Глава 9

Сбрасываю Юлькин звонок и какое-то время ещё стою. В голове сумятица, ни одной здравой мысли. Ни одного решения, только боль и разочарование.

Мой муж трахал другую бабу, пока я тут к нашему юбилею радостно готовилась, да деньги на подарок ему зарабатывала. Пока пыталась всем угодить: ему, дочери, свекрови, его друзьям и радовалась, как ребёнок, что он наконец, повзрослел, — домой после работы бежал. Внимание мне уделял. Подарки дарил, цветы...

Я расслабилась, в счастье своё поверив.

А оказывается не загулов нужно было бояться, а тишины, и... внимания его чрезмерного.

Подушечки пальцев покалывает от напряжения. Растираю их с остервенением каким-то, до красноты.

Беру телефон, свекровь набираю, выходя из комнаты.

— Ниночка, что-то ты не отвечаешь, звоню тебе, звоню, — отвечает сразу, как будто только моего звонка и ждала всё это время.

— Занята была Раиса Павловна, потом с Юлкой беседовала, привет она вам передаёт, — отчитываюсь.

— Понимаю, понимаю, муж из командировки вернулся, дела у вас...

— Что-то срочное? — перебиваю, сама за Кохом наблюдаю.

Он глаз с меня не сводит. Как цербер на страже стоит. Следит за каждым моим движением, каждым словом.

— Да нет, хотела попросить тебя, чтобы вы нас у себя поселили. А то Ванечка говорит, что гостей иногородних вы расселяете по гостиницам. А я не хочу в гостиницу, не люблю я гостиницы эти. Мне у вас хорошо. Да и соскучилась я, хоть поговорить, вместе побыть. И Артурчику у вас лучше будет. Тем более, что Варваркина комната свободна, сына можно туда, а я уж в своей, как всегда, — своей она называет нашу гостевую, в которой обычно живёт. — А ты ничего там не узнала про учёбу, пора ведь уже? Скоро у него экзамены, не дай бог в армию заберут. Я не выдержу. Слабенький он у нас, не приспособленный ни к чему, нельзя ему в армию. И очень уж хочет он к вам переехать, с утра до вечера мне только об этом и талдычит, — чуть не взвыла на этом месте.

Почти двухметровый мальчик Артур, двадцати одного года от роду, — младший брат Коха.

У них разные отцы. И младшенького своего мама его родила уже в зрелом возрасте, от своей самой большой на свете любви. Только под венец, эта самая любовь, её так и не повёла. Как и отец Коха, впрочем. Мама его настойчиво пытается сбагрить своего младшенького к нам. А я прям не хочу. Хоть и знаю его с детства, он всего на пару лет дочери моей старше. Маленький был когда, свекровь его нередко к нам привозила, когда сильно уставала: « а что? Одним больше, одним меньше, всё равно дома сидишь, с ребёнком. Какая тебе разница?»

Парень он вроде неплохой, балбесина, правда, да и избаловала она его. Ничего делать не хочет. Но они все в этом возрасте немного балбесы, перерастёт,...может быть. И не хочу я ещё одного взрослого ребёнка на себя взваливать. Особенно сейчас.

— Вы с Ваней на эту тему поговорите, когда приедете. Он лучше в этом вопросе сможет вам помочь, — пытаюсь переложить хотя бы один вопрос на Коха, взгляд на него поднимаю — он так и продолжает пялится на меня. Испепеляет взглядом своим.

— Ну он же работает, откуда у него время? — возмущается.

— А у него эта неделя выходная, он только из командировки вернулся. Думаю, найдёт время...

— Ну ладно, — перебивает недовольно, — приедем, обсудим всё, подумаем вместе, как лучше. — По пирожкам твоим соскучилась, — переходит опять на слащавый тон. Жду не дождусь, когда уже увидимся. Так соскучилась...не передать словами...

Не стала ей подыгрывать на этот раз.

Попрощалась сухо. Не удивлюсь, если выскажет своё недовольство сынуле. Да и плевать.

