Глава 44. Знакомство

Отца Максима было не узнать. И дело не в огромном количестве трубок и проводов, к которым он был подключён и которые снабжали его необходимыми для поддержания жизни веществами. Некогда живой, здоровый и жизнерадостный мужчина изменился до неузнаваемости. Впалые скулы, тонкий нос — всё это было свидетельством чудовищного преступления, совершённого против семьи Витебских.

Максим сжал челюсти. Его пальцы, крепко удерживающие переноску с дочкой, побелели. Он сдерживал эмоции, хотя по его хмурому выражению лица я понимала, что самоконтроль даётся ему с трудом.

— Привет, пап. Я хочу тебя кое с кем познакомить, — тихим, хрипловатым голосом он говорил с отцом так, будто тот всё слышит и понимает.

Максим поставил переноску на стол и аккуратно, с большой осторожностью взял на руки дочь. Я не хотела мешать этому моменту и просто наблюдала со стороны.

Она меняла его. Дочка лепила из него человека, и я была безмерно рада, что он может быть нормальным. Возможно, когда-нибудь он встретит подходящую девушку, которую сможет осчастливить и которая поможет ему стать настоящим мужчиной.

От того что её внезапно взяли на ручки, Алёнка испугалась: резко открыла свои маленькие глазки и, испугавшись, пустилась хныкать. Макс укачивал её, переминаясь с ноги на ногу и слегка пританцовывая.

У меня на глазах выступили слёзы. Уже который раз за последнюю неделю я ощутила трепет в груди.

— Ну и чего мы плачем? — Максим смягчил голос, сюсюкаясь с дочкой.

Алёнкины всхлипы лишь усилились. Знает, чувствует маленькая хитрюга, что папочка её любит.

— Макс, только ты, пожалуйста, аккуратно… — робко вставила я свои пять копеек.

— Кать, ну за кого ты меня принимаешь? — с напускной обидой улыбнулся он.

— Да я так, на всякий случай… — я закусила уголок губы, прекрасно зная, что он намеренно никогда не обидит дочь.

— Подойди сюда, — кивнул он головой.

Я вскинула брови.

— Не бойся, не укушу, — тихо рассмеялся он.

Я недоверчиво посмотрела на него, но всё равно подошла. Его руки едва коснулись моей талии, и этого хватило, чтобы по всему телу пробежали мурашки. Чёртов Витебский. Закатить истерику и потребовать, чтобы он убрал свои руки, было не вариант. Он подгадал, зная, что я не отпряну. Хитрец.

Алёнка продолжала всхлипывать, лёжа на его руке. Придвинув стулья ближе к кровати, мы оба застыли на несколько мгновений. Я не могла вымолвить ни слова.

Максим прервал молчание первым.

— Пап, — тихо продолжил он, — это Алёна. Твоя внучка.

Малышка перестала всхлипывать. Её взгляд зацепился за провода или за что-то ещё. Макс поправил её бодик и шапочку, которая чуть сползала с одного ушка.

— А это Катя, пап, — последовало ещё одно лёгкое прикосновение к моей спине.

— Спасибо вам за всё, — из моей груди вырвался внезапный всхлип.

Я будто наконец поняла масштабы трагедии. Словно только сейчас осознала, что благодаря Алексею Витебскому осталась живой и невредимой. А главное — смогла выносить и родить дочку.

Максим сжал моё плечо в жесте поддержки. И впервые мне не захотелось его оттолкнуть. Потому что так горько, так одиноко мне не было даже после нашего расставания.

У меня есть семья. Мама, отец, сестра. Но мы настолько чужие друг другу, что я знаю: случись что со мной, только мама оплакивала бы меня. Лерке о беременности и о родах я до сих пор так и не сказала, и знаю, что мама тоже молчит.

Разве нашу семью Лисевских можно назвать семьёй? Мы просто никто. Чужие.

И это осознание быстрее пули вонзилось мне в сердце. Я прикрыла рот рукой, чтобы окончательно не испугать дочку, которая только-только успокоилась.

Заметив моё состояние, Максим запаниковал.

— Кать, чем помочь? — взволнованно спросил он, удерживая дочку.

— Ничего, всё в порядке. Это от избытка чувств. Я пойду умоюсь, хорошо? Скоро вернусь.

Он кивнул, нехотя отпуская меня. Это читалось в его мрачном взгляде.

— До туалета и обратно. Хорошо? Охранник тебя сопроводит.

— Хорошо, — выдохнув, я поднялась со стула и вышла в коридор.