Глава 14.2

Глава 14.2

Сглатываю, не в силах оставаться равнодушной к его близости, и в этот момент он вырывает из моих ослабевших пальцев сумку.

Оттеснив меня в сторону, порывается на выход, но тут я цепляюсь за его толстовку и вынуждаю остановиться, оказавшись в опасной близости от его губ.

Мешкаю секунду, после чего шлю все к черту и, встав на носочки, целую его.

Несколько секунд Глеб остается неподвижным, пока я осторожно исследую его твердые мужественные губы, обещая отругать за себя за эту глупость позже, а когда не получаю никакой реакции, уже собираюсь отстраниться, почувствовав в груди укол унижения, но внезапно он обнимает ладонями мое лицо и захватывает губы в горячем поцелуе.

Он делает это с таким собственничеством, что у меня перехватывает дыхание.

Глеб сильнее сжимает мое лицо и углубляет поцелуй, сталкивая наши языки и зубы в каком-то безумии. Я настолько шокирована происходящим, что ощущаю, как все мое тело превращается в бескостное желе, плавясь от голода, который горит в этом парне.

Это сокрушительный поцелуй, сметающий все на своем пути, и меня в том числе. И я целую Глеба в ответ с отчаянием неудовлетворенной женщины, наплевав на все, что творится вокруг нас. Во всем мире. Мне все равно. Единственное, что сейчас важно, — это жизнь, которую Глеб вдыхает меня с очередным требовательным поцелуем. Он раздувает во мне пламя, о котором я никогда даже не подозревала.

Глеб рычит мне в рот, и я сильнее комкаю его толстовку в своих пальцах.

— Черт, — хрипит он в мои губы, прежде чем оторваться от них, но только для того, чтобы стянуть через голову толстовку и снова напасть на меня.

Секунда, и его губы снова поглощают мои, а сильные руки обхватывают за талию с такой силой, что я взвизгиваю, когда он отрывает меня от пола и грубо усаживает на комод, тут же расталкивая мои ноги собой.

Запустив руку в мои волосы, Глеб сжимает их, причиняя сильную боль в месте, где я ударилась затылком о стену, но эту боль перекрывает волна удовольствия, когда он впивается зубами в мою нижнюю губу, а после втягивает в самое пекло рта.

— Сладкая, — выдыхает он порывисто. — Как ваниль. — Глеб соскальзывает зубами на подбородок, и я запрокидываю голову, задыхаясь собственным стоном. — Сожрать тебя хочется.

И в подтверждение своих слов он сжимает мои бедра и втягивает кожу на моей шее до жжения, которое тут же зализывает своим языком. Боже, его так много. Голова кружится, и я отказываюсь соображать, пока не чувствую, как его ладонь забирается под подол сорочки и чувственно сжимает внутреннюю сторону бедра. Сердцевина пульсирует с такой болью, что мне становится невыносимо терпеть все это.

— Боже, — шепчу я эмоциональным голосом, который еще никогда не слышала. — Глеб… — Ударяюсь затылком о стену и зажмуриваюсь, потому что он не слышит меня, продолжая царапать бедра сильными пальцами, пока не цепляет трусики... Я тут же хватаюсь за его руку и пытаюсь остановить. — Не надо, Глеб… пожалуйста, — шепчу с придыханием. — Я не могу… не могу, Глеб…

Не сейчас.

Его жаждущие губы замирают на моей шее. А потом он медленно отстраняется. Мы сталкиваемся лбами, наши дыхания сливаются, и почему-то в этот момент в груди все сжимается от черной тоски.

Я слышу, как Глеб сглатывает, прежде чем делает шаг назад. С минуту мы еще прожигаем друг друга тяжелыми взглядами, оба зная, чего требуют наши тела. Но я не могу. Не могу сейчас позволить себе его. И я знаю, что он не поймет этого.

Его челюсти дергаются от напряжения, а потом он поднимает с пола толстовку и в две секунды надевает ее обратно.

— Не начинай то, что не можешь закончить. В следующий раз я не остановлюсь.

Схватив сумку, наспех набитую вещами, он разворачивается и направляется к выходу.

Но замирает в дверях.

— Увидимся на работе, босс.

И он уходит, оставляя меня одну, задыхающуюся в полнейшем непонимании.

Босс?