Глава 27

Варя

Сердце замирает от радости, когда машина мужа въезжает во двор. Выключаю утюг, вешаю рубашку Егора на плечики и выбегаю из хозблока. В спальне стягиваю домашние штаны и футболку, влезаю в хлопковое светлое платье с глубоким вырезом. Глянув в окно, замираю. Егор обычно всегда спешит к дому, а тут вдруг встал с поникшей головой у машины и упёрся руками в бампер. Может заболел или на работе какие проблемы? Кинув на себя взгляд в зеркало, выхожу в коридор и заглядываю в детскую.

– Машенька, Серёжа, папа приехал.

– Я папе послание делаю! – Маша показывает мне альбомный лист, сложенный вдвое. На нём нарисованы человечки, судя по их количеству и пропорциям – наша семья.

– Больше похоже на открытку, – интуиция подсказывает мне, что Егору сейчас не до посланий.

– Открытку дарят на праздник. А это послание – подарок со смыслом! – Машенька кладёт на стол рисунок и, схватив синий карандаш, наносит последние штрихи.

Екатерина Степановна подводит ко мне Серёжу, который пока ходит только когда его держат за руки. Он браво шагает, печатая шаг по дубовому паркету. Добравшись до меня, он поднимает на меня глаза. Сын маленькая копия Егора. Сажусь на корточки и обнимаю его. Серёжа говорит пока только по слогам.

– Ма-ма!

– Папа приехал, Серёж! Пойдём встречать, – подхватываю его на руки.

– Варенька! – восклицает Екатерина Степановна.

– Да он лёгкий! – тем не менее ставлю сына на пол. – Пойдём за ручку, родной. Маша! Встречаем папу!

Мы успеваем, не торопясь, спуститься по лестнице, но Егор всё ещё на улице. Присаживаюсь на пуф и беру Серёжу к себе на колени.

– Смотри, – Машенька протягивает мне открытку.

– Это мы где? – с улыбкой рассматриваю дочкин рисунок. Наша семья отдыхает море среди пальм.

Маша заговорщицки шепчет.

– Баба Аря звонила. Сказала, чтобы я такую открытку нарисовала. Папа посмотрит и сразу захочет на море.

– Я бы не отказалась погреться на солнышке.

Егор входит в дом мрачнее тучи, но, увидев нас, тут же расцветает.

– Это кто тут меня встречает? – он наклоняется и, едва коснувшись губами моей щеки, подхватывает Серёжу на руки. Морщусь от еле уловимого, но такого противного запаха духов. Сегодня меня уже чуть не стошнило от него в батутном центре. Но откуда так пахнуло. С подозрением смотрю на мужа. Он подбрасывает сына. – Ах, ты ж мой богатырь!

– Па-па! Ма-бу, ша-па, ца.

– Ты мой болтун!

Егор присаживается на корточки, придерживая Серёжу.

– А кто тут папина принцесса? – муж обнимает свободной рукой Машеньку. – Целуй папку!

Машенька, одарив отца поцелуем, вручает ему открытку.

– Это тебе.

– Ой как красиво! А чего ты маму такую толстую нарисовала?

– У неё в животике детки.

– И их много? – Егор вопросительно смотрит на меня.

– Я не в курсе, – пожимаю плечами, сидя в полном раздрае. Может показалось?

– Вот, – Маша с уверенностью показывает три пальца. – Я тут видела по телевизору. Там тётю показывали. Она сразу много родила.

– А, ну это по телевизору, – мне кажется Егор выдыхает с облегчением. Я тоже, но меня задевает реакция мужа. Поправляю платье на груди.

– Тут море, – тычет дочка пальчиком в рисунок. – Видишь.

– Вижу, – Егор поднимается и сажает Серёжу мне на колени.

– Мы туда все поедем, – Маша продвигает идею дальше.

– Скоро? – Егор скидывает ботинки и небрежно задвигает их к стене.

– Завтра, – с уверенностью кивает дочь.

