Глава 8

Кто-то дышит мне в коленки… Олли? Мне приятно. Тепло. Спокойно. Протягиваю руку, чтобы потрепать за ухом свою любимицу и замираю. Не она. Эти волосы невозможно перепутать ни с кем. Эти короткие, немного жестковатые волосы — мой антистресс. Накручиваю прядку на палец, закапываюсь в его волосах, царапаю знакомый до боли затылок.

Лёгкий выдох мне в коленки.

Вздрагиваю…

Смотрю на него, родной такой, до боли…

— Прости, малыш. Прости, — не трогает меня. Коленки целует. — Так соскучится по тебе, не смог вовремя остановиться. Давай я тебя на кровать перенесу. — смотрит на меня, ждёт разрешения. — Я не трону тебя, если ты не хочешь, не бойся. Просто буду лежать рядом…

А я в глазах его тону. Как будто забываю про всё: что вчера было — забываю. Не думаю о том, что завтра будет…, не хочу. Устала.

Руки протягиваю ему.

Он поднимает меня своими сильными руками. Смотрит так, как будто первый раз видит. Даю ему себя рассмотреть. Дрожу…Не от холода дрожу, нет. От взгляда его дрожу, от близости его…

— Обними, — сама предлагаю.

Обнимает бережно, нежно, крепко. Убаюкивает в объятиях, успокаивает, согревает. Целует в макушку.

Кладу голову ему на грудь. Запах его вдыхаю. Дыхание его слушаю: тихое сейчас, прерывистое.

Господи, блаженство такое.

— У тебя есть презервативы? — шепчу. По спине его глажу.

Отклоняется. Смотрит пристально.

Удивлён…

— У меня жена есть, зачем мне презервативы? — тихо говорит.

— Я таблетки не пью, — смотрю на него. Глаза его хочу видеть.

— Прекрасно. Давно пора…

Замираю. Я тоже удивлена. Не ожидала.

— Девочку хочу, дочь хочу, — продолжает и обхватывает мою голову ладонями, смотрит в глаза мне, — На тебя похожую, такую же красивую. Чтобы глаза такие же бездонные — глаза целует. — И губы чтобы тоже, как у тебя — проводит пальцем по моим губам. Очень хочу — шепчет так, что я опять дрожу. — И сына хочу. Но сначала девочку, Динару ещё одну маленькую. Сокровище ещё одно моё. Баловать её хочу, капризы её выполнять, на руках носить….Очень хочу.

Сама к нему тянусь. Обнимаю его. Сильнее прижимаюсь. Я мечтала от него эти слова услышать… Всегда мечтала.

Он отвечает. Обнимает сильно. По спине гладит. В волосах носом закапывается. С шумом запах мой вдыхает….

Спину его царапаю, не могу от кожи его оторваться. Захлёбываюсь от его близости. Слёзы по щекам ручьями льются

Собирает губами мои слёзы, губы мои целует, шею. Шепчет что-то мне на ухо. Не торопится. Гладит меня нежно. Везде гладит…

Находит губами мои губы и целует. Жарко. Страстно.

Я отвечаю ему. Мы целуемся. Целуемся. Целуемся. Остановиться не можем.

Он поглощает меня постепенно, затягивает на глубину. Я позволяю ему себя поглощать. Выпивать себя разрешаю. Тону в его поцелуях. От запаха его дурею, голову теряю. Тону в своих чувствах, в нём тону. Не могу от него оторваться. Подаюсь ему навстречу. Сильнее прижимаюсь.

— Люблю тебя, — шепчет мне.

— И я люблю, — сразу отвечаю, не задумываюсь.

Всё сегодня не так, как раньше. Всё по-другому. Всё ярче, жарче, всё острее. Но я не боюсь. Ничего не боюсь. Лечу на яркий огонь, как мотылёк, чтобы сгореть дотла, без остатка.

В голове термоядерный коктейль из боли, ненависти и любви.

Но ещё никогда мне не было так легко.

Так свободно. Горько. Сладко.

Всё, как в первый раз…

Как в последний…

***

Резко сажусь на кровати. Оглядываюсь — никого. Петя меня не разбудил. Он никогда меня не будит, если уезжает рано — даёт поспать.

Чёрт! Мне же на работу. Нашариваю в тумбочке телефон: десять минут девятого. Фух…, мне к десяти — успею. Тут до филармонии идти минут десять — пятнадцать, время есть ещё.

От мамы сообщение: «ты не проводила своего мужа на работу!» Добавляю от себя: «Не накормила завтраком и не погладила чистую рубашку. Безобразие!» Представляю мамино недовольное лицо — улыбаюсь.

Откидываюсь на подушку. Тело приятно поламывает, как после интенсивной тренировки, но я не чувствую себя усталой. Наоборот, энергия бурлит, клокочет и выливается через край. Хочется бегать, прыгать и танцевать. У меня была волшебная ночь. Потягиваюсь, так не хочется вставать. Так бы и валялась сейчас до вечера…

Вечером поеду к сестре. Решено. Ну не верю я ей. Не верю. Ну это же просто невозможно. Надо поговорить с ней.

