И сказала-то только, что страшновато на последнем месяце одной жить, и понеслось. Столько сразу нового про себя узнала...

Еле в кучу себя, после нашего разговора, собрала.

Давно со мной такого не было.

-- Варвара тоже не в восторге от имени, высказала мне вчера своё «фи», -- взяла себя в руки. Задумалась.

-- Ой, да молчали бы уже со своим «Крисом». -- Возмущается подруга. -- Что за имя такое? Ненашенское...

-- Ну они нашего совета не спрашивали...

-- А зря, могли бы и спросить, я, как-никак, крёстная её, имею право поучаствовать в процессе.

-- Они даже мне не говорили до последнего. Варварка сказала, что специально выбирали имя, чтобы было привычно для их черногорских друзей.

-- Как она там, справляется? -- забывает про имя.

-- Плачет, что не высыпается...

-- Ну а что она хотела с маленьким ребёнком?

-- Юль, у неё две няни, -- молчу уж, что меня она хотела, как минимум, на год. -- Алевтина раз в неделю приезжает к ним, чтобы они смогли провести время вдвоём, без ребёнка. Она не может чаще, работает.

-- Ох, ёпт...,чтоб я так жил, с моими погодками. И мама раз в год на недельку, потому что работает, -- ржёт. -- А ты няню себе уже сейчас начинай искать, потом не до этого будет...

-- Да я даже не думала...

-- А ты подумай, и счёт Коху выставь, пусть оплачивает. Нечего. Про себя тоже нельзя забывать. Да и работать тебе надо. Кто мне будет сценарии писать?

Никогда у меня не было никаких помощников по дому. Всё сама делала всегда: и с ребёнком сама и по хозяйству сама. Даже не знаю, с какой стороны подступить к поиску няни.

-- Сплю плохо, -- жалуюсь, -- страшно уже. По ночам он мне такие оргии устраивает, пинается дико, боюсь, что воды отойдут, а я одна...

-- У тебя когда срок?

-- На следующей неделе Узи и будут принимать решение. Кесарить же будут, старая уже. Боюсь, Юль, как в первый раз...

-- Не ссы Нин, прорвёмся. Я могу у тебя ночевать, но сама понимаешь...

-- Рита сегодня обещала заехать, говорит, пока здесь, может у меня пожить.

-- Отлично! Как она там? Уехал её татарин, не уговорил?

-- Не рассказывает она, знаешь же...

-- Кремень девка, я бы не выдержала, сдала бы уже всех с потрохами...

Рита, единственная, которая даже не пыталась Коха в моих глазах очернить. И сказочные истории мне не рассказывала о моём светлом будущем и принце на белом коне, которого я обязательно встречу в сорок лет, как делают это другие. Сказала честно: будет больно. Когда любишь, всегда больно. С этим просто нужно научиться жить. Научишься, вот увидишь. Перетерпи. Ребёнок родится, не до страданий будет.

-- Нин, а как у тебя деда звали? -- подруга никак не угомонится.

-- Демьяном звали...

-- Слушай, ну нормуль же: Кох Демьян Иванович, -- сама ржёт, как жеребец.

-- Да ну тебя, Юль, дед лупил бабку мою, как сидорову козу. Не хочу... Да и не звучит...с фамилией...нашенской...

-- Ну тогда Ваней назови, в честь отца, -- прыскает. -- А чё, Иван Иванович Кох -- моща...

-- Ладно, поняла я тебя, подумаю, есть время...там это... Рита пришла... домофон звонит...