Глава 15. Я умею ждать

Платон

Я соврал Ире, что ехал тогда за ней, на самом деле я ехал за братом сначала.

Глупо и неправильно следить за родным братом. Поступок, мягко говоря, недостойный настоящего мужчины, но я не мог по-другому. Меня это измучило: кому верить? Брату или уволенной секретарше?

И вот в один день, выходя с работы, я увидел, как Андрей куда-то спешит, я знал, что Ирина в командировке. И поехал за ним.

Я понял, что слежу не зря, когда он поехал не по направлению к своему дому, а на выезд из города. Машин было много. Это и хорошо: так он не заметил слежку. И плохо: я его несколько раз терял из виду.

Потом меня осенило, что такой дорогой можно ехать только в одно место — в их загородный дом. Там движение немного свободнее. Поэтому я остановился отдышаться. Дал время добраться ему до места раньше меня.

Рассуждал: что делать? Может, остановиться сейчас и поехать домой? Разве это мое дело? Можно ли лезть в чужие дела? Столько вопросов и все без ответов. Наверное, если бы у него была какая-нибудь другая жена, я бы плюнул и уехал. Но он был женат на Ире.

Поэтому я поехал в их загородный дом и вёл себя как настоящий подлец. Заехал с другой стороны посёлка. Их дом на самом краю. Там рядом забор и сосны, много деревьев, как в лесу. Вот через тот забор я и перелез, хотя и волновался (у этого элитного посёлка есть охрана, была вероятность, что меня могут заметить), но я без неприятностей оказался у них во дворе и издали стал наблюдать, кто кроме Андрея войдёт в дом.

Как раз, когда я занял наблюдательную позицию, на первом этаже зажегся свет, я увидел Андрея, он раскладывал продукты в холодильник. Как идеально, что на первом этаже у них практически нет стен — везде панорамные окна до пола.

Пока все выглядело так, что он просто решил отдохнуть в одиночестве за городом.

Так сидел я минут пятнадцать. Начал чувствовать себя полным идиотом и уже собрался уходить, когда услышал, что с другой стороны скрипнула калитка. Вместе с этим скрипом у меня скрутило и сердце; я стал ждать, и через несколько минут увидел, что кто-то зашёл в дом. Это противоположный от меня конец дома, видно плохо. Даже непонятно: обнимаются они, целуются? Я достал свой телефон из кармана и приблизил с помощью камеры. Да, теперь я видел, что мой брат целует не свою жену. Ниже ростом, волосы темнее. Я узнал. Это была Виолетта. Она обвила своими руками шею Андрея.

Я стукнул рукой стоящую рядом сосну, как будто дерево в чем-то виновато, и разодрал костяшки пальцев в кровь. Это не помогло. Я был в шоке от своего брата. Какой дурак. Виолетта? Зачем она ему? По всем фронтам проигрывает Ире. Невзрачная глупая кукла. И Ира такая настоящая, добрая и нежная.

На какое-то время они скрылись из виду — могли зайти в спальню или подняться на второй этаж. Я хотел кинуться в дом, остановить их. Но потом передумал: зачем, что я этим исправлю? Видимо, Катя говорила правду, и мой брат — патологический лгун и бабник.

Затем в гостиной включился свет. Уже и без телефона стало все хорошо видно. Они целовались и на ходу стягивали с себя одежду. Мне было противно на это смотреть.

Когда я собирался уже уйти оттуда, я снова услышал звук калитки с другой стороны и остался.

Долго никто не появлялся, подумал, что показалось, затем я все-таки разглядел фигуру — я узнал этот силуэт даже в темноте и со спины.

Ирина. Но как?

Она стояла и смотрела, затем опустилась на корточки. Я хотел подойти и увести ее оттуда, но не смог приблизиться. Боялся испугать.

Когда она убежала, я тоже кинулся к своей машине. Долго ехал за ней следом, она даже не заметила. Неудивительно: представляю, в каком она была состоянии.

Мне стыдно в этом признаться даже самому себе, но я почувствовал облегчение, когда она это тоже увидела.

Проклятье, я даже обрадовался. Хотя понимал, что ей больно,

Все-таки это истина: все тайное рано или поздно становится явным.

И хорошо, что она узнала это не от меня, потому что я не смог бы молчать. Но и рассказать самому о таком ей было бы мучительно.

Она долго ехала, потом вышла из машины. Я пошёл за ней. На улице почти никого не было, но она меня не заметила. Ира не оборачивалась и не смотрела по сторонам.

Конечно, она не ожидала такого от моего брата. Я тоже не ожидал. Я не знал, что делать. Если бы она мне позвонила, я бы подошёл к ней. А так — она как будто была в себе, и я не хотел доставлять ей лишнее беспокойство.

Испугался, когда она стояла на мосту. Хотел уже подойти, но она развернулась и пошла обратно, как будто пришла в себя, наконец. Но меня все равно не заметила. Так и уехала. «Проводил» ее до дома матери и уехал. Чувствовал себя невидимкой. Сначала весь вечер следил за Андреем, а потом всю ночь охранял Иру.

Затем я стал ждать вестей: что они крупно поссорились, что они разводятся, поругались. Да любых вестей. Но было тихо. Я не понимал: неужели она собралась простить его и сделать вид, что ничего не было?

Не мог в это поверить: она не такая. Она честная, и я думал, что она не способна такое простить.

Обрадовался, когда она написала мне и попросила приехать в гости. Но никак не ожидал дальнейшего развития событий. Это тоже было на неё не похоже.

