Глава 13
Срываюсь с места со свистом. Не оглядываюсь.
Я итак знаю, кто там…
Чувствую.
Сердце заходится в бешеном ритме. Кровь приливает к голове, до боли в висках. Но паники и страха нет. Всё внимание на дороге. Концентрация на пределе. Выполняю привычные манёвры, благо дорога мне хорошо знакома. На подсознательном уровне уже всё прописано, даже думать не надо. Только внимание.
Да и с машиной своей я срослась уже давно. На слух её чувствую, глаза не нужны. Сколько раз муж мне пытался купить что-нибудь посолиднее, как он выражался, но я свою малышку люблю. Да и без надобности мне солидная машина. Я никуда особо и не ездила. Только по городу. Даже к родителям он меня с водителем отправлял. Иногда правда я своевольничала и гоняла сама, когда он был в отъезде. Ругал он меня всегда за это, если узнавал. Типа опасно же ехать по трассе. Волнуется он. Гад!
Еду с превышением, но мне везёт — ни машин, ни людей в это время особо нет.
Он не должен за мной поехать. Не должен. Не будет за мной бегать. Зачем я ему с такой-то скамейкой запасных?
Но хочется уже побыстрее доехать до места и сесть в автобус, а лучше — в самолёт.
Ехать совсем недалеко и в обычные дни я хожу на работу пешком — люблю прогуляться. С чемоданами же далеко не убежать.
На въезде на стоянку филармонии, звоню Венеру, чтобы помог мне разобраться с багажом.
Дружу с ним практически с первого дня моей работы здесь. Своеобразный он конечно, манерный весь такой. Но у нас вообще нормальных мало. И в отличии от многих других — нормальных, он мне никогда не гадил из-под тишка, и никогда меня не подводил. Всегда за меня заступался.
— Ну слава яйцам! — разливается его манерный голос в динамике, раньше чем я что-либо успела сказать. — Динарочка, ты меня чуть до инфаркта не довела. Ты что творишь вообще. Я тут уже успел все трусы и чайники твои концертные в баулы покидать. А тебя всё нет. Ты за что так со мной?
— Разгрузиться помоги, — перебиваю его тираду…
— Должна будешь
Бросаю трубку и встаю рядом с автобусом, где уже все собрались. Гул стоит такой, что разобрать ничего невозможно. Тут и артисты и провожающие, орут все. Никто не обращает на меня внимания. Все заняты своими делами, кроме администратора, с которой я не жаждала встречи сейчас, совсем. Надеялась, что пронесёт. Но нет, — не пронесло.
— Фомина, чтоб тебя, — орёт она своим зычным басом, — ты что творишь вообще? Венер тут за тебя, можно сказать, голову на плаху положил, а ты звезда такая, шляешься где-то, подводишь нас всех.
Гул затих и все с интересом уставились на меня.
В обычное время я бы струхнула и быстренько извинилась, но сегодня мне всё равно. Не обращаю на неё внимания. Начинаю вытаскивать чемоданы.
Её у нас боятся все, без исключения. Даже мужики взрослые боятся, скрутит в бараний рог одной левой — любого.
Венер выскакивает из-за автобуса и чмокает её в щёку:
— Зубайдушечка, — угомонись дорогая, мы мигом, ты даже моргнуть не успеешь, а мы уже в автобусе сидим, никто ничего и не заметит, — манерно зачёсывает волосы своей пятернёй назад и бежит ко мне.
— Десять минут у вас на всё про всё и по матрёшкам! Всем! — объявляет она ещё громче, но уже не так грозно, и отходит в сторонку покурить.
Остальные тоже, под шумок, решили подымить перед дальней дорогой.
Венер быстро закидывает мои вещи и закрывает багажный отсек. Я успела. Можно выдохнуть.
— Машину отгоню, — смотрю на Венера, — место мне займи у окна.
— Уже занял, — гладит меня по голове, — со мной сидишь красотка.
— Дина — раздаётся рядом знакомый голос и я подпрыгиваю.
Сердце в пятки уходит.
— Это что за крашеный петух рядом с тобой?
Что он делает здесь? Муж прислал? — проносится в голове.
— Не твоё дело, — поднимаю взгляд.
— Ух ты, дерзкая какая стала, — смеётся, — умница.
