Глава 3.
Глава 3.
* Андрей *
Пиздец!!!
Пиздец!!!
Полный, блядь, пиздец!!!
Не видя ничего вокруг, не замечая прохожих и почти не дыша, срываюсь с места и несусь вниз по больничной лестнице до первого этажа. Задеваю кого-то плечом, некоторых просто сшибаю.
Плевать!!!
Не останавливаюсь, лечу на грёбаном автопилоте дальше.
В груди печёт, горит, ломает.
До хруста сжимаю ладони в кулаки, задыхаюсь, не знаю, что сделать… как потушить тот пожар, что внутри сейчас всё к херам сжигает, как унять бешеные эмоции, что не дают жить, дышать, думать??
Как это возможно?!!!!
Как это всё произошло?!!!!
Как случилось?!!!!
Добегаю до первого этажа и, не задерживаясь ни на секунду, выскакиваю из больницы на улицу. Дверь за мной с грохотом закрывается, а я впиваюсь онемевшими пальцами в железные перила, задыхаюсь от безумной боли, что разрывает меня изнутри, и, наконец, поддаюсь ей, сгибаюсь пополам.
Боже… как это возможно?!
Как?!
Я за секунду потерял всё… всё… абсолютно всё!!!
Бушующий внутри меня ураган уничтожает всё, крушит, ломает, а адская боль раздирает остатки моего дико бьющегося в агонии сердца…
Соня… Боже, за что это всё ей?!
Почему она?!!!!
Почему наш сын?!!!!
Перед глазами тут же встаёт перепачканное кровью и грязью бледное безжизненное лицо моей девочки, и меня вновь охватывает тот же смертельный ужас и безумный страх потерять её.
Задыхаюсь, бешеный рваный стук сердца закладывает уши, а я сдохнуть хочу от того ада, в который я с каждой секундой всё глубже и глубже проваливаюсь.
«Ребёнка не удалось спасти».
В памяти вновь звучат холодные, сказанные без каких-либо эмоций слова хирурга, и я впервые в жизни чувствую, как слёзы подступают к глазам.
Поднимаю голову вверх, выпрямляюсь, задерживаю на несколько мгновений дыхание, а потом с дикой яростью бью кулаками по заледеневшим перилам… ещё, ещё и ещё, выпуская наружу всю ту боль, что сжирает меня.
Железные перила дёргаются, гнутся, издавая жалобный скрип, но я продолжаю бить, всё сильнее раздирая руки. Кровь густыми каплями падает вниз, но я не чувствую физической боли. Она ничто по сравнению с тем, что творится внутри.
- Андрей, остановись, - тихо раздаётся позади и меня будто током прошибает от этого голоса.
Лена.
Резко оборачиваюсь, впиваюсь глазами в её лицо… бледное, осунувшееся, заплаканное.
Смотрю на неё и не понимаю, что чувствую.
Сейчас не понимаю, а ещё несколько часов назад эта женщина вызывала у меня азарт, дикую страсть и безудержное желание.
Запретный плод.
Лучшая подруга моей невесты… блядь, да какая Соня мне невеста?!
Жена она моя уже была!
Да, не по бумагам, но по совести и по жизни!
Жена!
А я предал её. Не пожалел, не подумал… не уберёг от себя.
- Зачем ты здесь? – хрипло спрашиваю, а она тянется к моим окровавленным рукам.
Отдёргиваю их, не хочу, чтобы прикасалась, и впиваюсь хмурым взглядом в её большие зелёные глаза, в которых сам утопал ещё совсем недавно.
- Я её… подруга, - запинается на последнем слове, и одинокая слеза медленно стекает по её щеке, а Лена вдруг всхлипывает и обхватывает себя руками.
Наверно, мне нужно обнять её сейчас, но я не двигаюсь. Не могу.
Мы с ней сейчас как два комка грязи, которым даже к друг другу прикасаться противно.
Я предал любовь.
Она наплевала на дружбу.
Мы предатели оба.
Лицемеры.
Лжецы.
Стоим напротив друг друга и молчим.
В её зелёных глазах стоят слёзы, в моих, наверно, видно отчаяние.
Лена всё чаще и громче всхлипывает, будто сдерживается из последних сил, а потом её всё-таки срывает:
- Я не хотела… не хотела, чтобы всё так случилось, - голос хриплый надрывный, она быстро вытирает ладонями текущие по лицу слёзы, кусает до крови губы, - я… Боже, как всё это ужасно…
Закрывает руками лицо и тихо плачет.
Несколько секунд я смотрю, как приподнимаются её маленькие плечи, скрытые сейчас синим пальто, когда она всхлипывает, как она трясётся вся, и не выдерживаю. Делаю шаг вперёд и обнимаю её окровавленными руками.
Она тут же прижимается ко мне, прикасается дрожащими пальцами, а я утыкаюсь носом в рыжую макушку и нехотя вдыхаю её аромат… сладкий, медовый… совсем не такой как у Сони…