– Я завтра работаю, Маш.

– После работы, – Машенька складывает руки у груди. – Ну, папочка! Ну, пожалуйста.

– Подумаем, Маш, – похоже, у Егора сдыхают батарейки. Он возвращает Машеньке рисунок. – Варюш, я буду у себя в кабинете. Мне нужно сделать пару звонков. Накрывай ужин.

– Это я тебе нарисовала.

– А, спасибо, – муж забирает подарок и трёт переносицу.

– Пап, я сегодня на батуте прыгала, – распахнув глаза, делится радостью Машенька.

– Мама присылала мне, видео, – Егор треплет дочку по светлым волосам и уходит.

Провожаю взглядом мужа, удаляющегося по коридору. Обнимаю расстроенную Машеньку.

– Папа устал, зай.

– Ему не понравилась открытка, – в голосе Машеньки сплошная горечь.

– Понравилась. Просто такие послания нужно вручать только сытому и отдохнувшему мужчине. Давайте, я провожу вас с Серёжей в детскую.

Пётр Ильич приготовил сегодня на ужин утку с яблоками, и я достаю на стол бутылку «Рислинга». Дети уже поели, так что сервирую стол для двоих. В качестве закуски собираю на скорую руку сырную тарелку, достаю оливки, «макашечки», как называет Егор соусы для сыра. Задёрнув шторы, зажигаю свечи и замираю в ожидании. То и дело поглядываю на часы, воск слезами сбегает по свечам.

Не выдержав, иду звать Егора. Постучав, заглядываю в кабинет и застаю мужа, сидящего с телефоном возле початой бутылки коньяка.

– Что-то случилось, Егор?

– Я же сказал, сейчас приду.

Возвращаюсь в гостиную, включив свет, задуваю свечи и сажусь на диван. Всю неделю Егор был таким внимательным, а сегодня его словно подменили. Больше всего мне обидно за Машеньку. Дети всегда встречали у порога отца, и он никогда не был столь равнодушен. Все его поцелуйчики у порога показались мне сейчас фальшью. Ладно, посмотрим, что он скажет.

Егор входит в гостиную и молча садится за стол. Не шелохнувшись, сижу на диване. Он удивлённо смотрит на меня.

– Чего надулась, как хомячок? Что там на ужин?

– Всё, что есть на столе.

– Так положи мне… Пожалуйста.

Если бы Егор не добавил к своим словам «пожалуйста», я бы психанула и ушла. Встаю и кладу ему в тарелку из одной металлической латки, подогреваемой чайными свечами, утку из другой – пюре из сельдерея.

– Пожалуйста. Вино, я полагаю, ты уже не будешь.

– Правильно полагаешь, – Егор принимается за еду, приходится последовать его примеру.

Не прикоснувшись больше ни к чему из еды, Егор откидывается на стуле. Под его пристальным взглядом кусок не лезет в горло.

– Варя, ты прости. День сегодня какой-то… Ну без мата не скажешь.

– Маша обиделась.

– Привезу ей завтра новую куклу.

– Тут подарками не откупишься.

– Хорошо. Я зайду к ней перед сном.

– Убирать со стола или ещё что-нибудь будешь?

– Убирай.

Хожу мимо Егора с посудой и мне не нравится то, как он смотрит на меня. То ли оценивающе, то ли настороженно. Когда в гостиной всё прибрано, я опираюсь на стол.

– Что случилось, Егор?

– Я тебе уже сказал.

– И потому что у тебя был такой хреновый день, ты не спускаешь с меня глаз весь вечер.

– Я любуюсь тобой, – усмехается Егор и встав, усаживает меня на стол. Снова этот приторный запах.

– Не похоже.

Егор спускает платье с моих плеч и рассматривает мою грудь. После того, как я выкормила двоих детей, она уже не та, что раньше, но с новой беременностью всё-таки снова обрела упругие формы.

– Что-то не нравится? – с вызовом спрашиваю я.

– Пойдём в спальню, Варя.