Смущаюсь от его похвалы. Щёки краской заливаются. Всегда смущаюсь, когда его вижу. Хоть и прошла куча времени с нашей первой встречи, и он больше никогда не позволял себе никаких сомнительных шуточек в мою сторону, я смущаюсь.
Он улыбается. Открыто. Хорошо. Улыбается своей фирменной, немного бесшабашной улыбкой.
Успокаиваюсь, тоже улыбаюсь.
Прошу Венера подождать меня в автобусе. И он послушно отходит в сторону и присоединяется к кучке любителей подымить, хотя сам не курит. Посматривает на меня, контролирует ситуацию. Девочки же откровенно рассматривают Валеру и даже не скрывают этого. Понимаю их. На такого сложно не засмотреться: высокий голубоглазый блондин, с невероятной улыбкой. Когда он улыбается, мир становится как будто ярче и красочнее. Я сама иногда засматривалась на него, хоть и замужем была и мужа своего любила до одури.
— Ты что делаешь здесь? — наконец отмираю.
— Тебя провожаю…
— Аа, — не знаю, что ему сказать на это, растерялась опять.
— Дина, — он наклоняется к моему лицу, обдавая меня своим дыханием, — давай с тобой договоримся сейчас, если тебе что-то будет нужно, то ты мне звонишь в любое время дня и ночи, независимо от твоих отношений с мужем. Договорились?
— У меня всё хорошо, мне ничего не надо…
— Я знаю малыш, что у тебя всё хорошо. По-другому просто быть не может.
— Я не малыш, — огрызаюсь.
— Извини, — поднимает руки, — но знаешь же, некоторые вещи проще мужчине сделать, чем девочке: кран там починить например, шкаф подвинуть или колесо поменять. Ммм? — серьёзно смотрит, только в глазах бешеные чертята скачут.
Я помялась немного и обнаглела:
— Слушай, раз уж ты сам предложил, можешь машину мою в сервис загнать? А то там тук-тук что-то.
— Да не вопрос вообще, ключи давай. Посмотрим где там тук-тук. Тебе её потом куда?
— Не знаю, — пожимаю плечами, — потом решу. Позвоню тогда?
— Конечно. Обнимемся?
— Обойдёшься, — смеюсь.
— Ну тогда в щёчку тебя поцелую? — не сдаётся.
Киваю и показываю пальцем место куда можно поцеловать. Он наклоняется, но не целует, а шепчет:
— В автобус, быстро…
***
Влетаю в автобус. Поняла уже всё.
В жар бросает и одновременно трясёт мелкой дрожью — страшно.
«Что это за прекрасный принц Динарочка» — несётся от кого-то мне в спину.
Венер толкает меня в кресло, почти у самого входа и садится рядом. Он, кажется, всё уже понял. Съезжаю вниз, почти на пол сажусь. Интуитивно закрываю лицо руками.
Венер закрывает шторку и подхватывает меня. Вытягивает из под кресла, прижимает к себе.
Утыкаюсь в его грудь носом.
Колотит нереально, аж зубы стучат.
Зачем он приехал? Что Ему надо от меня? Унизить меня хочет? А Валера зачем припёрся? Может зря я ему ключи от машины оставила…
Чёрт! Как всё непонятно…
Вокруг суета. Шушукания. Все ломанулись к окнам — бесплатный концерт сегодня показывают. В главной роли — муж мой, вход свободный.
Девчонки начинают громко и с выражением комментировать происходящее: — «наша скромница себе любовника завела, — громко объявляет коллега и партнёрша по номеру». И все начинают дружно похихикивать.
Я впиваюсь пальцами в грудь Венера, не контролирую себя.
— Тшшш, — он отдирает мои руки и обнимает. Легко поглаживает спину. Успокаивает.
— Что мне делать? — собираю пальцами его футболку в гармошку, — может выйти?
— Не вздумай. Сиди тихо, без тебя разберутся.
— По местам расселись быстро. Отлипли от окон, — командует Зубайда и все начинаю нехотя рассаживаться по своим местам. — Двери закрываем и вперёд. Время.
— Не могу, дорога перекрыта. Вон смотри, машина поперёк дороги стоит. — отвечает ей водитель
— Дверь открой, — как-то очень спокойно реагирует наш администратор.
Никто ей не перечит. Ей вообще никто никогда не перечит.