— Нинуль, — зовёт меня ласковым голосом муж, когда я разговор с его мамой сбрасываю, — покормишь? — просит жалостливо. Как будто и не произошло этим утром ничего. Так, шалость мелкая.

— Ага, — отвечаю, пребывая всё ещё в какой-то прострации. Вытаскиваю ведро, куда выбросила всю приготовленную еду этим утром. Двигаю ногой в его сторону. Открываю. — Вот, можешь разогреть...

Поднимаю взгляд на него и страшновато становится: глаза его вспыхнули недобро, желваки по щекам ходят, губы сжаты в полоску.

Хрен его знает, как он отреагирует на мой выпад. Мы с ним сто лет уже не ругались. Раньше в шутку бы всё перевёл, и прощения попросил, а сейчас?

Ещё размажет по стенке...

Сглатываю нервно, но остановиться уже не могу.

Беру коробочку с часами со стола. Хочу в руку ему их засунуть, но кулаки его сжаты, поэтому кладу их опять на край стола, от греха подальше:

— Это тебе, — показываю пальцем, — подарок на наш юбилей, от неработающей жены, — разворачиваюсь и иду в прихожую. Напряжение между нами зашкаливает. Спина горит от его взгляда. Искры летят в разные стороны, того и гляди вспыхнет.

Надо проветриться.

— Нинель, — следует за мной.

— Мне нужно в магазин, к приезду родственников твоих подготовиться, — голос даже не дрожит, в этот момент. — Надеюсь, ты карточку мне не заблокировал? — меня несёт.

— Ты жена моя, как я могу, — мямлит неуверенно, — я погорячился, Нин. Давай поговорим...

— Не сейчас, Кох, — выбегаю практически из квартиры.

Я так любила его. Господи, как же сильно я его любила!

Готова была простить ему всё...когда-то. В общежитие, когда он вечером не приходил, искала его ходила. Разорвать хотелось, когда обнаруживала его в компании друзей и подружек. Но он не возмущался никогда, когда меня видел. Вставал и шёл всегда сам за мной. И я сразу отходила. Забывала все его провинности. Да и мама моя успокаивала меня: «молодой, перебесится».

И мне казалось, что перебесился.

Нарадоваться не могла в последнее время. Счастлива была. По-настоящему счастлива. Планы строила...

Так вдруг плохо становится от всех этих воспоминаний, что задыхаться начинаю...

Останавливаюсь, ртом воздух начинаю ловить...

— Девушка, вам плохо? — поднимаю взгляд на голос: парень передо мной стоит с собакой.

Хлопаю ресницами. Оглядываюсь по сторонам. Сама не поняла, как в парк пришла: кругом люди гуляют. С детьми. С собаками. Солнце припекает уже совсем по-весеннему. Снег тает, ручейки начинают журчать. Птички порхают, по голым, пока ещё веткам, но песни у них уже весёлые...весенние совсем.

— Всё хорошо,...тепло сегодня..., дышу свежим воздухом...

— Да, погода отличная..., — рассматривает меня внимательно.

Жмурюсь от яркого солнца, бьющего мне прямо в глаза. Улыбаюсь.

— Она не кусается у вас? — спрашиваю его, только чтобы что-то спросить, кивая головой в сторону, радостно прыгающего, вокруг меня, чёрного пса.

— Нет, не бойтесь, он добрый у нас. И вы ему понравились, вон как скачет вокруг вас. А вы одна гуляете? — вдруг интересуется.

— Да, решила воздухом подышать...подумать...

— Не будем вам мешать тогда...думать. Блюз, — зовёт своего друга, лабрадора, похоже, — вспоминаю породу. — Хорошего дня вам, — говорит и удаляется...

А жаль, — вздыхаю даже, и что-то, как будто, надломилось в этот момент у меня внутри.

Вытаскиваю телефон, набираю Риту:

— Ты правда уезжаешь?

— А что? — таким тоном спрашивает, как будто послать меня хочет.

— Помоги..., — прошу её.