29

Я спящая красавица? Скорее чуть не упокоившийся мешок с костями. Но Дан так смотрит на меня, словно я самая желанная женщина для него на земле.

— ЕСЛИ это сон, то я не хочу просыпаться, — шепчу ему в ответ.

— Это не сон, — губы Дана на мгновение накрывают мои.

У меня перехватывает дыхание от волнения, а сердце пускается вскачь. Дан, отпрянув, смотрит на меня с улыбкой.

— Если бы ты знала, как я много лет назад мечтал хотя бы о таком коротком поцелуе.

— как жаль, что я этого не знала. А ты и правда поцелуем можешь оживлять, —мои щёки горят от волнения. — Не пробовал использовать свои способности при остановке сердца вместо дефибрилятора?

— Это выглядело бы странно, — смеётся Дан и снова склоняется надо мной. —Тебе так не кажется? Но если тебе понравилось, может попробуем усилить эффект?

— Боюсь у меня сердце выскочит из груди.

— Я поймаю и верну его на место, — Дан трётся об мой нос своим. — Ведь я хирург.

— Дан... Это неправильно...

— Неправильно то, что мы тогда потерялись, Женя. Ты слишком быстро выскочила

замуж, а мне ещё даже не было восемнадцати.

— Так я старушка для тебя!

— Не смеши меня. Пять лет не разница для мужчины и женщины.

— мне нужно развестись, Дан.

— или овдоветь! Руки чешутся оторвать голову твоему муженьку.

— У врача должны быть чистые руки, Дан. Не пачкай их.

— Но ты же не собираешься прощать его? Зло должно быть наказано.

— Не собираюсь. Для начала мне нужно понять, что сейчас творится в нашей компании. Я доверяла Генриху, но теперь…

— Женя, — обрывает меня Дан на полуслове, — я больше тебя не потеряю.

— очень тебя об этом прошу.

Он гладит меня по щеке.

— ты голодна?

— Да, но меня клонит в сон. Но впервые не от слабости, а от того, что ничего не болит.

— Давай тогда немного поспим.

Не успеваю сообразить, что ответить, как Дан стягивает с себя футболку и в спортивных штанах ныряет ко мне под одеяло.

— Дан, я не одета.

— мы просто поспим. Забирайся ко мне на плечо.

Мгновение терзаюсь между правильным и желанным. Выбирая второе, прижимаюсь к Дану всем телом. Веду рукой по его крепкой груди, задыхаясь от собственной смелости. В моей жизни был всего лишь один мужчина, и я даже не представляла, что однажды он предаст меня, просто заменит на другую. Не считаю больше себя обязанной хранить верность Генриху.

Дан задерживает дыхание, когда я, уйдя в свои мысли, машинально прохожусь ладонью по его животу.

— Прости, я задумалась и... — убираю руку с ладного тела Дана.

— Я бы хотел, чтобы ты это сделала сознательно, — вздыхает он.

Ощущаю его обжигающий взгляд, но боюсь поднять глаза. Я хочу этого мужчину и радуюсь тому, что в сердце моём просыпается весна. Значит жить буду.

Поворачиваюсь к нему спиной.

— мы договорились немного поспать.

Дан обнимает меня, прижимаясь ко мне всем телом, и я понимаю, что натворила своими невинными поглаживаниями.

— Тихий час, лапа моя, спим.

— и ты уснёшь в таком состоянии? — тихо смеюсь я.

— есть другие варианты? — Дан зарывается носом в мои волосы.

— Нет.

— тогда спи и набирайся сил.

Женя вскоре засыпает, а я томлюсь желанием. Не подумал, ныряя под одеяло, что она там голенькая лежит.

ЕЙ нужно скорее поправляться. Вместе с бабушкой, мы её быстро на ноги поставим. Прислушиваюсь к ровному дыханию моей девочки. Прошлой ночью она дышала иначе. Баба Фая своё дело чётко знает.

Вспоминаю день, когда Иван разбился на трассе. Я один знал о том, что он собирается жениться и поэтому решил позвонить Жене. Каково же было моё удивление, когда она приехала к месту аварии не одна, а с каким-то мужиком.

Мы с родителями прибыли туда чуть раньше. На месте происшествия работала полиция, скорая за ненадобностью уехала. Ванино тело уже погрузили в спецмашину, но искорёженный мотоцикл всё ещё лежал на обочине шоссе.

Приехав, Женя бросилась к нашей с Ваней матери, обе бились в истерике. Поэтому мужик, приехавший с Женей, вскоре засунул её обратно в свою машину и увёз. Всё это время я стоял возле мотоцикла брата. Женя меня даже не заметила, но в данный момент я бесился от того, как по-собственнически с ней обращался тот мужик.

На похороны Женя пришла со своими родителями. Мне показалось, что она стояла лишь потому, что они держали её под руки. За эти дни девчонка превратилась в тень. От Жени, как и от моей матери, издалека шибало корвалолом, перекрывая приторный запах, витавший в морге.

Хоронили в открытом гробу, но Ваню едва можно было узнать под толстым слоем грима. Женя отошла от родителей только один раз, когда прощались с телом. Она накрыла Ванину руку своей рукой, и застыла у гроба. Вдруг Женины ноги подкосились, и она упала бы, если бы мы с моим отцом не подхватили её. Родители Жени отвели её в машину и с тех пор я больше девчонку не видел.

После похорон я уехал на сборы на три месяца, а когда вернулся, то узнал, что Женя оставила спорт и вышла замуж. Тогда я посчитал её предательницей, но с годами понял, что она действительно любила Ивана. Она вышла замуж, потому что не смогла выйти без Ивана на лёд. Они были единым целым, они жили своим делом. Их полёт оборвала страшная авария. И то, что Женя не стала искать другого партнёра вернуло моё уважение к ней.