Глава 12

Яна Одного лишь взгляда на воцарившееся в спальне умиротворение было достаточно, чтобы по моей щеке побежали слёзы. Сева так ласково и нежно прижимает к себе дочь, словно сейчас на его руках все богатства нашей планеты. Кажется, он даже старается дышать максимально тихо, чтобы не тревожить чуткий сон ребёнка. Сердце с болью сжимается в плотный комок и начинает вырываться из груди. Я всеми силами стараюсь быть для своего ребёнка и мамой, и папой, но разве у меня хорошо получается? Едва ли я могу дать своей дочери хотя бы десятую часть той заботы, которую может дать отец. Сколько бы я ни старалась, но у меня никогда не получится заменить материнской любовью отцовскую, ведь это просто-напросто невозможно. Лерочка нуждается в папе. Нуждается в его любви, в его ласке, в его воспитании и, в конце концов, в его присутствии рядом. Я знаю, о чём говорю, знаю это не понаслышке. У меня никогда не было папы. Отец ушёл от матери, когда мне едва ли исполнилось два года. Я не знала, что такое читать книжку с папой, делать с ним уроки, гулять, да и в конце концов просто разговаривать… Не хватало ли мне отцовского присутствия рядом? Несомненно. Я с завистью смотрела на девочек, у которых есть отцы, и не могла понять, чем я хуже и что я сделала плохого, из-за чего мой папа отказался от меня… Отец в доме – это не просто человек рядом, это в первую очередь поддержка в трудный момент. Меня обижали в школе, а меня банально некому было защитить. Да, я могла жаловаться маме, но не делала этого. Ведь я отлично видела, как ей тяжело в одиночку тащить семью… И лишний раз старалась не наваливаться на неё со своими проблемами. Моя мама взвалила на себя неподъёмную ношу. Без мужика в своём доме без воды и газа ох как непросто. И при этом она успевала каждый день ходить на работу. Я своими глазами видела, как ей тяжело одной. Видела и обливалась слезами. Работа на износ не прошла даром… Измученное одиночеством и непосильными нагрузками сердце моей матери стукнуло в последний раз и замерло на месте. В семнадцать лет я похоронила своего единственного поистине родного человека и осталась совсем одна… – Ты чего на месте замерла? – тихий баритон Севы касается моего сознания и вырывает меня из собственных мыслей. – Задумалась, – произношу на выдохе и бросаю короткий взгляд в сторону дочери. Сева убаюкал Лерочку, и сейчас она, закутавшись в одеяло, тихо посапывает. – У неё небольшая температура. Тридцать семь и шесть. В поисках градусника мне пришлось немного пошариться в твоих вещах, прости… – произносит вполголоса и пожимает плечами. Сердце сжимается от боли. Ртутный градусник вместе с документами и одной очень дорогой для меня фотографией лежал на самой высокой полке на антресолях. Я нарочно спрятала всё самое опасное в дальний угол, чтобы дочурка ни при каких условиях не смогла достать. Одинокая слеза скатывается с моей щеки. Я много раз порывалась выкинуть проклятую фотографию, но так и не смогла избавиться от неё. Долгие годы я смотрела на снимок и обливалась горючими слезами. Ведь на фотографии было запечатлено одно из самых дорогих моему сердцу воспоминаний – наша первая встреча с Севой… – Ты воспитала очень хорошую дочь… – произносит он и смахивает с моей щеки проступившую слезинку. – Спасибо… – произношу одними лишь губами в ответ. От нахлынувших на меня воспоминаний хочется кричать во всё горло от боли. Рядом с Севой я жила как в сказке. Сейчас даже не верится, с того самого дня, когда мой любимый человек сказал мне «до свидания» и выставил за дверь, прошло столько лет… Сева молча прикасается к моей ладони и заглядывает мне прямо в глаза. В этом взгляде я узнаю того самого мужчину, в которого я влюбилась без памяти много лет назад. Его глаза такие же добрые и искренние… Как жалко осознавать, что на деле Сева оказался совершенно иным человеком, нежели думала я. За грудью подло поскрипывает. Неужели он сумел забыть всё то, что когда-то было между нами? Неужели он раз и навсегда вычеркнул любое упоминание обо мне, словно между нами никогда и не было пяти лет брака? Впрочем, какая в этом разница? Меня он забыл, а свою новую любовь, наверняка, помнит. Невольно опускаю свой взгляд на его правую руку. На безымянном пальце Севы, как и прежде, красуется обручальное кольцо, которое когда-то в ЗАГСе надела на его палец я… Горький ком встаёт посреди горла. На душе становится так паршиво, что хочется выть во всё горло. – Тебе пора, – тихо произношу я и указываю в сторону выхода. Хватит с меня моральных потрясений на сегодня. Я испытала такой стресс, что мне ещё надолго хватит… Не день, а настоящий апокалипсис. – Завтра жду тебя в офисе к восьми утра. Будешь обживаться в своём новом кабинете, – произносит он и широким шагом направляется в сторону выхода. – В каком смысле? Я же уволена… – бормочу себе под нос. – Кто такое сказал? – оборачивается и смотрит на меня удивлённым взглядом. – Светлана Викторовна снята со своей должности. И ты с завтрашнего дня приступаешь к её обязанностям. Заметь, это не моё решение. Твоя кандидатура рассматривалась задолго до моего прихода в компанию, – произносит он и, не дожидаясь от меня ответа, покидает квартиру, оставив меня один на один со своими мыслями. Придя в себя, встаю на стул и открываю антресоль. Взглядом пробегаю по полкам и понимаю, что единственное оставшееся у меня напоминание о былых чувствах к бывшему мужу исчезло…