Глава 7
Это, наверное, ужасно, но мне всё равно. Я не испытываю стыда. Да и почему я должна его испытывать? Нет, еще пару дней назад если бы меня не то, чтобы вырвало на мужа, если бы я почувствовала, что меня вот-вот стошнит, я бы умерла со стыда.
Мне вообще в начале отношений с ним было безумно тяжело. Я боялась опозориться. Не то сказать, не то сделать… Боже, мне неловко было в дамскую комнату отлучиться! Зная, что он ничего не увидит и не услышит!
А теперь…
Теперь я чувствую облегчение. Я избежала поцелуя.
Вытираю рот тыльной стороной ладони.
- Извини…
- Ты… ты плохо себя чувствуешь? – он смотрит без отвращения, так, словно реально напуган произошедшим, и протягивает мне идеально выглаженный платок, который достает из кармана, – Аля… может стоит вызвать врача?
Он серьёзно? Беру платок, вытираю рот, руки… Отвожу взгляд.
Да уж…
Господи… раньше я готова была все отдать за поцелуи Марка. После того самого первого, голодного, страстного, я каждый раз ждала… А он не спешил. Он… иногда мне казалось, что он боится прикасаться ко мне. Конечно, я сама смеялась над своими мыслями. Тогда я пару раз его провоцировала, смотрела, прикасалась к его плечам, пыталась без слов объяснить, что мне… мне хочется, и я не против.
Мне было очень сладко, я таяла каждый раз, голова кружилась.
До встречи с Марком мне казалось, что все эти любовные описания, которые так любят в книгах – ватные колени, поджимающиеся пальчики на ногах – это ерунда. Не слишком достоверные, даже пошлые описания, которым верят только совсем юные трепетные барышни, или сказать точнее – дурочки.
Но с Марком я чувствовала именно это. Пальчики именно что поджимались, и колени… как вата. Влюбленная дурочка.
Как-то целуя меня на пляже в Сочи, Марк решился погладить меня чуть более откровенно – мне казалось я сойду с ума. Внутри словно огненная лава растеклась, стало так горячо, низ живота скрутило, я даже застонала тихонько. А он… Он отпрянул, тяжело дыша…
- Прости, я… забылся…
- Всё хорошо, я… я мне было очень приятно. Если ты хочешь…
- Если ты хочешь расстаться с невинностью прямо тут, то… Но мне казалось, тебе имеет смысл подождать до свадьбы.
Тогда он сказал именно так – тебе. И я испугалась. Испугалась, что он не хочет ничего со мной, такой неопытной, невинной, что он просто играет, и у него в планах нет серьёзных отношений. Глупая… Наоборот, если бы он не хотел ничего серьёзного, то взял бы меня еще тогда, или даже раньше.
А может… может он тогда еще и не думал жениться? Или раздумывал, стоит ли связывать жизнь с такой как я? Он ведь наверняка уже тогда понимал, отдавал себе отчет в том, что я на самом деле слишком неискушенная?
Но я ведь не была против искушения?
Я… я готова была стать ему женой! Стать его женщиной! Принадлежать ему так, как он захочет!
Увы…
Как стремительно разверзлась эта пропасть! Умирать от желания поцеловать его, и содрогаться от ужаса при приближении его губ.
- Аля, я звоню доктору.
- Не надо... не надо звонить.
- Аля…
- Не надо, Марк! Ничего не надо! Развод дай мне и все. Я помню про брачный контракт. Ни на что не претендую. Ничего у тебя не возьму. Просто дай мне уйти.
- Тебе нужно в ванную.
- Мне нужно уехать из этого дома, Марк!
- Аля… прошу, успокойся, тебе нужно умыться, потом поговорим.
- Умыться? Тебя смущает мой вид? А то, что меня вырвало на тебя не смущает? То, что меня тошнит от тебя не смущает? – меня несет, я начинаю говорить именно то, что думаю. По крайней мере – пытаюсь.
- Аля, пожалуйста…
- Я не пойду в ванную. Мне и так нормально. Если тебя что-то не устраивает – твои проблемы. Я хочу закончить разговор.
