Глава 33

Нинель ( Черногория)

Чёртовы булыжники!

Чёртовы косогоры!

И без того тяжёлая коляска-паровозик для двойни, перегруженная сейчас продуктами, становится неприподъёмной и жалобно поскрипывает на каждой выбоине и колдобине, встречающейся на нашем пути.

Полуденное солнце начинает безжалостно припекать. Ноги отекли от длительной прогулки по жаре, а попавший в шлёпку мусор, натёр болючую мозоль.

Крис начинает капризничать, выкручиваться на своём месте, пытаясь вылезти. Не обращаю на него внимания, упорно толкая свой паровоз вперёд.

Коляска влетает колесом в очередную выбоину на тротуаре, чуть накреняясь на один бок.

Чёрт! Ещё этого не хватало. Останавливаюсь. Скидываю с ноги шлёпку. Разглядываю ступню -- пузырь лопнул, а у меня даже пластыря нет. Неприятно.

Достаю из сумки бутылочки с водой.

-- Потерпи малыш, -- первому даю Крису, который весь уже извертелся от усталости и долгого сидения, -- он хватается за неё ручками, начинает жадно пить.

Дёмке подкладываю пелёнку под бутылочку -- маленький ещё, сам не держит, но зато с ним и мороки меньше -- сразу глазки прикрывает, разморившись от жары и долгой прогулки.

Вытираю пот со лба....

На хрен я попёрлась на этот рынок с детьми? Бестолочь...

Правду говорят: «бешеной собаке семь вёрст -- не крюк».

Что Алевтина бы умерла без свежих ягод и фруктов?

Но так хотелось сделать приятное к её приезду, что не сдержалась. Или привыкла я так: всем всегда хорошо делать, не обращая внимания на собственные неудобства.

Чуть больше месяца мы здесь, в гостях. Время пролетело незаметно. Нравится всё: и условия и климат. Дом у Арсения большой, всем места хватает. У нас с Дёмкой отдельная комната со своей ванной. Можно было и две комнаты занять, но нам и одной хватает.

На улице есть небольшой бассейн, где мы сейчас проводим большую часть времени. Море, в чуть более ста метрах от дома, но одна я с ними туда не хожу. Не пробраться по галечному пляжу с коляской без помощи посторонних. Няню я так себе и не нашла.

Перелёт, неожиданно, прошёл более-менее нормально, хоть и долгим был. Пришлось лететь через Москву, куда нас Кох доставил собственнолично, чем очень мне помог. Там я уже сдала багаж и передвигалась налегке, только самое необходимое прихватив с собой. Дёмка спал почти весь полёт у меня на руках, соседи были довольны. Я тоже, собственно. Даже отдохнуть немного получилось. А в Тивате нас Арсений встретил на машине, быстро домчал до дома. Тут недалеко.

Кох вёл себя, оставшиеся дни, как всегда -- как ни в чём ни бывало. Приходил вечерами с Дёмкой погулять, документами нашими занимался. Разговоров серьёзных я с ним больше не заводила, мыслями уже в поездке вся была. Дел перед длительной поездкой, куча навалилась. Не до разговоров и переживаний. Успеть бы всё переделать. Двигалась по инерции, авось куда-нибудь да выведет кривая. Он тоже на беседах серьёзных не настаивал. Так и простились, оставшись каждый при своём мнении. Может так оно даже и лучше. Развелись, зачем что-то выяснять?

А в Черногории, я как-то сразу мозгами переключилась: дети, солнце, море -- всё другое. Люди другие, язык другой. Переживала, когда летела: как я их понимать буду, с моим таксебешным английским? Даже курс английского себе купила. А оказалось, что их английский ещё похуже моего будет у многих. Взрослое же поколение вполне неплохо говорит по- русский, который изучали ещё в школе.

Сосед наш, у которого в ресторане будем праздновать свадьбу дочери, вообще говорит по-русски почти без акцента. У его жены, мама русская -- дочь какого-то известного нашего футболиста. Мир до невозможности тесен, знаю об этом, но постоянно этому удивляюсь, когда сталкиваюсь.

Дети у него продукты часто заказывают. Он себе в ресторан закупает и нам с утречка завозит.

Вот что меня дёрнуло, самой потащиться на этот рынок?

Вчера жена его заходила вечерком, спрашивала: не надобно ли тебе чего-нибудь к приезду свекрови?

Нет, мне, конечно, ничего не надо. Я сам с усам!

Злюсь.

В первые дни, когда прилетела, Арсений ещё с нами был, мы посиделки совместные устраивали частенько. То мы к ним, то они к нам. С детьми нашими они вазюкались с удовольствием. Всё ждут, когда сын им внучку привезёт, скучают. Спортсмен он у них какой-то. Редко прилетает родителей навестить, занят сильно.

Я как-то втянулась сразу в эту новую жизнь. Сама от себя такого не ожидала. Пока Арсений с нами жил, мы детей на него оставляли. Ходили с Варварой на пляж вдвоём с утречка, на часок-другой. По магазинам. Да просто погулять выходили вдвоём, поболтать. Он прекрасно с детьми справлялся. Никогда не жаловался.