Конечно, я сразу понял, что я здесь ни при чем. Что она выбрала меня случайно. Что ей просто надо было поступить с Андреем так же, как он поступил с ней. Надо было отказаться, но я не мог. Конечно, не мог.

Потому что все было, как сбывшейся сон: девушка, которую я давно люблю, сама меня целует. И я могу беспрепятственно обнимать и целовать ее в ответ.

Ира считает, что она использовала меня для мести. А на самом деле это я воспользовался моментом и поддался своим тайным желаниям. Страсть меня ослепила.

Я знал, что, если займусь с ней любовью, для меня это будет губительным. Она и без близости была для меня наркотиком, от которого я не мог отказаться. А уж после — мне страшно представить.

Но она хотела отомстить, просто облегчить свою боль — не знаю. Если ей стало лучше — хорошо.

Между нами был не секс. Это было просто что-то невероятное, чему я не могу найти слов, конечно, только с моей стороны было так, потому что я люблю ее. Но я почувствовал, что и для неё это была не просто измена, а как будто какое-то исцеление, как будто способ немного унять свою рану.

После того, что между нами случилось, я уверился, что мне нужна только она, что мы идеально друг другу подходим.

Жалею я теперь только об одном: что тогда, когда в неё влюбился, не стал добиваться, потому что Андрей мой брат. Если бы стал, может, не было бы сейчас столько проблем у всех нас.

Я знал, что он все испортит. Что он не будет ее по-настоящему любить. Хотя и надеялся, что ошибаюсь.

Я решил не откладывать своё признание, хотя и понимал, что в один день: и месть, и расставание, и мои слова любви — все очень много.

Когда она проснулась на следующий день после моего признания, сразу мне так и сказала за завтраком:

— Извини, я сейчас, правда не готова ни к каким новым отношениям.

Спокойно ей ответил:

— Я все понимаю. Я вчера тебе сказал, просто потому что мне надоело это скрывать, а ждать я умею и буду ждать столько сколько нужно.

Мне показалось, что щеки у неё запылали — это хороший знак.

— Я после работы посмотрю несколько квартир поблизости от школы, я уже договорилась.

— Ир, ну ты можешь остаться здесь столько, сколько нужно, я не буду приставать, обещаю, — я вроде как хотел пошутить, но получилось, что сказал серьёзным тоном.

— Нет, мне самой так будет лучше. Сейчас начнётся бракоразводный процесс, и не лучшая идея — жить у тебя.

— Слушай, я придумал. У меня есть ещё одна квартира. Она не такая большая, как эта, и в старом панельном здании… Хотел продать. Ну в общем, можешь там остановиться. Наверняка ведь снимешь ещё хуже и за большие деньги.

Она подумала несколько минут.

— А кто-то ещё знает про ту твою квартиру?

— Нет, я вообще ее купил не так давно. Другу нужны были срочно деньги, и квартиру никак не мог продать за нужную ему сумму. Вот я и купил.

— Ладно, я согласна, если она, правда, у тебя пустует.

Мы поехали каждый на своей машине на работу. Я был рад, что она не сказала мне точное «нет». Просто не готова к отношениям — это я могу понять. Ещё мне нравилось, что мы, несмотря на то, что между нами вчера произошло, по-прежнему могли непринуждённо разговаривать и шутить друг с другом.

На работе Андрей не появился. Я позвонил тому знакомому из бара и узнал, что ушёл он оттуда только ночью.

Может быть, я плохой брат, но мне не было его жаль. Андрей сам загнал себя в угол своими поступками, чего теперь горевать?

Ко мне в кабинет в разгар рабочего дня зашёл отец. Обычно он вообще не появляется в офисе: уже давно отошёл от дел и все передал нам.

— Ты знаешь, что стряслось у Иры с Андреем? — без приветствия начал он.

— А ты у Андрея не пробовал спрашивать?

Отец махнул рукой.

Вчера позвонил матери, мы ничего не поняли, пьяный. Приехали в квартиру — все вещи разбросаны. Иры нет. Сегодня просыпается от пьянки. Твоя мать поедет сегодня в школу к Ире.

— Не надо этого. Они сами разберутся, — выпалил я, не подумав.

Отец грозно посмотрел на меня.

— Платон, мы должны помочь сохранить семью, какие сами разберутся.

Как бы ни хотел я вмешиваться в это дело, а, видимо, придётся, я решил рассказать все как есть.

— Андрей изменял Ирине, она узнала.

Отец нахмурился, но я не увидел на его лице признаки удивления. Неужели и он знал?

— Неприятно, конечно, но простить можно.

— Она не будет его прощать, — сказал я и встал из-за стола.

— Да что с тобой, Платон? Ты хочешь, чтобы твой брат развёлся? У всех бывают трудности, и у нас с твоей матерью были.

— Такого не было. Ты просто встаёшь на сторону Андрея, потому что он твой сын, вы всегда его оправдывали, что бы он ни натворил. Но ты представь, если бы Ира была твоей дочерью, стал бы ты ей советовать сохранить семью, — я сам и не заметил, как начал кричать и злиться.

— Успокойся!

Но успокоился я только тогда, когда отец ушёл. Мы перешли на личности и обругали друг друга. Сейчас, остыв, мне стало стыдно за свои слова.

Гнев, который предназначался моему брату, я обрушил на отца. Хотя он ни в чем не виноват, просто хотел помочь.

А может, я заранее готовился к тому, что когда-нибудь родители узнают о моих чувствах к Ире. Вот тогда будет настоящий скандал. Но я готов через все это пройти. Когда-нибудь они поймут.