Глава 27

Ася (после побега)

Нас с Каримом разделяет четыре тысячи километров.

Сначала мы передвигались на арендованной машине, далее на поезде, потом на автобусе. И после снова по кругу.

Мы ехали две недели, ненадолго задерживаясь в крупных городах, переводили дух. Вся эта поездка плохо сказывается на моем беременном организме. Вернулась тошнота, живот сводит тонусом, спину прожигает от боли и долгого сидения в неудобном положении.

— Что тебе купить, Лина? — спрашивает Максим.

Закатываю глаза.

— Макс, к чему эта игра? Тут нет никого.

Мы сняли посуточно двухкомнатную квартиру. Гостиницы обходим стороной, потому что там паспортные данные вносят в базу, а квартиру можно снять, просто показав паспорт, информация о проживающих потом никуда не идет.

— Не Макс, а Сергей, — поправляет меня бывший водитель.

Закатываю глаза.

Иногда Максим меня жутко раздражает, но как бы это эгоистично ни звучало, без него мне бы было тяжелее. Дорога, жилье, сим-карты — так много всего.

— Хорошо, Сергей. Купи мяса и овощей, я приготовлю ужин. Надоело питаться сомнительной едой.

— Понял тебя, — кивает мужчина и направляется к двери. — Лучше не выходи на улицу без меня.

Киваю.

Он уходит, а я иду в ванную. Принимаю душ и задерживаюсь возле зеркала. Я обрезала волосы. От копны длинных волос пришлось избавиться. Теперь у меня каре с челкой.

Мне не нравится. Ни мое имя, ни каре. Но назад пути нет.

По-хорошему, нужно перекраситься, потому что в паспорте у меня каштановые волосы, а не черные. Но делать это сейчас, на пятом месяце беременности, я не буду.

Надеваю свободные брюки и футболку, возвращаюсь в комнату.

Если честно, жить с Максимом мне плохо. Неуютно, не по себе. Я воспитана по-другому и не могу относиться спокойно к чужому мужчине в своем доме. А Максим чужой, хоть и знаю я его два года.

Он, будто понимая мой дискомфорт, никогда не переходит границ дозволенного. Заботится ненавязчиво, но тем не менее мне не по себе.

Максим возвращается с пакетами из продуктового магазина, и я отправляюсь готовить обед.

Мужчина уходит в свою комнату, я приступаю к готовке. За эти пару недель я примерно узнала пристрастия Максима в еде. Вернее поняла, что их попросту нет. Он абсолютно непривередлив — ест все, что дают.

Варю суп, готовлю мясо с овощами. Обедаем в активном обсуждении будущих планов. Нам надо продвинуться еще дальше на восток, оставляя где-то за спиной шумный мегаполис и людей, которые могли бы стать родными, но так и не сделали этого.

Родителей и мужчину, который сам подвел меня к этим тяжелым решениям.

Но я не жалею. Когда на чаше весов твоя свобода и жизнь рядом со своим ребенком, любое решение, направленное в сторону жизни без клетки, будет верным.

Денег у меня много. Плюс я забрала все свои драгоценности, а также драгоценности матери.

Конечно, это небезграничный ресурс, и они рано или поздно закончатся. Но это случится не ранее чем через лет пять, а к тому времени я успею найти работу. Я уже нашла пару заказов на перевод в интернете.

Это пока неофициальный заработок, и оплачивается он достаточно скупо, но хоть что-то.

— Мак… — складываю буквы, так и не назвав имени мужчины, — Сергей, а мы можем, как доберемся до города, снять две отдельные квартиры? Мне немного не по себе жить рядом с тобой.

Мужчина хмурится и смотрит на меня из-под насупленных бровей:

— Я напрягаю тебя, да? Я вроде как стараюсь особо не отсвечивать.

— Не в этом дело, — качаю головой. — Пойми, по моей религии я не могу жить с чужим мужчиной. Меня воспитали по-другому. Со мной рядом может быть только отец, брат или муж.

Пытаюсь объяснять достаточно мягко, чтобы он понял все.

Максим кивает, размышляя:

— Мне кажется, для твоей же безопасности лучше жить вместе. Так мы будем привлекать меньше внимания. Представить себе: в доме в одну квартиру поселяется мужчина и беременная женщина в другую. При этом они знают друг друга, потому что ходят друг другу в гости и общаются. А если заедем вместе, будет все прозрачно: мы пара, которая ждет ребенка.

Сглатываю ком:

— Максим, ты не будешь отцом моего ребенка, — произношу твердо. — У него другой отец.

— Отец, от которого ты сбежала, — парирует мужчина. — И — Сергей.

Замолкаем, потому что это первый раз, когда у обоих сдали нервы.

— Ася… хм, Лина, пойми. У людей в крови судачить. Они будут расспрашивать, интересоваться, засовывать свой нос в чужую жизнь. У тебя не получится объяснить им, кто этот мужик, который ходит к тебе. А я буду ходить, понимаешь? Потому что ты не вывезешь сама. Да и посмотри на это с другой стороны — жить в одной квартире элементарно будет дешевле.

Умом я понимаю, что так будет лучше, но решиться сложно, это все-таки неестественно.

— Хорошо, — просто отвечаю, сдаваясь. Потому что Максим прав.

Мы задерживаемся в городе на пару дней, я делаю скрининг, в поликлинике объясняю, что якобы пропустила его. Теперь уже другой врач говорит мне, что будет девочка. И я вижу в этом хороший знак. Значит, сны про потерю сына всего лишь плод моей больной фантазии. У меня родится девочка, и с ней ничего плохого не случится.

