34

В голове сумбур, в висках стучат бешеные молоточки. Паника в душе нарастает, заставляя пальцы сжиматься до судорог в руках. Спокойный взгляд Дана несколько упорядочивает мысли в моей голове.

— Кристина беременна, и она завтра прилетает, — я точно диктор, читающий бегущую строку.

Дан кивает и я продолжаю.

— в аэропорту её будет встречать Генрих и... Как она объяснит ему, что поедет с тобой, а не с ним?

— всё очень просто. Ты сейчас позвонишь Кристине и попросишь её позвонить отцу, чтобы отменить встречу.

— По причине?

— Ну, например, Кристина решила вернуться обратно. Что у неё там с этим принцем? От коронованных восточных особ, полагаю, по своей воле далеко не уедешь. Если только Кристина не послала его подальше... Или он её. Такое тоже бывает. Но вообще на Востоке наследниками не разбрасываются. К детям там относятся трепетно.

— Господи, в голове не укладывается, — сжимаю руками виски. Ощущение, что они сейчас не выдержат, и голова взорвётся. — Сколько же всего произошло, пока я умирала. Почему она... Впрочем, это уже неважно. А что мне сказать Крис? Она же прямо в Стамбуле родит, если я ей сейчас всю правду поведаю.

— Будет ещё хуже, если её к преждевременным родам подведёт Алиса.

— Да-да, ты прав. Тем более ты врач, и баба Фая, если что, посмотрит Кристину, —дрожащей рукой тянусь к телефону. Звоню дочери. — Кристюш, это я.

— Да, мам.

— А какой у тебя срок?

— Тридцать семь недель.

— и ты летишь? На таком сроке! — прикусываю язык, не до нотаций сейчас.

— Лечу, мам! И что там у вас с папой? Я с вашими головняками сейчас прямо здесь рожу.

М-да. А у неё, значит, никаких головняков.

— Крис, давай сделаем так. Позвони папе и скажи, чтобы не встречал тебя. Тебя встретят и привезут ко мне. На месте поговорим.

— На месте это где? Папа что, сдал тебя в хоспис? Ты умираешь? — дочь всхлипывает в трубку. — Неужели ничего нельзя сделать?

Да уж, выбор невелик. Либо дочь будет думать, что я при смерти, либо узнает правду про своего блудливого отца. Закрываю глаза и вижу, как Генрих долбит свою курицу на нашем столе в гостиной.

— Кристина, выслушай меня, пожалуйста, спокойно, — мне бы не взорваться, у меня уже не только в висках стучит. Кровь словно взбесилась в венах. — Я сбежала из дома.

— что?

— Не перебивай. Отец спит с нашей горничной... — Небеса! Как всё это объяснить дочери. — Я узнала об этом на днях. Но то, что он мне изменяет полбеды.

— Ты серьёзно? — лепечет Крис. — Мамочка, как же так? Постой, что значит «полбеды»? А что всё-таки с твоим здоровьем? Папа говорил.

— твой папа много чего говорил. Его любовница травила меня в моём собственном доме.

— ты мне сейчас фильм какой-то рассказываешь?

— Нет Крис.

— мам... мне неловко такое спрашивать. Папа говорил ты совсем плоха.

— Умирать я не собираюсь.

— Я поняла. Но ты... Ты не бредишь?

От досады хочется швырнуть трубку и разреветься. Дан, слышавший весь разговор, забирает у меня телефон и включает громкую связь.

— Кристина, здравствуйте!

— кто вы? — голос дочери дрожит.

— Я друг вашей мамы, а ещё я врач. Психически она абсолютно здорова, и ей, действительно, дома угрожала опасность. Ваша мать боится за вас и не безосновательно. Поэтому, пока всё до конца не выяснилось, я предлагаю вам связаться с отцом и сказать, что по какой-то причине вы решили вернуться назад.

Встреваю в разговор.

— Кристина, пожалуйста, послушай нас.

— вы в одной палате, что ли, лежите?

— Крис! — одёргиваю дочь, уже жалея, что начала этот разговор.

— Мам, согласись, что ситуация более чем странная.

— Не более чем твоя восточная сказка! — Во мне правильная мать борется с женщиной на грани отчаяния.

Дочь снова всхлипывает и вскоре уже навзрыд рыдает в трубку. Дан качает головой.

— Кристина, пожалуйста, успокойтесь. Вам нельзя нервничать. Прилетайте в Петербург Я вас встречу и по дороге всё объясню. Мама вас очень любит и ждёт.

— Крис! Ты позвонишь папе?

— Да.

— и сделаешь, всё как мы сказали, — уточняю я.

— Я хочу Гульнариных пирожков, хочу в свою комнату, обнять свою обезьянку.

— дочь, мы вместе вернёмся домой, и всё будет. Иначе мне тебя не защитить.

— Папа меня любит Он не позволит меня никому обидеть.

У меня тоже во время последних месяцев беременности всякие чудеса с головой творились, но Кристина сейчас ведёт себя словно пятиклассница, получившая двойку.

— то есть ты хочешь, во чтобы то ни стало, из аэропорта поехать домой?

Дочь затихает.

— Да. И я там все космы этой лахудре вырву, если всё это правда.

Переглядываемся с Даном, он разводит руками. Я вздыхаю.

— Кристина, каждый сам делает свой выбор. Если что, звони. Только, пожалуйста, не говори отцу, что ты разговаривала со мной.

— мне хочется, чтобы это был сон.

— Считай, что это был вещий сон. У тебя ещё много времени до посадки?

— Да.

— Тогда сейчас отставь эмоции в сторону и подумай о том, что я тебе сказала.

Телефон у меня включен. Звони в любое время.