38

Кристина

Телефон звонком взрывается в моей руке. Эмиль. Не хочу слышать его и ставлю телефон на беззвучный режим. Но мысли снова возвращаются к своенравному изменнику, тем более что его сын снова напоминает о себе, пиная меня в живот.

Стёпа словно чувствует, когда его папка звонит.

В первый же день Эмиль привёл меня в свою квартиру на Итон Сквер. Пошёл дождь, мы промокли до нитки, пока бежали через парк к машине.

— заедем ко мне. Не хочу, чтобы ты простудилась, — Эмиль никогда не спрашивал моего разрешения, и, как я поняла впоследствии, решал всё за нас двоих.

Тогда я попыталась протестовать.

— Я совсем не знаю тебя... И это неудобно.

— Неудобно в мокрых туфлях по асфальту шлёпать. Заодно и познакомимся поближе, — очаровательно улыбнулся Эмиль.

— ты не будешь ко мне приставать?

— В смысле? — Эмиль заправил мне за ухо прядь выбившихся из причёски волос и достал с заднего сиденья свою кенгуруху.

— Как мужчина.

— Подружками мы точно не станем. Надень куртку.

— То есть да?

— что да, Крис?

— Да, то есть будешь.

— насиловать я тебя не собираюсь.

Я влезла мокрыми руками в рукава куртки, и приятное тепло с ароматом парфюма Эмиля отбило у меня желание препираться дальше.

— Договорились.

Эмиль привёз меня на одну из самых дорогих улиц Лондона и помог выйти из машины. Минуя прохладный холл, мы поднялись на лифте в пентхаус. Просторная гостиная с белоснежными стенами, украшенными постерами голливудских див прошлых лет и деревянными потолочными балками показалась мне просто огромной после моей маленькой комнаты в общежитии. Огромные окна выходили на парк, и я, боясь испачкать белый диван мокрыми джинсами, скинула обувь и с ногами забралась на широкий подоконник.

Эмиль прошёл в соседнюю комнату и вернулся с белым махровым халатом в руках.

— Тебе идёт моя куртка, но лучше переодеться в сухое, — Он коснулся моей стопы.

— Ноги ледяные. Иди прими горячую ванную, а я пока посмотрю нам что-нибудь поесть.

Эмиль вёл себя так, словно мы знакомы триста лет.

— Это уж чересчур. Тебе не кажется? — Я поплотнее запахнула на себе куртку.

— Нет, — он перекинул халат через плечо и подхватил меня на руки.

— что ты делаешь? — я попыталась вывернуться из сильных рук.

— Несу тебя в ванную. Принимать ты её будешь одна.

Несмотря на то, что в машине Эмиля я немного согрелась, мокрая одежда противно липла к телу.

— надеюсь, ты не думаешь, что я..

— Не думаю, — Эмиль поставил меня перед белой дверью и, повернувшись, ушёл.

Я вошла в ванную, выложенную серым мрамором, и ноги сами понесли меня к белоснежной чаше с бронзовым краном. Повернув его, я сунула руки под горячую воду и зажмурилась от удовольствия. После чего скинула с себя одежду и, набрав с полки баночек с арабскими названиями, залезла в ванну и безуспешно принялась искать на флаконах английский шрифт. Пахли средства изумительно, и я в конце концов налила под струю то, что мне больше пришлось по душе.

Эмиль не торопил меня, и я не спеша согрелась, вымыла и высушила голову. Из ванной я вышла совсем в другом настроении, мягко ступая по полу, в найденных там одноразовых тапочках. Своего нового друга я нашла в гостиной. Он сидел на диване перед двумя затейливой формы деревянными столиками, уставленными тарелками с фруктами, сырами, вяленным мясом и оливками. Из напитков на столе в кувшине желтел сок и стояла бутылка минеральной воды. Отсутствие вина меня порадовало. Напаивать меня в планы Эмиля не входило.

