Глава 19

– Примерно такой реакции я и ждал, – широко улыбается и мотает головой из стороны в сторону. – Я точно так же, как и ты сейчас, решил, что все эти угрозы – бред сивой кобылы. Но думал я так лишь до первого покушения на мою жизнь… – произносит на выдохе. – До покушения на жизнь? – глаза невольно округляются до размеров пятирублёвых монет. – Да, всё верно. До покушения на жизнь, – кивает и, замолчав на несколько мгновений, продолжает говорить: – В тот день я ехал в своём автомобиле не на привычном для себя месте на заднем сидении, а за рулём. Не знаю, как объяснить, но мне просто захотелось в тот день покататься и самому покрутить баранку. Впрочем, неважно, – отмахивается, – снайпер, затаившийся на крыше, выстрелил и одной пулей убил моего водителя, – нервно поджимает губы, – на его месте должен был быть я. Мой ангел-хранитель сохранил мою жизнь, но унёс жизнь моего товарища… Сердце в груди начинает колотиться, как сумасшедшее… Ладони леденеют. Неужели всё, что он только что сказал мне, правда? Неужели Севу и в самом деле пытались убить, но он чудом сумел уцелеть. – Покажу тебе кое-что, – достаёт свой мобильник и открывает галерею, – это отверстие от пули. Пуля пробила лобовое, прошила сиденье и ушла на вылет, не видя перед собой препятствий… Другие фотографии я тебе не буду показывать, зрелище совсем не для слабонервных, прости. – Какой ужас… – произношу голосом, полным страха, и накрываю рот ладонями. – Ужас, – на выдохе повторяет следом за мной и, переведя дыхание, продолжает говорить: – С того самого дня я понял, что всё куда серьёзнее, чем казалось на первый взгляд, и что мои враги ни перед чем не остановятся и всеми силами попытаются загнать меня в могилу. Сердце с болью ударяется об ребро и начинает болеть. Я даже и представить не могла, что Севе угрожала смертельная опасность, он мне ничего не говорил. – После покушения я начал получать записки следующего характера, – достаёт из внутреннего кармана следующую записку и протягивает её прямо мне в руки. – Тебе повезло, но, поверь, больше тебе так фартить не будет. Пуля достанет тебя. Но сначала я хочу поглядеть на то, как ты будешь убиваться по своей женушке… Сначала она, а потом ты! – читаю вполголоса и ужасаюсь. Руки в буквальном смысле начинают трястись, а по спине пробегают мурашки. – Больше всего на свете я боялся и боюсь, что из-за меня пострадают мои самые близкие и дорогие мне люди, – замечаю, как его глаза немного блестят. – Я не боялся за свою жизнь так, как боялся за тебя. Я не спал ночами, думал, как мне тебя защитить. Как поступить, чтобы сохранить самое дорогое – жизнь своей любимой женщины. Нервно прикусывает губу и пожимает плечами. – Увы, но времени было крайне мало. Буквально каждый день я рисковал опоздать, – отводит взгляд в сторону. – Я не придумал ничего лучше, чем разыграть сценку и сделать так, чтобы ты возненавидела меня. Как бы грустно это ни звучало, но я добился своей цели. – Разыграть сценку? – спрашиваю не своим голосом. О какой, чёрт возьми, сценке он ведёт речь? – Я нанял актрису, и она сыграла роль моей беременной любовницы, – разводит руки в стороны и виновато опускает взгляд. – Я понимаю, что я совершил непростительный поступок. Я понимаю, что ты возненавидела меня. Но, к сожалению, другого выхода из ситуации я не видел… – Актрису? – глаза в буквальном смысле лезут на лоб. Ничего не понимаю… Он хочет сказать, что никакой Дианы и отродясь не существовало? Что всё это его фантазия? Что он всё подстроил? Что он нарочно заставил меня ненавидеть его? Но зачем? – Актрису, – произносит на выдохе и из внутреннего кармана достаёт свёрнутый в два раза листочек. – Амельникова Кристина Валерьевна, актриса театра и кино. Её резюме. Беру из его рук листочек и едва ли не теряю сознание. На листочке в левом верхнем углу красуется крохотная, три на четыре, фотография мерзавки, заявившейся в наш дом четыре года назад. – Но зачем? – шепчу сквозь слёзы. – Мне надо было, чтобы ты уехала, и сделал это как можно раньше, – так же тихо произнес в ответ. – Почему ты ничего не объяснил мне? Почему не нашёл другой выход? Почему, Сева, почему?! – невольно срываюсь на крик.