Глава 4. Никому не нужна

Сестра продолжала переписываться с кем-то в телефоне, тем самым обозначив конец нашего разговора.

Ну нет так нет — хрен с тобой. В целом, мне и самой больше нечего было добавить.

Мой муж годами изменял мне, не скрывая своих любовниц. Таскал их по вечеринкам, по дискотекам…

А я? Я охотно верила каждому его слову, когда он звонил и говорил, что задержится на работе.

Ну и дура же я! Ещё какая.

Осознанно выбирала верить во враньё и примитивную ложь.

Вот теперь моя наивность вернула должок.

Душа горела синим пламенем. Макс никогда не скрывал, что не любит меня, но я упорно хотела верить, что однажды он взглянет на меня иначе.

Я поднялась со стула, ополоснула чашку после выпитого травяного чая и, оставив сестру на кухне, пошла в гостиную.

Нашла в скрытом отсеке дивана старые простыни и подушку, постелила их.

Усталость и апатия накрывали с головой.

Я не могла пошевелить ни одной частью тела, а мысли метались в черепной коробке, как бешеные.

Сняла с себя платье, аккуратно повесила его на спинку дивана и юркнула под одеяло. На первом этаже дома всегда было холодно, поэтому я свернулась калачиком, подтянув колени к груди, натянула край одеяла до самого носа и начала считать овец, отгоняя мысли о Максиме.

Не заметила, как уснула.

Утро встретило меня громкими голосами.

Я открыла глаза — и сразу наткнулась на недовольный взгляд отца. Внутри что-то сжалось в тугой узел.

— Доброе утро, пап, — хрипло поздоровалась я.

— Доброе, Катя. Одевайся, позавтракай — потом зайдёшь ко мне в кабинет, поговорим.

Он выглядел мрачным, как грозовая туча.

Я, конечно, догадывалась, что особой радости с его стороны ждать не стоит. Но где-то глубоко внутри всё же теплилась надежда на понимание и на хотя бы крошечную поддержку.

Из-за его спины выглянула взволнованная мама, с тревогой в глазах. Она, кажется, уже всё поняла: мой ночлег в родительском доме означал серьёзные проблемы.

— Милая, что случилось? — тихо спросила мама, когда отец поднялся на второй этаж.

— Мам, мы с Максом разводимся.

— Ох, родная… — мама подошла и крепко обняла меня.

Она не смогла бы проявить чувств при отце, поэтому каждый её жест сейчас был особенно дорог.

Увидев мою боль, мама сжала меня сильнее в своих объятиях.

Я тоже её крепко обняла и, не выдержав нахлынувших эмоций, всё-таки разревелась.

— Тш-ш, — шептала мама, гладя меня по волосам. — Солнышко моё, всё пройдёт.

— Не пройдёт, мам, — заливая её плечо слезами, прошептала я. — Он меня никогда не любил. И всё время изменял.

— А ты его любила?

— Очень сильно, мама. Я готова была ради него на всё.

— Значит, не твой человек он, — сказала мама спокойно. — Настоящий не предаст и не обманет.

— Тебе, может, кажется, что ты любила Максима, но, доченька, ты просто хотела в это верить.

Я замотала головой.

Нет. Нет! Я жила им, дышала. Готова была умереть ради него до сегодняшней ночи.

Но после увиденного — никогда. Никогда не смогу простить.

— Пойдём, я накормлю тебя вкусным завтраком, а потом пойдёшь к отцу, — улыбнулась мама, когда я чуть успокоилась.

— Хорошо, мам.

Идея с завтраком оказалась глупой.

Передо мной стояла ароматная тарелка овсянки с клубничным мёдом, тосты с сыром и ветчиной, но кусок не лез в горло.

Единственное, что я смогла осилить, — мой любимый американо с горячим молоком и двумя ложками сахара.

Ради приличия я съела пару ложек каши, поблагодарила маму и пошла к отцу.

— Что моя непутёвая дочь на этот раз учудила? — процедил он, как только я вошла в кабинет и села напротив.

— Пап, мне Максим изменяет.

— И что? — его бровь взлетела вверх.

— Как «что»? Пап, он мне изменяет! Как я могу с ним дальше жить?

— Очень просто. Как все остальные.

— Я не могу без любви и без верности жить с человеком.

— Ты с какого розового единорога упала? — хмыкнул он. — Ваш брак с Максимом был заключён по договору. Какая, к чёрту, верность? Хватит играть комедию. Прекрати реветь и возвращайся домой к мужу.

— Нет! — я резко подняла глаза, в которых снова предательски защипало. — Я не вернусь к нему!

Неужели он не понимает? Как можно жить с человеком после того, что я увидела? Да никогда!

Отец посмотрел на меня так, что я невольно съёжилась в кресле.

Он всегда был тираном. И по отношению к маме тоже. Обижал её бесчисленное количество раз.

Я пыталась заступаться, но каждый раз получала затрещину. Помню, как однажды мама пришла в мою комнату и попросила больше не вмешиваться.Тогда я впервые осознала, что она от него не уйдёт. А мне придётся смириться.

— Значит так! — вена на его лбу вздулась. Он вскочил и, упершись руками в стол, заорал:

— Ты кто вообще такая, чтобы портить мне бизнес?! Я не собираюсь терять из-за тебя миллионы! Поняла?!

Я смотрела на него и понимала: в этом доме никто не сможет меня защитить — даже от него самого.

Но в этот раз я точно не собиралась сдаваться.

— Я подаю на развод, папа. Можешь лишить меня поддержки, выгнать из дома, но я не вернусь к нему!

— В таком случае, — прорычал он, — я не хочу тебя видеть в своём доме. Либо берёшь себя в руки и возвращаешься к Максиму, либо на выход!

— Хорошо, — выдохнула я. — Я уйду.

— И не смей просить помощи у матери, — пригрозил он. — Иначе я заблокирую её счета!