Но я опьянела, стоило мне взглянуть на него самого. Из одежды на нём имелись только серые спортивные брюки. Смуглые загорелые руки, увитые венами, крепкая грудь и чёрная дорожка волос на животе, убегающая под резинку штанов, заставили меня сглотнуть.

Сейчас Эмиль не выглядел рубахой-парнем.

Передо мной сидел самый настоящий мужчина из крови и плоти, и взгляд его казалось ощупывал каждый миллиметр моего тела, скрытого под безразмерным халатом. Наконец он остановился на лице.

— Согрелась немного?

— Более чем, — просипела я, присаживаясь в кресло напротив.

— Угощайся. Мясо привезут чуть позже.

— Да тут еды и так более чем.

— А я голоден как тигр, — улыбнулся Эмиль. — Ты разве нет?

— Есть такое.

— сок, вода? Я не пью алкоголь, но если ты хочешь, у меня есть вино.

— сок.

Эмиль налил мне сок и принялся за еду. Я стащила себе на тарелку всего понемногу и сунула в рот оливку. Пока мы гуляли в парке, Эмиль расспросил меня о родителях, о том, что мне нравится, но не разу не задался вопросом о будущем.

Чем не тема для разговора.

— После универа я хочу работать в компании родителей, — я выплюнула косточку на вилку и положила на край тарелки. — Моя мама занимается финансами, и я..

Эмиль откинулся на спинку дивана и смотрел на меня, улыбаясь одним уголком губ.

Осмотрев себя и поправив чуть распахнувшийся ворот халата, я поняла, что говорю что-то не то.

— Для тебя, наверное, дико, что женщина может заниматься такими вещами.

— из твоих уст всё звучит мило. Продолжай.

— Я уже рассказывала тебе, что моя мама очень целеустремлённая женщина.

— Ты обещала показать мне видео с её выступления.

— Ах, да, — я извлекла из бездонного кармана халата телефон. — Сейчас, минутку,

— от взгляда Эмиля мои руки дрожали. Я протянула телефон через стол. — Вот.

Посмотри. Это и ещё следующее.

— Посмотри его вместе со мной, — Эмиль вытер руки салфеткой и взял мой мобильник. Он снова не спрашивал, и слова его не были похожи на просьбу.

— Это... Это будет слишком интимно.

— Твоя мать танцевала в эротическом балете на льду?

— Нет, что ты! — замахала я руками. — Я про другое. Ты раздет, я тоже... В одном халате.

— Твои разговоры меня заводят, продолжай.

— Что продолжать?

— Я хотел просто посмотреть вместе с тобой выступление твоей матери, а ты снова пускаешь мои мысли не в то русло.

— Твой русский очень изысканный для иностранца.

— Это плохо?

— Нет, напротив. Я теперь слышу нормальную русскую речь, только когда звоню домой. и, вообще, ты не очень похож на…

— На араба? — Эмиль облизывает губы.

— Да, слабо представляю тебя в белых одеждах. Не знаю, как там правильно ваш наряд называется.

— моя мать - немка.

— У моего отца тоже немецкие корни.

— иди ко мне, Крис. Я не сделаю ничего, что тебе покажется неприятным.

Я шла к дивану на ватных ногах. Возле Эмиля они подкосились, и я рухнула рядом с ним, утопая в мягких подушках. Эмиль включил видео, и чтобы тоже посмотреть его не знаю в какой раз, мне пришлось прижаться к плечу, того, чей жар я чувствовала даже через толстую махру. Мать выписывала пируэты на льду, взлетала ввысь на руках Ивана, о котором всегда говорила с придыханием, и снова скользила, озаряя мир своей лучезарной улыбкой.

— Твоя мать восхитительная женщина, — цокнул языком Эмиль, когда судьи выставляли паре оценки. — Почему она ушла из спорта?

— ЕЁ партнёр погиб, и она больше не смогла выйти на лёд.

