Глава 7. ОН

Вваливаюсь в ближайший туалет. Усаживаю Женю на раковину. Гляжу обезумевшим взглядом на нее растрепанную. Она проклятиями сыплет. Говорит, что ненавидит меня. Говорит, что никогда не простит. И чтобы я не приближался…

А в глазах застыло интригующее смущение. Не такое, как бывало раньше в наши редкие моменты близости. Что-то новенькое. Будто дело вовсе не в том, что она ненавидит меня и ей противны мои прикосновения.

Она боится.

Боится остаться со мной наедине. Боится, что мои прикосновения ей вовсе не противны, как ей бы того хотелось. Боится, что я об этом узнаю…

Значит моя малышка хочет меня? Это предположение вынуждает мотор работать усердней.

— Больше никогда не появляйся в моей жизни! — продолжает упорствовать, глядя мне в глаза. — Не хочу тебя больше видеть…

— А я хочу тебя, — перебиваю ее неостановимый поток.

Давится словами и глядит на меня своими огромными карими глазищами.

Вся кровь из моего мозга еще при первом взгляде на нее отхлынула вниз, поэтому соображается туго. От того и контролировать свой язык не выходит:

— Ты очень красивая, малышка.

— С каких это пор? — икает от моего неожиданного откровения.

— Всегда, — пожимаю плечами. — Я говорил только о возрасте и моих личных предпочтениях. Но я всегда считал тебя красивой. А предпочтениям, оказывается, свойственно меняться.

— Хочешь сказать, я уже не такая маленькая, как неделю назад?! «Какой мужик в твоем возрасте, без извращенных отклонений, увидит во мне женщину?» — цитирует она мои опрометчивые слова. — Забыл уже?! — заводится новой истерикой. — Ты дядька взрослый, а я малышка, которая не подходит для твоей активной половой жизни!

— Все правильно, — киваю. — Ты все такая же малышка. А я дядька. И ты не подходишь для моих пристрастий и темперамента по элементарным доводам здравого смысла и морали. Ну не готов я был перешагнуть через свою адекватность и делать что-то нехорошее и неприличное с таким ангелом как ты. Это же противоестественно, неправильно, будто я маньяк какой-то…

— Прекрасно! — вопит с надрывом мне в лицо. — Так вот и отправляйся к своим потаскухам, с которыми готов, не чувствуя себя маньяком!

Дергается. Хочет уйти.

Сжимаю ладонями ее тонкую талию:

— Теперь поздно.

— Что поздно?!

— Я уже переступил свою адекватность. Может я и правда больной на всю голову, но я хочу тебя.

Открывает рот. Тут же закрывает. В шоке отводит взгляд:

— Это больше не мои проблемы! Я тебе больше не жена!

— Мы оба знаем, что это ложь, — начинаю заводиться.

— Это не ложь, а вопрос времени, — с вызовом смотрит на меня. — Но к моему телу ты больше не прикоснешься, — и слова звучат как вызов. — Так что отпусти меня. Я сегодня еще рассчитываю найти кого-то, кому отдам то, чего ты не оценил…

Отталкивает меня и слезает с раковины, наплевав на свои босые ноги. Протискивается к двери. Поддаюсь только потому что чувствую, как перестаю себя контролировать. Во мне закипает бешенство, порожденное ее последней фразой.

— Ты не можешь никому отдать то, что принадлежит мне, — угрожающе предупреждаю, возвышаясь над ней.

— Да пойми ты, не принадлежит, — цедит она сухо, со злостью поднимая на меня глаза. — Больше не принадлежит, Герман! Мое тело — только мое, — назло скидывает мой пиджак, обнажая острые плечики, возвращает его мне, собирает свои волосы обратно в хвост. — И я единолично распоряжаюсь, что мне с ним делать: красить ли или отрезать волосы, носить вызывающие платья и макияж, худеть ли, толстеть, завязывать волосы или отдаваться другим мужчинам! Я может прямо сейчас пойду и займусь сексом с первым встречным! А может и с несколькими! Не все ж тебе перебирать! Кто угодно лучше! Лишь бы не с тобой! — резко отворачивается и дергает ручку двери.

Ну сука! Нарочно же провоцирует.

Одним резким движением ловлю ее гребанный хвост. Наматываю его на кулак, так как мечтал сделать с самого начала вечера. Прижимаю мелкую к себе и, отвернувшись вместе с ней от двери, кладу ее грудью на раковину.

— Значит, кто угодно лучше? — рокочу, чувствуя, как на мои глаза наползает кровавая пелена.

Она пытается вырваться, что-то возмущенно кричит, но я больше не слушаю ее провокаций.

— С несколькими, говоришь? — продолжает меня накрывать бешенство. — Раз захотела попробовать себя в роли шлюхи, то, пожалуй, я на правах мужа начну первым.

— Не смей! Не смей, Герман!!! — старается извернуться, царапает острыми когтями мои руки. Но куда ей против меня.

Рывком задираю ее платье, и разрываю на ней трусики. У меня стоит до боли. Какого хера я сдерживаюсь?! Разве не на то и нужна жена?

