Глава 25

Нинель

-- Мамуль, до тебя не дозвониться...-- поспешно принимаю звонок дочери, прервав разговор с подругой.

-- С Юлей беседовала, у нас с ней ежедневные утренние посиделки. Всё хорошо у тебя? -- бодро отчитываюсь, пытаясь разрядить обстановку.

Судя по голосу, она сегодня сильно не в духе.

-- У меня, -- да, -- отвечает недовольно.

Предчувствие меня не обмануло.

-- Крис как себя чувствует? -- не обращаю внимания на её недовольство.

-- Нормально. С няней ушли гулять. Покормила я его и гулять отправила. Спать хочу... -- зевает. -- Не высыпаюсь.

Не выспалась просто, похоже. Успокаиваю себя.

-- Ну ляг поспи пока есть возможность...

-- Мам, я тебе чего звоню...папе плохо...

Я чуть не поперхнулась чаем, который не допила за болтовнёй. Только Риту проводила, которая меня вечерами развлекает сейчас, Юлька позвонила.

-- В смысле, плохо? Он мне вот вчера только звонил и всё у него было прекрасно.

-- А сегодня плохо, отравился, похоже. С утра мне звонил. А ты же знаешь, он у нас обычно по утрам всегда занят. Я издёргалась вся пока до тебя дозвонилась...

-- Тебе звонил?-- идиотский вопрос.

-- Ну а кому ещё ему звонить? Ты же с ним не разговариваешь, -- неожиданная претензия прилетает, я аж обалдела.

-- Что за претензии Варвар? -- огрызаюсь. Обидно становится. -- Разговариваю я с ним, когда он мне звонит. Прекрасно мы с ним общаемся...

-- Он сказал, что у тебя нет времени даже на то, чтобы ему позвонить. Мам, ну так нельзя. -- она меня ещё и отчитывает.

-- Доча, -- начинаю спокойно. -- Мы с ним официально развелись, напоминаю тебе, если ты забыла. Он больше не мой муж. Понимаю твоё недовольство -- он твой папа и ты за него переживаешь. Но ты уже давно стала взрослой: уехала, вышла замуж, стала мамой, -- начинаю ни с того, ни с сего, заводиться, -- и я очень надеюсь, что ты меня поймёшь и сможешь принять моё решение. Только представь, что твой Арсений тебе будет изменять? -- не выдерживаю её недовольного пыхтения.

-- Мам, ты чего?

-- А ты чего? У твоего папы есть другая..., -- выпаливаю, и как камень с плеч сваливается.

А то ходила всё вокруг да около, никак вещи своими именами не решалась назвать.

-- Ну я же не знала...

-- Все знали. Я тоже знала, только верить в это не хотела никогда. Ходила, голову в песок закапывала, всё надеялась на чудо. Чуда не произошло.

-- Мам, он один там. Ему плохо. Позвони хоть ему, -- тон меняет на жалостливый.

-- Он что не может скорую вызвать? -- держусь.

-- Мам, ну если бы тебе было плохо, разве бы он не приехал? Да всё бросил бы и приехал. Ты что папу не знаешь? А сейчас кто ещё ему поможет, кроме нас? Ну развелись, развелись, -- ваше дело. Но он же папа мой, -- всхлипывает.

-- Позвоню, конечно, Варь. Не переживай...

-- Напишешь мне потом? -- шмыгает.

-- Конечно напишу...-- скидываю звонок.

Ребёнок начинает пинаться, как сумасшедший, того и гляди рёбра сломает. Мамкино настроение, похоже, чувствует.

Такой непоседа. Как я с ним справляться буду?

С именем надо уже определяться. Посмотреть что ли, кто там у нас: спокойный, верный, заботливый.

Встаю, глажу его. Дышу. На разговор настраиваюсь. Неспокойно.

Последние дни чувствовала себя очень хорошо. Вспоминать, -- вспоминала, конечно, не без этого, но болезненности не было. Спокойна была. Рита ко мне переехала на время. Развлекала меня, как могла. Гуляла со мной по вечерам, сон нагуливала. Я одна уже побаиваюсь гулять, срок большой, мало ли...