Я собираю заново все нужные анализы, уже под новой фамилией, и мы едем дальше.

И снова — автобус, автомобиль.

Куда-то вперед. В неизвестность и новый город, который, возможно, не примет нас. Или не исключено, что станет тем самым домом, где я найду счастье.

Спустя какое-то время

Городок, в котором мы остановились, небольшой, но чистый и уютный.

Максим снял для нас двухкомнатную квартиру. За эти несколько месяцев я уже привыкла к мужчине и перестала обращать внимание на то, что в моем доме чужак.

У нас достаточно хорошие отношения. Я по-прежнему держу дистанцию, но он, надо отдать ему должное, даже не пытается перейти границы дозволенного. Относится ко мне с уважением, заботится.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает меня и подходит к окну.

— Чувствую себя, как и полагается на восьмом месяце беременности: поясница болит, изжога замучала и постоянно хочется где-нибудь присесть, — отвечаю устало.

Я стала совсем неповоротливой, хотя мне ходить еще пару недель до срока. Уже представляю, какие тяжелые будут эти несколько недель.

Максим не оборачивается ко мне. Немного отодвигает занавеску и выглядывает на улицу.

Мне не нравится это. Чувствую, будто его тревожит что-то.

— Что-то произошло? — спрашиваю настороженно.

— Не знаю, — отвечает Максим, и я слышу в его голосе тревогу.

Поднимаюсь и подхожу к окну, выглядываю на улицу, но не вижу там ничего, кроме ежедневной картины: дети гуляют на площадке, бабушка сидят на лавочке, курьер несет пиццу.

— Внутри будто чуйка какая-то, понимаешь? — спрашивает Максим, не отрываясь от улицы.— Мне кажется, что вот-вот нас найдут.

Вскидываю брови:

— Но ты же говорил, что с новыми паспортами сделать это будет практически нереально?

— Практически нереально — это не значит невозможно, Лина, — отвечает задумчиво и отходит от окна, начинает ходить из угла в угол. — Если твой муж вышел на моего человека, тот мог выдать наши новые данные.

— Есть запасной вариант на этот случай?

— Есть, — кивает Макс и смотрит на меня тяжело. — Мой человек сообщит мне, и тогда мы снова сбежим. Уже по новым паспортам.

Открываю рот от шока.

— Сколько у нас паспортов?

— Так, пара-тройка, — отвечает беспечно.

— Я не хочу уезжать отсюда, — складываю руки на груди. — Мне нравится тут, я нашла подруг, таких же будущих мам, встала на учет в поликлинике. Ты нашел работу, все хорошо. И снова все менять? Мне рожать через две недели!

— Я понимаю, — кивает Максим. — Поэтому пока мы будем тут.

Но этому не суждено случиться. Уже следующим вечером Максим приходит домой и в спешке скидывает мои вещи в сумку.

— Там в машине сидят люди, — говорит торопливо. — Они следят за домом. Нам надо уезжать.

— Что? — ахаю я. — Но куда? И как мы перевезем все для малышки?

Окидываю взглядом квартиру — тут так многое приготовлено для ребенка. Не представляю, как увезти все это.

— Никак, — коротко отвечает Макс. — Мы купим все снова. Берем только самое необходимое. Я попросил Семеныча отвезти тебя в соседний городок, там я снял маленькую квартиру — так, на всякий случай. Как чувствовал, что пригодится. Новые документы нас ждут.

— А ты?

— Я буду чуть позже — возьму все, что можно увезти, и приеду к тебе. Заберу у тебя наши паспорта и уничтожу их. Тебе же никогда не нравилось имя Эвелина?

Плевать мне на имя. Мысль о том, что придется кое-какое время побыть самой, немного пугает. Малышка словно чувствует, начинает сильно пинаться.

— Как мы выйдем из подъезда? Они же увидят нас? — спрашиваю с тревогой.

— Через пятнадцать минут приедет мусороуборочная машина, она перекроет им вид минут на пять. Мы выйдем, и ты сразу же сядешь в машину Семеныча на заднее сиденье. У него тонировка, тебя не увидят. Он сказал, что с ним поедет его сожительница, так что вы не должны привлечь внимание.

Мне не нравится это, но все зашло слишком далеко, чтобы я так просто сдалась. Потому что теперь я не знаю, что сделает со мной Карим. Заберет малышку — как минимум. Как максимум просто убьет меня. Ведь я жила с другим мужчиной, он не простит мне ни этого, ни побега.

Делаем все так, как говорит Максим.

Выходим, садимся, уезжаем.

Всю дорогу Семеныч — сосед неопределенного возраста — ссорится со своей дамой сердца. Та явно недовольна, что ее мужчина везет куда-то другую женщину. Она косится на меня, а после выдает гневную тираду. Зарождается спор.

Мне страшно, я понимаю: что-то идет не так, поэтому притягиваю к себе пакет с одеждой и прижимаю к животу.

Мужчина явно не очень хороший водитель, он постоянно отвлекается, отпускает руль. Несколько раз я прошу его следить за дорогой, но тот лишь отмахивается, а его женщина просит меня заткнуться.

Хочется попросить мужчину остановиться, выйти. Остаться на обочине. Я готова пойти на это, лишь бы не подвергать себя опасности.

Я не могу объяснить, откуда идет эта тревога, ведь когда мы убегали в первый раз, все было спокойнее и проще. А еще малышка беспокойно ведет себя, причиняет мне боль толчками, будто тоже пытается остановить меня.

Сжимаюсь в комок и ложусь на сиденье.

Именно это последнее, что я помню перед тем, как меня оглушает скрежет металла и накрывает чернота.