Глава 8

Кира Немного позже – Кира Алексеевна, я правильно понимаю, что вы добровольно отказываетесь от диспансерного наблюдения? – Да, – читаю с бейджика имя главного врача частной больницы, – Евгений Павлович. Планы некоторым образом изменились. Мне срочно надо уехать в другой город, – не скрывая ничего, говорю как есть. В очередной раз открывает мою историю болезни и быстро пробегает глазами. – В целом ваше состояние довольно стабильное, да и анализы более-менее в норме, – произносит с задумчивым видом. – И чувствую я себя гораздо лучше. Правда. За несколько дней, проведённых под капельницами, моё самочувствие и в самом деле кратно улучшилось. Кажется, так хорошо я себя давно не чувствовала. В теле появилась сила, а в ногах – лёгкость. – Я бы, конечно, рекомендовал вам, Кира Алексеевна, ещё какое-то время понаблюдаться у нас. Тем более за всё платит компания, и для вас лечение абсолютно бесплатно, – с задумчивым видом кивает и продолжает говорить: – Но и удерживать вас насильно я не вправе. Если дело и в самом деле серьёзное и не требует отлагательств, то, конечно, я подпишу все бумаги и отпущу вас. – К сожалению, но мне и в самом деле надо уехать срочно. Я не думала, что буду лежать в больнице. – Понимаю, не угадаешь, когда попадёшь на больничную койку. Сам в прошлом году собирался в кои-то веки съездить на море отдохнуть, а сам весь отпуск провалялся с аппендицитом, – громко вздыхает. – Ладно, Кира Алексеевна , я сегодня же подпишу необходимые документы на выписку. Дальше вы уже сами. Берегите себя, Кира Алексеевна. Беременность у вас не самая простая. Организм ослаблен. – Спасибо, – искренне поблагодарил доктора. Я бы и осталась в больнице ещё на недельку, как мне и предлагали, но времени совершенно нет. Вчера Елизавета дала положительный ответ своему новому работодателю. Компания уже выделила сестре деньги на билеты и ждёт, когда она прилетит. Я искренне рада за свою старшую сестрёнку. С самого детства она была настоящей трудягой. Сначала школа с золотой медалью, затем университет с красным дипломом. Сейчас для неё наконец-то выпал шанс, которого она ждала много лет. Крупнейший на полуострове гостиничный комплекс предложил ей должность управляющего. Для Елизаветы это огромный скачок и возможность высоко продвинуться по карьерной лестнице. Я уверена, что у моей сестрёнки всё получится. Она долго к этому шла и не упустит своего шанса! А я со своей стороны сделаю всё возможное, чтобы помочь ей, ведь в этой жизни она мой единственный поистине родной человек. – Евгений Павлович, у меня к вам есть небольшая просьба, – произношу слегка зажатым, смущённым голосом. – Какая? – вытягивает бровь в вопросительном жесте и смотрит на меня из-под очков. Сердце начинает колотиться, как заведённое. А просьба у меня лишь одна – увидеть Гурского… За эти дни, что я провела в больнице, я неоднократно просила медперсонал разрешения навестить его. Но из раза в раз я слышала лишь отказ. Гурский до сих пор лежит в реанимации в тяжёлом состоянии. Врачи не дают никаких прогнозов, никто не хочет брать на себя ответственность и что-то загадывать… Врачи сделали всё возможное. Дальше осталось только ждать… Навещать Гурского можно, но только лишь самым близким людям, к которым я уже давным-давно себя не отношу. – Евгений Павлович, я понимаю, что уже спрашивала неоднократно, – нервно прикусываю губу, мысленно приготовившись услышать очередной отказ. – Можно мне увидеть Гурского? Пожалуйста… Последний раз одним лишь глазочком. – Кира Алексеевна, вы поймите меня, но это против правил. К больному можно подпускать только тех, кому он доверяет. То есть только самых близких ему людей. Маму, папу, жену. Гурский придёт в себя, узнает, что мы нарушили правила и допускали к нему малознакомого человека, и будет злиться. Простите, но я не могу взять на себя такую ответственность. – Малознакомого… – шёпотом повторяю за доктором. Когда-то я была для Гурского самым родным на всём белом свете человеком, а сейчас для него я просто малознакомая девушка… Сотрудница. Переводчик. – Я его бывшая жена… – тихо срывается с моих губ. – Бывшая жена? – вытягивает бровь в вопросительном жесте, явно не веря моим словам. – Да, мы разошлись три месяца назад после пяти лет брака… – произношу горькие на вкус слова и с силой кусаю щёку с внутренней стороны. – О как, – смотрит на меня слегка скептическим взглядом. Наверное, думает, что я сочиняю на ходу. – Я могу показать вам паспорт, если хотите, – пускаю в ход свой последний аргумент. – Не стоит, Кира, я вам верю, – наконец сдаётся. – Пройдём, я отведу вас в палату к Гурскому. * * * Я стою перед дверью палаты бывшего мужа и боюсь зайти. Боюсь увидеть его закрытые глаза… Слова врачей всё ещё эхом звучат в моей голове, ударяясь, как тяжёлый молот о хрупкое стекло: «Сквозное пулевое ранение… Серьёзная потеря крови». Секунды кажутся бесконечно долгими. Я собираю все свои силы воедино, вдыхаю глубоко, чувствуя, как каждый нерв напрягается, как струна. Толкаю дверь палаты и, с болью прикусив губу, перешагиваю через порог…