Её хорошее настроение и мне постепенно передалось. Она про Айрата, конечно, ничего нам интересного не рассказывала, но судя по тому, что чатилась с ним с утра до вечера, и с лица её загадочная улыбка не сходила, -- лёд тронулся. Так радостно за них. Как за себя.

Юлька в один из вечеров к нам нагрянула, с бутылочкой красненького. Детей на мужа оставила. Сидели, студенческие годы вспоминали. Насмеялись от души. Вспомнили, как Юлька с «Неизвестной» Крамского на шее ходила, вместо мехов, во время какой-то нашей студенческой вечеринки, без повода. Борька потом ей люлей не хилых навешал, когда с работы вернулся и в невменяемом состоянии её обнаружил. Они студентами в ресторанах активно подрабатывали. Долго потом они нам вспоминал ту импровизированную вечеринку.

В самый разгар посиделок, к нам Марго с Алевтиной присоединились по видео. Тоже по бокальчику подняли. Алевтина вспомнила, как Марго про коньки в апреле им рассказывала.

Рита фыркнула:

-- Коньки по лужам -- фигня. Мы с ней в мае и в фонтанах купались....и не только...в фонтанах...

Юлька начала всех подбивать сгонять за второй и доктору позвонить. Пригласить его на наши бабские посиделки. Хорошо, что грозный муж её остановил, не дал нам сотворить непоправимое. А то я тоже кураж с ними поймала, хоть и не пила. Вовремя остановились, а то бы я потом со стыда умерла.

Давно я так время душевно не проводила.

Когда Кох позвонил, на следующий день, даже разговаривать с ним не хотелось.

А тут вот что делать?

Подумав, набираю его:

-- Мне Варвара звонила, что там у тебя?

-- Отравился, похоже, подожди...

Слышу, как вытошнило его, самой плохо становится.

-- Съел что-то? -- спрашиваю, когда в трубке опять его мычание слышу.

-- Выпил...

-- В смысле?

-- Водка по ходу палевная была...

-- Кох, ты охренел? -- не сдерживаюсь, -- от палевной водки умирают вообще-то.

-- Значит, умру, всё равно никому не нужен...

Жутковато становится.

-- Симптомы у тебя какие?

-- Не знаю, всё болит...голова, глаза, всё...

-- Линзы снял?

-- Снял вроде, не помню...

-- Скорую вызывай.

-- Не вижу нихрена, не знаю, как вызвать. Утром Варьке позвонил, ещё более-менее было, а сейчас вообще кранты...

-- Адрес говори и до двери доползи как-нибудь, открой.

Недалеко совсем, думала на своей ехать сначала. Побоялась. Такси заказала. Пока ехала до него, скорую вызвала.

Дверь в квартиру открыта была. Запах ужасный. Затошнило сразу. Нос прикрыла, прошла.

Лежит на диване: краше только в гроб кладут -- сам зелёный, глаза красные, похудел жутко.

Жалко его стало.

Окна открыла. По квартире прошлась. На первый взгляд и не грязно. Санузлы чистые. Интересно, сам убирается или пассия его?

-- Где твоя? -- спрашиваю из вредности.

-- Не живу я с ней, я говорил тебе...

Продолжить не успели.

Скорая быстро приехала. Ввалились, сразу отчитывать его начали: жена беременная, что творишь?

-- Мы в разводе, -- вставила я свои пять копеек. -- Не живу я с ним.

Кох сразу умирающим притворился.

Бригада скорой, вместо того, чтобы помощь ему оказывать, не стесняясь, принялись рассуждать: что делать? -- в больницу его к алкоголикам или оставить, помрёт, значит туда ему и дорога.

Я не выдержала, наехала на них:

-- Что значит помрёт? У него дети вообще-то есть, внук, я, в конце концов...

Пришлось бумаги подписать, и под свою ответственность оставить его дома.