— Она любила его.

— это вопрос?

— Нет, — Эмиль включил следующее видео. — Это видно невооружённым глазом.

Они даже дышат в унисон.

Оба затаив дыхание, мы просмотрели ещё одно выступление. Тогда впервые я задумалась, а любила ли моя мать отца также сильно, как любила Ивана. Они были с отцом идеальной парой. Слишком идеальной, чтобы это казалось правдой.

Звонок в домофон отвлёк нас от дальнейшего просмотра. Доставщик принёс еду, и мы с аппетитом умяли по горячему стейку. Только теперь я сидела не напротив, а рядом с Эмилем, и всё мне казалось нереально вкусным. После еды он приступил к допросу с пристрастием.

— А ты уже была влюблена в кого-нибудь, Крис? — Эмиль сидел ко мне полубоком, и при каждом его движении мышцы завораживающе напрягались на его роскошном теле. Его аромат дурманил голову, и я не знала, как ответить на вопрос. Я влюбилась сегодня. В Эмиля. И все мои увлечения до этого показались мне пресными и лишёнными какой-либо прелести.

— Н-нет — я вроде не пила, но язык мой заплетался.

— Целовалась?

— Было пару раз.

— и тебе нравилось, когда тебя трогал мужчина?

— Никто меня не трогал! — нервный смешок срывается с моих губ, когда горячая ладонь Эмиля, словно невзначай ложится на моё колено. — И ты убери, пожалуйста, руку.

Он нехотя выполняет мою просьбу.

— Мне не понравилось целоваться, — я смотрю на губы Эмиля, и для него это не остаётся незамеченным.

— иди ко мне.

— Нет, нет, — путаясь в подоле, я встаю и, задев стол, переворачиваю набок стакан с соком. — Ой, извини. где у тебя тряпка?

— забей, — Эмиль рывком усаживает меня к себе на колени. — Сегодня я увидел тебя и всё решил.

— что всё? — лепечу я, не в силах сопротивляться ему.

— Ты станешь моей, Крис. Только моей девочкой. И, увы, не сможешь работать в компании своих родителей, — Эмиль стягивает одним движением халат с моих плеч.

— А что я буду делать? Есть персики у фонтана в твоём гареме? — инстинктивно закрываю руками грудь.

— Ты будешь моей единственной любовью, — Эмиль мягко убирает мою руку. —Позволь мне посмотреть на тебя.

— ты обещал, что не будешь меня насиловать.

— ты можешь уйти, если хочешь. Я дам тебе время привыкнуть ко мне.

— да. Вызови мне, пожалуйста, такси.

— зачем? Я сам тебя отвезу, — Эмиль наклоняется и моей груди впервые касаются мужские губы. — Но, может, ты захочешь остаться…

— И стать завтра посмешищем для всего универа?

— Почему? — Эмиль поднимает голову, и его чёрные брови съезжаются у переносицы. — Я никому не позволю тебя обижать.

— У тебя много было девушек?

— Я лишился невинности в четырнадцать лет, если ты об этом. Но какое это имеет значение?

— Мы с тобой только сегодня познакомились, — натягиваю халат на плечи и запахиваю его на груди. — Слишком мало времени прошло, для того чтобы выносить такие судьбоносные решения, — краснею, взглянув на обозначившийся бугор под спортивными штанами Эмиля и смотрю на лужу на столе. — Здесь нужно прибрать.

Нахожу кухню и возвращаюсь с тряпкой. Под пристальным взглядом Эмиля, вытираю стол, но тряпка быстро намокает, и я не знаю, куда её отжать. Положив её, уношу посуду и возвращаюсь с миской. Эмиль больше не пытается меня остановить. Пристроив кальян, на краю стола, разжигает угли, раскуривает его, выпустив струю дыма в потолок, вытягивает ноги на диване.

— Всё, красота, — наведя порядок, оглядываюсь по сторонам. — Можно ехать.