— Клянусь, я пойду в полицию, — кричит, — если ты снова…

Стягиваю с себя брюки вместе с боксерами, и резко вхожу во влажные створки. Мокрая, блядь! Так и знал…

Ее рот открывается от неожиданности. Тонкие пальчики вцепляются в край раковины. А глаза закатываются от удовольствия.

Значит я не ошибся. Ей зашла моя грубая игра в прошлый раз.

Боже, я уже готов кончить… Какая же она тесная. Усиливаю натиск, наблюдая за реакцией маленькой сучки через зеркало. Кусает губы, сдерживая стоны. Звонко шлепаю ее по заднице, вынуждая ее закричать:

— Ты животное, Герман! Грязное мерзкое животное! Отпусти меня!

Не слишком нежничая прихватываю свою девочку за горло, и прижимаю ее худенькую спинку, затянутую в платье, к своему торсу. Охренеть, как она сексуально смотрится на моем фоне. Умопомрачительно красивая. И почему я раньше не замечал? Может так кажется только когда я в ней?

Женя пытается смотреть зло из-под непривычно темных растрепанных волос. Кажется, хочет выглядеть уязвлённой. Но выходит не слишком правдоподобно. Я вижу, что ей хорошо, едва ли не больше, чем мне самому. Чувствую это каждым своим напряженным мускулом. Членом, пульсирующим в ней.

Удивительная. Она вроде похожа на мою жену. А вроде и совсем нет. Ощущение, что мы играем с ней в какую-то правдоподобную ролевую игру.

— Признайся, ты ведьма? — шепчу ей на ушко, целую плечико, прохожусь языком по шее, наблюдая в зеркале за ее реакцией.

— Будь ты проклят, Князев! — вместо ответа. Только дыхание сбивается от моих прикосновений.

— Я так и понял, — ухмыляюсь. — Прокляла меня, за то, что я тебя обидел. И теперь я кроме тебя даже думать ни о ком не могу…

— Какая досада: жена заняла все мысли своим уходом, что и на шлюх времени не осталось, — язвит она, дергаясь в моих руках. — Скоро у тебя и не встанет ни на одну из них! — глядит на меня своими черными глазами, хищно щурясь. Будто и правда заговаривает меня. Аж мурашки по коже. — А я тебе больше никогда не достанусь, так и знай!

Зажимаю ей рот рукой, осознавая, что сейчас могу воздействовать на нее только физически. Грубо насаживаю ее на себя. Однако у меня стойкое ощущение, что сейчас тот, кого грубо имеют — это я. Будто правила игры поменялись и теперь я тут ведомый. А она очень умело ведущая.

Не могу сказать, что мне не нравится эта ее непривычная дерзость. Но отчасти это и бесит. Я не привык, чтобы мной управляли. Тем более женщины. Обычно я контролирую все сам, а тут даже собственный оргазм мне не подвластен.

Я смотрю на нее, как безумный пожираю взглядом. Босая, на цыпочках на этом грязном полу. Подставляет свою бледную попку моим агрессивным толчкам. Кусает губы. Царапает мои руки, обвивающие ее стройное тело. Я просто не могу не кончить, глядя на все это. Но не могу позволить себе сделать это раньше нее.

Выхожу из ее тесного нутра. Разворачиваю Женю к себе лицом, усаживая ее на пьедестал раковины. Опускаюсь на колени перед своей женой. Закидываю ее стройные ножки на свои плечи и нетерпеливо врезаюсь языком в ее влажные створки.

Боже, она даже на вкус лучше всех, кого я успел попробовать за свои тридцать четыре. Новенькая. Все потому что я идиот недооценил. Недотрахал.

Вставляю в нее палец, не сбавляя оборотов языком. Охренеть, она узкая даже для пальцев. Ритмично давлю подушечкой на переднюю стенку. Женя громко стонет. Запускает руку мне в волосы, притягивает меня к себе, так властно и естественно, что я даже поднимаю глаза, желая убедиться, что это все еще моя жена.

Она смотрит на меня из-под разметавшихся волос. Недоуменно и как-то пьяно:

— Ненавижу тебя, Князев, — стонет зло.

— Это хорошо, малышка. Так и должно быть, моя сладкая, — выдыхаю, обдавая ее плоть своим разгоряченным дыханием. — Но это пройдёт. Я позабочусь об этом…

Чувствую, как она содрогается от моих пальцев. Прихватываю губами маленькую бусину, посасывая ее, помогая малышке получить оргазм.

Плавно вожу рукой по своему стволу, желая хоть немного сбросить напряжение. Не выходит. Хочу кончить вместе с ней. Срочно!

Поднимаюсь. Вхожу плавно, и резко ускоряюсь. Целую Женю в губы. Грязно и глубоко. Игнорируя ее вялые протесты. Обнимаю за талию.

Это все так странно. Секс с женой, которую я и всерьез-то никогда не воспринимал. А теперь не хочу останавливаться, при том, что готов кончить от каждого ее вздоха.

Она кусает меня за язык до острой боли, и я взрываюсь оргазмом:

— Моя львица, — хриплю в ее ротик, целую ее губки. — Моя маленькая львица. Только моя. Я тебя никогда не отпущу…