Внутренний тремор становится все сильнее. Меня колотит. Сердце на повышенных оборотах скачет, кровь гоняет так, что уши закладывает. Мне кажется, я чувствую, как внутри вспенивается адреналин, стреляет по всему телу холостыми разрядами.
- Хорошо, - удивляет его тон, настолько спокойный, бесстрастный, как он может вот так?
- Хорошо? – смотрю на него, понимая, что он опять, скорее всего меня просто обманет, но глупая надежда…
- Хорошо, давай ты успокоишься, подождем несколько дней и поговорим.
- Несколько дней? Зачем? Смысл? Чего ждать? Через несколько дней изменится прошлое? – я просто отказываюсь слушать его нелепые доводы! Не хочу! Не буду! Снова выдаю все свои мысли разом. - Окажется, что ты не изменял? Я не видела тебя с этими двумя? Не слышала о том, что ты… с Риммой?
- Я не был с ней после нашей свадьбы. Она солгала.
Всполох радости тонет в мутном потоке мерзости. После свадьбы не был – какое достижение! А до, значит, был? И не только с ней? А после? С кем? Сколько их было? Много?
Римма вопила, что он… всё, что движется. Господи, какая грязь…
- Аля, я хочу попытаться все объяснить.
Он настойчив. Смотрю на него как-то отстраненно. Как на совсем чужого человека.
Он очень хорош собой. Красив, хотя нельзя сказать, что его красота классическая. Но он притягивает взгляд. Я помню те эмоции, которые испытывала поняв, что этот мужчина заинтересовался мной. Помню трепет, страх, удовольствие. Помню, как увидела в его глазах не просто интерес к себе – жажду!
И его слова, сказанные еще до свадьбы, о том, как он мечтает обладать мной.
И как я мечтала, чтобы он мной обладал, был моим, только моим! И как я верила, что он только мой…
Чувствую, как закипают слезы. И как становится нечем дышать.
Он хочет объяснить? Что он может объяснить? Что тут вообще можно объяснить?
- А я не хочу ничего слушать. Марк. Мне всё равно. Представляешь? Что бы ты не сказал! Один факт измены, то, что я видела… Это… это… Боже, ты не понимаешь, насколько это отвратительно?
Смотрю на него, пытаясь разгадать, он на самом деле искренне считает, что разговор что-то изменит? Что он пытается мне объяснить? Что я слишком неопытна в любви и чиста, а ему… ему нужны оргии? Или что?
- Аля, ты не поверишь… - он прав, я не верю, но все еще зачем-то слушаю, – я понимаю, насколько… жалки мои оправдания. Но я имею право на последнее слово. На защиту. Даже… даже преступникам дают возможность…
Он не договаривает – и так всё ясно.
- Марк, я…
- Просто выслушай, дай мне шанс.
О, Господи, о каком шансе речь? Он серьезно считает, что имеет право на прощение?
- Нет. Нет Марк. Нет.
- Это жестоко…
- Жестоко? Ты говоришь мне о жестокости? Ты?
Я бросаюсь на него, буквально обрушиваюсь с кулаками, стучу по плечам, по лицу, чувствуя, как предательские горячие слезы текут по щекам. Он не старается закрыться, просто смотрит, как на ребёнка, который в истерике падает на пол и стучит ногами.
- Я ненавижу тебя! Ненавижу! Не хочу слушать! Не прощу! Ненавижу!
Внезапно он хватает меня, за талию, поднимает, тащит куда-то. Куда – я понимаю только оказавшись под холодным душем.
Ахаю в шоке, не в силах даже вздохнуть. Обжигающая ледяная струя бьет в лицо, потом ниже, умывая, смывая всё.
Хватаю ртом воздух даже когда он выключает воду.
- Успокоилась? Ты как ребёнок, Аля… просто как ребёнок. Надо взрослеть. Никакого развода не будет. Забудь об этом. Неделю сидишь дома. Охрана тебя не выпустит. Потом у меня будет небольшой отпуск, полетим на острова. Всё. Приводи себя в чувство. Если сама не справишься я приглашу психолога. Вымойся нормально, спать пора.
Он выходит, спокойно прикрывая дверь, а я сползаю по стенке. Слез уже нет.
Есть просто дикая боль. И ужас.
Он сказал – пора спать… Неужели он собирается спать со мной?