Шум открывающейся двери и все затихли. Дышать перестали, в ожидании сольного выхода нашего администратора. Когда наша Родина-Мать выходит на авансцену — все молчат.
— Эй, петухи ощипанные, — этим голосом легко можно построить роту солдат, — чьё корыто модное стоит перед нашим автобусом? Даю вам пять минут на то, чтобы морды друг другу набить и корыто с нашего пути убрать, иначе беру кувалду и отхожу эту модную тачку так, что отец-производитель не узнает.
Тишина…
Один-два-три — считаю. Ничего не происходит. И…
Мы тронулись?
Мы едем…. Да, мы едем…. Точно. Мы точно едем…
Чувствую, как покачивается автобус выполняя манёвры в узких переулочках центра города, как начинает набирать скорость выезжая на шоссе.
И вместе с размеренным покачиванием автобуса, на меня волнами накатывает осознание того, что произошло…
Смогу ли я зализать свои раны вдалеке от него?
Трясёт мелкой дрожью. Слёзы ручьями по щекам. Отходняк начался. Разом все чувства нахлынули: боль, обида, разочарование и жалость. Так жалко себя становится. За что мне всё это? Я ведь просто его любила…
Стискиваю зубы, чтобы не разрыдаться в голос и нечаянно цепляю зубами кожу на груди Венера…
— Эй, — вскрикивает он, — не здесь же, а? — отодвигает мою голову от себя аккуратно. — Давай, Динарочка, успокаивайся. Всё хорошо.
Я отпрянула от него, как от прокажённого:
— Ты что, даже так умеешь?
— Конечно! — ухмыляется. — А ты думала я дебил? Смотри что покажу…, - наклоняется ко мне и берётся пальцами за кончик своих идиотских усиков, тянет и они плавненько так — отклеиваются. — Ну как тебе?
— Ух ты, — выдыхаю, — намного лучше тебе без них. А волосы?
— Блин, Дин, — волосы крашу, да, потому что я, — наклоняется к моему уху, — рыжий!
— Да ладно?
— Да, представляешь! Мама у меня рыжая, папа — рыжий, ну и я тоже. — ржёт, — как же по другому-то, я же их сын. А рыжим, сама понимаешь, в нашем славном коллективе — не место. Вот и приходится краситься. Парик не прокатит. Ещё слетит нафиг. Или кто-нибудь из вас, толстожопых, — опять включает манерное растягивание, — стащит его с меня прямо на сцене. И останусь я без премии, как рыжий.
Я смеюсь, так забавно он это всё рассказывает.
— Венер, слушай, — наклоняюсь к его уху — ты не видел, они там сильно друг друга поколотили? — волнуюсь за них.
— Нет, не сильно, не переживай. — непривычно его нормального видеть, как будто и не он совсем, а кто-то другой, незнакомый. Только глаза его на меня сейчас смотрят, красивые такие глаза, цвета чайного дерева. — Не успели. Их наша мама разогнала. Да успокойся ты — гладит меня по голове, как маленькую. — синяки мужчин украшают. До твоего приезда всё пройдёт и забудется. Спи давай, а то дёрганная вся, лица на тебе нет.
— Динара…, - через сиденье перевешиваются девочки, — а что это было там на стоянке? А? Ты же у нас вся правильная такая? Это кто такой тебя провожал?
По автобусу волной прокатились шепотки и хихикания…
Я сжалась вся от напряжения…
— Кыш отсюда, — повернулся к ним Венер
— Так, ржач прекратили, — Зубайда берёт ситуацию в свои руки, — объявляю час тишины. Кто нарушит, высажу посреди дороги и потопаете с чемоданами обратно домой.
Все резко замолкают…Не родился ещё такой смельчак, чтобы с нашей Зубайдой в споры вступать.
— Венерчик, ты у нас уже без униформы что ли? — смотрит на соседа, улыбается. Я даже и не знала, что она у нас улыбаться умеет.
— Так паспортный контроль скоро, — включает манеры Венер, — могут ведь и в самолёт не пустить. Вживаюсь в роль.
По автобусу опять пронёсся дружный смешок…, но на этот раз ей даже говорить ничего не пришлось — взгляда хватило.
— Фомина, — никогда по имени меня не называет. — ты у нас с Венером в гостиницу заселяешься.