С ним? И с ним надо поговорить. Обязательно.

Начну с сестры. После работы позвоню ей. С этой мыслью я подскакиваю с кровати и открываю шторы.

Яркое солнце сразу же заливает комнату тёплым светом, но нет ещё изнуряющей жары. Погода с утра прекрасная, как моё настроение. Ласковый ветерок проникает в открытое окно. Подставляю лицо под его нежные дуновения. Наблюдаю, как собака радостно скачет по двору и гоняет разноцветных бабочек. Улыбаюсь…Хорошо мне сейчас.

Заставляю себя оторваться от этой сказочной картинки за окном и напоминаю себе, что сейчас вообще-то утро понедельника и на работу пора, а ещё надо проверить еду и воду для собаки. Разворачиваюсь, чтобы бежать вниз и наталкиваюсь взглядом на коробочку: Pandora. Даже подпрыгиваю от возбуждения. Начинаю быстро-быстро разрывать упаковку: браслет — «Розовое мерцание». Чёрт! — то, что я хотела.

Кручусь вокруг своей оси от переизбытка эмоций и бегу вниз, напевая под нос незатейливую песенку «Хочешь», которая звучит сейчас из каждого утюга, как говорит моя мама.

Даже не бегу — парю в воздухе, такая лёгкая я сейчас, что не чувствую ничего под ногами. Пока лечу вниз, отвечаю на зазвонивший телефон: «Динара Ралифовна, — разливается в трубке томный голос секретарши мужа. Вас просили разбудить»

«Я разбудилась, спасибо. — отвечаю и отключаюсь» — не нравится она мне.

Приятно, что он не забыл про меня, но мог бы и сам позвонить.

Олли радостно прыгает вокруг меня, повизгивая. Я прыгаю вместе с ней, глажу её, целую в нос. Она фыркает смешно, я опять смеюсь…

— Всё, Олли, всё, — чешу её за ухом, — мне на работу пора.

Она недовольно повизгивает, но времени на игры уже нет.

Бегу в душ, по дороге вспоминая, что за выходные не подготовила себе балетки на классический экзерсис. Надо разбить пуанты, они у меня уже с лентами — пойдут. Кидаю их на кровать и быстро в душ. Делаю всё быстро: быстро купаюсь, быстро сушу волосы и быстро одеваюсь. Складываю аккуратно чистую форму, хватаю пуанты и начинаю вспоминать где у нас молоток. Или чем его можно заменить. Дверь жалко. Пуанты жёсткие, могут и дверь повредить. Это маленькие когда были, не думали особо, разбивали пуанты дверью. Мама потом ругала меня, когда я пуантой косяк поцарапала.

Можно, кстати, молоточком для мяса поколотить — мысль. Опять бегу вниз, на кухню. Пробегаю мимо кабинета. Резко разворачиваюсь, дёргаю дверь — открыта. Заглядываю осторожно, — вдруг тут что-нибудь тяжёленькое есть? Осматриваю комнату.

Я сюда практически и не захожу никогда. Да и муж тоже не работает в кабинете. Если что-то и делает дома, то или в гостиной или в спальне. Не нужен особо ему этот кабинет.

Захожу, оглядываюсь, вдыхаю в себя воздух. Пахнет Петей, как ни странно, немного кожей и деревом. Странно, что здесь так ярко слышится его аромат. Обхожу стол от Карим Рашида, который муж очень долго выбирал, а потом ещё несколько месяцев ждал.

На кресле стоит его портфель. Значит он всё-таки заходит сюда. Пальцы на руках самопроизвольно шевелятся. Никогда не лазила в его вещи. Даже карманы всегда просила его самого проверить. А уж про сумки и телефоны и говорить нечего.

На мгновение замираю…

Открываю портфель, руки дрожат… Преступником себя чувству. Заглядываю внутрь…

Чёрт! Не верится…

Руками глаза закрываю. Не хочу в это верить. Стою, дышу, настраиваюсь, смелости набираюсь.

Убираю руки с лица и вытаскиваю упаковку презервативов из портфеля.

Вскрытая…

«У меня жена есть, зачем мне презервативы!» — звучат его слова сейчас в моей голове.

Я и правда идиотка…

Спускаюсь на пол. Опираюсь спиной на стол. Опять дышу. Пытаюсь успокоиться и дыхание успокоить. Сердце так бешено стучит, что вот-вот выпрыгнет из груди. Но слёз нет.

Что там пишут про стадии принятия? Какая сейчас у меня стадия?

Беру себя в руки и звоню на работу, говорю, что сегодня меня не будет- отравилась. Не могу сейчас на работу ехать. Мне надо подумать.

Весь основной состав сегодня вечером вылетает на гастроли, от которых я отказалась, чтобы побыть с мужем. Дура!

Поднимаюсь и с каким-то остервенением высыпаю из портфеля всё содержимое на стол. Презервативы пытаюсь разорвать — не рвутся, прочные зараза… Разрезаю ножницами, разбрасываю их по комнате.

Ничего не болит. Даже сердце. Пустота только…