- Бабушка… Бабуш… - не хватает сил, слезы глотаю. Не могу сказать ей всё. Не потому, что не хочу расстраивать, или мне стыдно, что моя семейная жизнь так быстро развалилась. Нет. Дело не в этом.
Я просто боюсь. Реально боюсь, что Марк за мной следит! Его служба безопасности контролирует каждый мой шаг уже три дня! Чёртовы три дня…
Одно радует – Марк спит в гостевой спальне. И дома. Да, как бы глупо это не звучало, но меня радует, что он дома! Хоть в этом меня не ранит.
Он еще раз пытается поговорить. Я понимаю, что лучше просто молчать. Говорить не получается. Я прошу развод. Он отвечает отрицательно. На этом всё.
Звонит Дина, голос у неё такой виноватый, и я почти сразу жалею, что взяла трубку.
- Кис… ну мы не хотели, кто ж знал? А твой тоже хорош – чего вот так-то у всех на виду? Да все они, кобели, таскаются по… по шалавам всяким…
- Дина, хватит. Извини, не могу говорить.
- Подожди! Римма сука, да, но она ведь правду сказала. Твой Марк…
Выключаю телефон. Оно мне надо? Я уже и так поняла, что мой Марк совсем не мой. Общий. Их… Может и Дина тоже с ним спала…
И с этим надо что-то делать.
Гуглю инфу о разводах. Можно подать заявление через Госуслуги. Боже, неужели это так просто? Увы, нифига не просто. В смысле – для меня. Так как заявление должны подавать оба.
Вечером Марк обращается с вопросом.
- Госуслуги изучала? – я леденею, получается, все мои действия отслеживаются?
Молчу. Что я могу сказать? Когда моя жизнь превратилась в этот трэш?
Боже, я головой понимаю, что теперь он меня точно не отпустит! Теперь это просто вопрос престижа для него, или еще чего-то там. Чести, наверное, которой нет.
Как так-то? Девочка ниоткуда бортанула олигарха Златопольского?
Не пожелала мириться с его чрезмерной маскулинностью? Да, да, я даже идиотский термин в каком-то журнале вычитала.
Там психолог – инфоцыганка какая-то на самом деле – с умным видом вещала, что мужики такие мужики. Им надо. Смирись.
Нет. Не хочу.
Если все такие, значит я лучше буду одна!
Да нет, я же знаю, что не все? Папа был верным. И дед тоже.
- Аля… ты как себя чувствуешь? Тебя… не тошнило больше?
Его слова вгоняют в ступор. Потому что меня как раз тошнило утром. Неужели за мной и в туалете следят?
- Со мной все нормально.
- Хорошо. Завтра важное мероприятие, нам нужно быть на открытии выставки.
Нам? Он сказал – нам? Как я там появлюсь после всего? Очевидно же, что все знакомые в курсе? Я не могу! Просто не могу!
- Аля, мы должны быть вместе. Это всё.
- Нет не всё! Я не собираюсь никуда идти! И вместе быть не собираюсь! И я не хочу больше оставаться в этом доме! Немедленно меня выпусти! Я не хочу!
Сама не понимаю, как скатываюсь в истерику. И он снова тащит меня под холодный душ. А потом…
Потом опять набрасывается с поцелуями, шепчет о любви, о том, как соскучился, как ему адово без меня, как он сожалеет, как…
Отбиваюсь молча, яростно, когтями, ногами, зубами, всем! Но с ним не так просто справиться. Он огромный.
- Какая же ты у меня трудная, Алька… Чёрт.
- Пусти! Марк! Если ты сделаешь это – я тебя убью, слышишь? Убью!
- Что ты сделаешь?
- Я убью тебя. Я найду способ, ты понял?
Он отшатывается, смотрит затуманенным взглядом.
Опускает руки. Его домашняя одежда вымокла насквозь, как и моя.
- Ты меня ненавидишь, Аля?
- Да.
Ухмыляется и уходит, оставив меня одну.
Я не знаю, что делать. Как мне отсюда вырваться.
- Бабушка… бабуля…
А утром мне приходит сообщение, что бабушка попала в больницу с приступом…
Ненавижу тебя, Златопольский! Как я тебя ненавижу!