Глава 32

Егор

Варе сделали укол, и она вскоре заснула. Моя бедная, любимая девочка. С глаз словно спала пелена. Варенька моё счастье, моя тихая пристань, она одна в моём сердце. Она и есть сердце моё. Если Варя уйдёт – я не жилец.

Ради чего жить?

Да, конечно, можно жить ради детей. Но Варя…

Пока жена была рядом, я принимал это как должное, но сегодня, когда она выкрикнула про развод, меня словно током долбануло. Какой к чертям развод? Варя – моя женщина! Моя! Из моего ребра вырезана, и небом мне послана.

Варя потеряла ребёнка. Мы потеряли ребёнка… Я даже не успел до конца осознать того, что скоро снова стану отцом. И винить в гибели нашего малыша я могу только себя. Клавка как глиста пробралась в моё нутро и разрослась там до неимоверных размеров.

Это как сожрал что-то немытое и привет. Мойте, господа, руки перед едой и ешьте, не обляпайтесь. А то будете кормить селитёра ненасытного и не понимать откуда у проблемы ноги растут.

Откуда в этой бабе столько злобы? Зачем она отправила видео моей жене? Мы ведь с Клавой даже не спали, да и не обещал я ей ничего. Глупо с её стороны полагать, что я брошу ради таких потрахушек свою семью. Ведь я Клаве так и сказал! Или она так обиделась на меня, что решила добавить мне проблем и свалить в туман?

Глаза б мои Клавку не видели! Но поучить её стоит. Трахаться любит. Могу устроить. Только драть её буду не я… Тьфу, зараза! Пошла вон из моих мыслей, из моей жизни.

Вытягиваюсь на кровати рядом с Варей, подсовываю ей руку под голову, и жена, пребывая во сне, утыкается носом в мою грудь. До чего же в больницах кровати узкие! Но я ни за что не оставлю в таком состоянии мою кроху. Как теперь отогреть её? Как донести мысль, что я не изменял ей, не предавал нашу семью.

Да, виноват, хер на шлюху дёрнулся. Так сказать, чуть не зашёл не в ту дверь. Но ведь не зашёл! Хотя если бы Клавка не дала дёру… Как же хорошо, что дала… Дёру.

Целую Варю в лоб. Она вздрагивает сквозь сон. Шишикаю ей как маленькой. Она и есть маленькая. Даже двадцати пяти ещё нет. Глажу жену, поворачиваюсь на бок, обнимаю обеими руками, вдыхаю лёгкий цветочный аромат её волос. Варя пахнет нежностью и немного молоком. Люблю, люблю, люблю.

Думал, мать убьёт меня сегодня. Такой таз дерьма на меня вывернула. Наверное, она больше хотела девочку, а родился я. Варю она обожает. Моим барышням сегодня не удалось поговорить. Варя спала. Мать поехала к нам домой, сказала, что приедет завтра. Лишь бы не натравила Варю против меня. С неё станется. Когда отец рассказал про змей, я просто в осадок выпал.

Я плохо, но помню, как мать ни с того ни с сего притащила домой террариумы с питонами. Может поэтому мне и не понять панического страха отца к этим тварям. Не люблю змей, но и не боюсь. Мать давала мне их подержать, я гладил их, мир не перевернулся.

Интересно, конечно, как бы я отреагировал, если бы вместо Вари в постели обнаружил парочку рептилий? Паниковать бы не стал, но не обрадовался бы точно. Кстати, а с чего это вдруг после встречи с моей матерью Варя взялась выспрашивать, чего я больше всего боюсь на свете?

Холодею, на минуту представив себя в закрытом гробу. Аж мурашки за шиворот пробираются. Надеюсь, Варе хватит ума не запирать меня там. Да и вряд ли ей удастся меня уговорить туда забраться. И где она гроб возьмёт? Нервный смешок срывается с губ.

Варя не Арина, хотя, мне раньше казалось, что жена даже так громко орать не может. Обычно тихая, спокойная, ласковая, она голосила сегодня, как раненый зверь. Мой раненый зверёк. И ранил её я. Доигрался, долбонавт!

Засыпаю лишь под утро, и меня будит медсестра.

– Мне нужно уколы сделать, – шепчет она, теребя меня за плечо. – Куда вы забрались вообще? Вон же кровать ещё есть.

– К любимой жене, – неохотно вытягиваю руку из-под Вариной головы. Так и проспали всю ночь в обнимку. С губ жены слетает лёгкий вздох.

– К любимой! Ага, – бормочет сестра.

Похоже, вся больница в курсе моего неблаговидного поступка. Мать вчера еле оттащили от меня, когда она рвала на мне одежду и орала на всю округу. Но это мать, а у других нет такого права. Да и платная палата в этой больнице стоит не три копейки.

– Вы что-то сказали? – поднимаюсь с кровати и, сунув руки в карманы, наступаю на медсестру.

Она, поджав губы, утыкается взглядом в пол. Сажусь на соседнюю кровать и смотрю, как медсестра склоняется над Варей.

– Как вы себя чувствуете?

– Что? Где я? – трёт Варя глаза, и тихо стонет. – Не-ет! – отворачивается к стене.

– Тихо, моя хорошая, – воркует медсестра и снимает с Вари одеяло. – Сейчас пару укольчиков сделаю и ещё поспишь.

– Мой муж ушёл?

– Я здесь, – подаю голос.

– Зачем?

– Потому что люблю тебя.

– Ты убил нашего ребёнка.

Медсестра косится на меня, но молча делает своё дело и ретируется. Я снова пересаживаюсь к Варе на кровать.

– Ты не дала мне объясниться… Разнервничалась… Если бы ты не убежала, и мы поговорили…

– Значит, я виновата в том, что произошло? – Варя лежит, уткнувшись взглядом в стену.

– Я с себя вины не снимаю. Но зачем было устраивать такой погром? Ты только разнервничалась ещё больше и, как результат, потеряла сознание.

– Плохой хомяк. Толстый, глупый, злой! Зачем ты живёшь со мной?

– Ты не хомяк. Ты моя маленькая, любимая девочка.

– Твоими стараниями я давно не девочка. У меня двое детей, Егор. И должен был родиться ещё малыш.

– Варя, у нас ещё будут дети.

– Нет.

– Но почему?

– Потому что нас больше нет.