— Как скажешь, — Эмиль, положив трубку, ступает мягкой походкой, скрывается в дверном проёме и вскоре возвращается с моей одеждой. — Она ещё не высохла.

Даже трусы ещё влажные, — он разглаживает висящие поверх одежды, мои хлопковые шорты.

Кончики моих ушей пылают, когда я забираю свои мокрые шмотки из его рук.

— Ничего страшного. Мы же на машине поедем.

— Подожди, я дам тебе свой свитер. Он такой длинный, что вполне сойдёт за платье.

— Эмиль, но…

— Никаких «но», — одежда вновь перекочёвывает в руки Эмиля. — Иначе я тебя не выпущу на улицу.

Он снова уходит и возвращается с синим свитером с золотой эмблемой на груди и с пакетом, откуда торчат мои джинсы.

— Переодевайся, я выйду.

Покосившись на пакет с вещами, я быстро скидываю халат и надеваю мягкий свитер на голое тело. Он мне и правда до колен. Засучиваю рукава и придирчиво оглядываю себя. Ремешком подвязать и очень даже симпатичное платье получится.

Эмиль стучится и входит только после моего ответа. Он уже одет, и я окончательно успокаиваюсь. В машине Эмиль держит меня за руку, иногда поднося её к своим мягким, тёплым губам. Мне кажется мы доехали чересчур быстро, вот уже и знакомые серые стены общежития. Эмиль наклоняется ко мне, и я вжимаюсь спиной в сиденье

— Я хочу поцеловать тебя, Крис.

С бешено бьющимся в груди сердцем, я смотрю на ярко очерченные губы Эмиля.

Одно движение, и я сгорю в его поцелуе. И самое порочное то, что я просто умираю от желания. Мне хочется утонуть в объятиях Эмиля и больше ни о чём не думать.

Хочу, чтобы Эмиль снова ласкал меня, грудь до сих пор горит от его прикосновений какой он на вкус, мой восточный принц?

— Это неправильно, Эмиль.

ЕГО глубокий вздох касается моего лица. Мурашки пробираются за шиворот от пьянящего взгляда чёрных, миндалевидных глаз.

— как поднимешься к себе, позвони, — отстраняется Эмиль и кладёт руки на руль.

— Но у меня нет твоего номера

— Напиши мне свой номер телефона. Я тебя сейчас наберу.

Лезу в сумку и царапаю на листке цифры.

— вот.

Эмиль, скосив глаза на бумажку, звонит мне и сбрасывает вызов.

— Теперь есть.

— спасибо тебе, — не знаю за что благодарю Эмиля. То ли за прогулку и незабываемый ужин, то ли за то, что сумел сдержать свои гормоны.

— Я завтра заберу тебя после учёбы.

—я…

Эмиль пресекает взглядом мои возражения. Ладони, сжимающие ручки сумки, становятся влажными.

— Я буду рада тебя видеть, — открываю дверь и стекаю с сиденья на улицу.

Да, Эмиль умел ждать. Мне завидовали все девчонки, а Анжелика превратилась в моего самого яростного врага. Но пущенные ею стрелы, не задевали меня и падали, сталкиваясь, ломаясь о незримый щит Эмиля. Для него существовала только я. Как он мог предать меня?

Очередной звонок от мамы возвращает меня в действительность.

— Что ты решила, Крис?

— мам, а ты любила папу?

— Конечно, почему ты спрашиваешь?

— Просто спросила.

— так что, Крис?

— Я поеду домой. И, если то, что ты говорила, правда, порву эту горничную на британский флаг.

— Ты ввязываешься в очень опасную игру, — Тихий вздох в трубку. Мамин голос слишком слаб сейчас. Мне кажется она под препаратами. — Мне очень жаль, что ты мне не веришь.

— Я позвоню тебе сразу, как приеду домой. Люблю тебя.

— Не говори отцу.

— Не скажу.