30.2

30.2

— Вас смущает, что я вступился за жену своего брата? Вы хотите найти какой-то подтекст в моих действиях? Тогда мне придется вас разочаровать. — Я скучающе поджимаю нижнюю губу. — Единственный подтекст — это триггер из детства.

Судья хмурится, поправляя очки на переносице.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ваша честь, я протестую, — вмешивается адвокат моего брата. — Это никак не относится к делу.

— Отклоняется, — чеканит судья и сосредотачивает свое острое внимание на мне. — Вы хотите сказать, что ваш отец жестоко обходился с вашей матерью?

Мои губы трогает горькая усмешка. И следующие слова я говорю, глядя брату в его озлобленные бездушные глаза.

— Отец унижал мать и поднимал на нее руку. И каждый раз, когда я видел жестокость к ней со стороны отца, хотел ударить его. Но что я мог сделать в восемь лет взрослому мужчине? — Я усмехаюсь и, опустив взгляд, качаю головой. — Родители часто ссорились, потому что мама подозревала отца в изменах. Она настаивала на том, что знает о его любовнице. Однажды мама сказала, что подаст на развод и лишит его родительских прав, и он ударил ее по лицу. — Я сжимаю кулаки, вспоминая тот вечер как сейчас. — Мне не нравилось, когда он ее бил. Потому что мама никогда не могла остановиться, чем провоцировала его на новую жестокость. А если я пытался влезть, она, защищая от отца, прятала меня за свою спину и получала удары еще сильнее. Поэтому я стал убегать к себе в комнату, откуда слушал, как они оба кричат и ломают вещи. Но потом они мирились и вели себя так, будто ничего и не было. И так по кругу. Стоило отцу вернуться домой позднее обещанного или с ароматом женских духов, у мамы ехала крыша. В один из таких вечеров мамины крики быстро стихли, и я… я решил спуститься и проверить, что заставило ее замолчать. — Тяжело сглатываю. — Он душил ее. Ее глаза уже налились кровью, а изо рта вырывались кашляющие звуки. Мне было тринадцать. Я набросился на отца со спины и колотил его куда мог, чтобы он отпустил ее. И я добился желаемого, правда, ценой пары сломанных ребер, потому что отец остановился, только чтобы скинуть меня со спины. Он был пьян. И не сразу осознал, что натворил, и очень быстро пожалел об этом. В отличие от моего брата. — Кадык дергается, и я снова смотрю на него, но его лицо каменное, бесчувственное, как и его сердце. — Он не сожалел о содеянном. Если бы Тарас мог, он бы не остановился...

— Ваша честь, я протестую! — вскакивает рыжая. — Это лишь домыслы свидетеля!

Судья стучит молотком и просит тишины.

— Сядьте, Виктория Сергеевна. — Затем судья обращается ко мне, кивая: — Свидетель, спасибо, вы свободны. Можете занять свое место в зале.

Выйдя из-за трибуны, я направляюсь в зал и ловлю поощрительный кивок Стаса.

Я знаю, что, выявив желание ответить на неподготовленный вопрос противника, рисковал. И знаю, что в этот момент Стас хотел мне оторвать голову. Да, думаю, и Лена бы поддержала его.

Но я знал, что, поделившись истинной причиной своего вмешательства в семейную ссору в тот вечер, частично отведу подозрения о наших с Леной отношениях. Ведь рыжая сука несколько раз пыталась увести допрос в эту сторону.

Я сажусь на скамью в зале прямо за Леной, замечая, как напрягаются ее плечи от ощущения моего присутствия за ее спиной. Сегодня ее волосы собраны на затылке заколкой. И сейчас я могу думать лишь о том, как они распадутся жидким каскадом локонов, когда я сниму с нее эту чертову заколку.

Стук молотка вырывает меня из маниакальных мыслей о Елене, и я прочищаю горло, напоминая себе, что не должен на нее пялиться у всех на виду.

И когда я поворачиваю голову в сторону брата, замечаю, как они с рыжей, перешептываясь, испепеляют меня взглядами.

— Суд выслушал обе стороны и удаляется для принятия решения.

Судья встает из-за своей трибуны и удаляется в совещательную комнату.

Спустя минуту я чуть приподнимаюсь и, опершись на перегородку, обращаюсь к Стасу:

— Мы будем сидеть и ждать?

— Да, — сухо отвечает он, даже не оборачиваясь.

— Почему мы не можем выйти на перерыв? Это же, насколько мне известно, долгоиграющий процесс?

Я вижу, как Стас вздыхает.

— Возможно, у другого судьи долгоиграющий, но у Сватенковой проект решения всегда уже заготовлен заранее. Ей только остается его подкорректировать и дозаполнить по результатам заседания.

— Это разве укладывается в законодательный порядок?

— Глеб, — цедит он сквозь зубы, — ты слишком много болтаешь. Сядь на свое место.

— Чтобы вынести хорошее обоснованное решение, судье требуется спокойно все обдумать. Даже мне это известно. Что, если спешка не сыграет нам на руку? Не лучше ли нам уйти и прийти позже?

— Я знаю, что делаю, парень. Ты свое дело сделал и можешь идти.

Сжав челюсти, я медленно возвращаюсь на место и теперь сверлю спину Стаса на расстоянии. От греха подальше. Потому что он ведет себя, как мудак. Он обещал, что я смогу поговорить с Леной в перерыве перед оглашением решения.

И тот факт, что она не обращает на меня никакого внимания, все усложняет.

Но будь я проклят, если сделаю то, что может ей навредить.

Спустя полчаса ожидания зал оживает от появившейся в нем судьи, которая с важным видом садится на свое место и дает себе еще немного времени перед оглашением.

Любопытство вперемешку с волнением скручивают мои нервы.

Для меня решение суда не менее важно, чем для Лены, потому что, если она станет свободной, меня больше ничто не сможет остановить. И я нуждаюсь в этом сильнее, чем в следующем глотке воздуха.

Стук молотка оглушает в образовавшейся напряженной тишине.

— Суд оглашает решение, принятое по делу... — я пропускаю официальную часть, в которой нет ничего, кроме воды, и сжимаю руки в кулаки, когда судья доходит до сути. — Суд, заслушав стороны, изучив материалы дела, находит исковые требования по расторжению браку подлежащими удовлетворению. Также ответчик должен будет выплатить истцу половину из того, что потратил на любовницу из семейного бюджета. Условия брачного договора суд также удовлетворяет в сторону пострадавшей супруги. Истец и ответчик, суд огласил свое решение, дело закрыто. Решение может быть обжаловано в районном суде в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Стук молотка…