Да и потом тоже, когда вдвоём с дочерью остались, несложно было вдвоём.

А вот когда Варвара улетела по своим неотложным делам к любимому мужу, оставив на меня своего сына. Вот тогда-то я и познала все прелести многодетного материнства, в полной мере. Лучше уж двойня, ей богу, чем разница в семь месяцев. Один спит, второго развлекать нужно и наоборот. И так бесконечно...

Забираю у детей бутылочки. Дёмка посапывает. Заснул.

Крис плакать начинает, требуя взять его на ручки.

Смотрю на часы: задержались мы, Алевтина с минуты на минуту должна приехать. Не рассчитала я время...и силы.

-- Потерпи малыш, уже дома почти, -- даю ему игрушку, -- он выбрасывает её и заливается громким плачем.

Дёмка заворочался сразу. Не хватало ещё, чтобы его разбудил. Что я тогда с этим хором мальчиков последи улицы делать буду?

Надеваю тапку на ногу, морщусь -- больно.

Наваливаюсь всеми силами на ручку коляски, пытаясь вытолкнуть её из колдобины -- она дёргается, и... накреняется на один бок. Да что ж такое-то!? -- колесо отпрыгивает и катится вниз по тротуару.

Прослеживаю за ним взглядом, поддерживая коляску руками. Подкладываю под коляску тротуарную плитку, валяющуюся рядом, чтобы она у меня не перевернулась.

Что делать?

Крис заходится в истерике. Выгибается весь. Беру его на руки, покачиваю. Успокаивается на руках немного. Смотрю по сторонам -- никого.

Бегу за колесом, вместе с ним, не сводя глаз с коляски.

Вот угораздило же меня так влипнуть...

Усаживаю Криса на место, вернувшись, сунув ему в руки пакет с абрикосами, которые нам на рынке какой-то мужик презентовал, как самым красивым в округе. Он начинает колотить эти несчастные абрикосы своими ручками, превращая их в кисель, и заливается ещё сильнее.

Не иначе, как мужик этот чернявый на рынке, сглазил нас: уж очень радостно он вокруг нас круги нарезал, одаривая комплиментами меня и подарками детей. А я, как дура, рот от радости разинула и рада стараться. Растаяла прям вся перед ним. Как будто комплиментов ни разу не слышала.

И правда, давно не слышала.

Усмехаюсь.

Пытаюсь не обращать на истерику Криса внимания. Выгружаю пакеты из коляски на землю, чтобы можно было её приподнять. Сажусь на колени, вываливая из сумочки всё на тротуар -- надо чем-то закрутить эту долбанную гайку. На трёх колёсах я эту коляску не допру до дома.

Громкий плач Криса, подхватывает проснувшийся Демьян...

Руки начинают трястись от злости и безысходности...

Хочется вместе с ними сесть вот прямо здесь и разрыдаться в голос.

-- Да ти помогнем? -- раздаётся рядом мужской голос.

-- Не, -- отвечаю автоматически, не поднимая головы. Только пальцем слёзы с глаз смахиваю.

-- Шта се догодило? -- тот же голос.

Поднимаю голову: мужик держит моего внука на руках, который от неожиданности даже плакать перестал.

-- Оставьте моего внука в покое! -- взвизгиваю, подскакивая с колен, чтобы забрать у него ребёнка, -- ходят здесь всякие, грязными руками чужих детей без спроса хватают, -- продолжаю громко возмущаться.

Мужик чуть отстраняет внука от себя, удерживая его на вытянутых руках. Крису это положение, похоже, нравится, потому как он даже улыбаться начинает.

-- Внука? -- переспрашивает меня мужик.

-- Внука, -- выдёргиваю из его рук Криса.

-- Да я помочь просто хотел, -- говорит по-русски, с лёгким акцентом.

Становится неудобно...

-- Колесо сможете прикрутить? -- показываю пальцем на проблему.

-- Не проблема, -- говорит, чуть приподняв ладонь и присаживается перед моей коляской на корточки.

Покачиваю Криса на руках, сына от солнца прикрываю. Поглядываю на мужика, который молча разбирается с моей коляской, не проронив больше ни слова. Рассматриваю его: молодой, чернявый, как все местные, высокий. У меня муж высокий -- метр девяносто три, а этот не ниже будет. Может даже и выше на пару сантиметров.

Наблюдаю, как он двумя пальцами легко прикручивает злополучную гайку. Блин!

Вытаскивает легко мою коляску из колдобины, пробует покатать её туда-сюда, и, подмигнув, изучающему его во все глаза, сыну, подкатывает её ко мне.

-- Всё, -- заявляет радостно.

-- Спасибо, -- бурчу себе под нос и усаживаю Криса на место. Закидываю в коляску пакеты, и бросив: -- всего хорошего, -- бегу прочь.

И времени уже нет и неудобно, как-то получилось...