Глава 22

— Свет, кофе нам завари-ка, — обратился к селектору.

— Хорошо, Игорь Александрович.

— Ну, — обратился он к застывшим в дверях отпрыскам. — И чего вы мнётесь-то на пороге? Проходите.

Вероника с Павлом действительно вели себя с непривычной настороженностью.

С другой стороны, не каждый день он отрывал их от дел и требовал явиться для важного разговора. Наверняка сейчас гадают, что могло такого случиться.

Пусть гадают. Им полезно порой заниматься мыслительной деятельностью.

— И зачем было нас от дел отрывать? — Павел пропустил сестру вперёд, и оба расселись по креслам, стоявшим напротив его рабочего стола.

Вопрос прозвучал без намёка на требовательность, пусть формулировка и оставляла желать лучшего.

— Я не советовал бы вам привыкать ставить под вопрос действия вашего непосредственного начальства. Если я вас вызвал, значит, на то есть причины. Логично ведь?

Приглашённые для разговора переглянулись.

— Да, конечно.

Примечательно то, что с тех пор, как ин покинули тот памятный семейный обед, они не общались. Расстались тогда практически молча. Он вернулся в офис, чтобы похоронить остаток дня в делах и отогнать от себя хотя бы ненадолго призрак стучавшихся в его жизнь больших перемен. Чем решили заняться дети, он понятия не имел. Его интересовало только одно — готовы ли они после всего, что стряслось, и дальше исполнять свои рабочие обязанности.

Оказалось, что очень даже готовы, и он предпочёл списать их исполнительность на то, что дочь и сын пытались сейчас доказать свою приверженность делу и той стороне, которую выбрали.

— Ваша работа от вас никуда не убежит, — он сверлил их пристальным взглядом из-под тяжёлых век. — Вы с тех пор с матерью не общались?

Кажется, они даже вздрогнули. Вряд ли ожидали, что он в эту степь разговор уведёт.

Справедливости ради. Он и сам с утра этого разговора не планировал, но вот поди ж ты.

— Нет, — мотнул головой Павел и бросил косой взгляд на сестру.

Вероника повторила движение.

Не новость. Он так и думал. Наверное, даже удивился бы, узнав, что дела обстоят по-другому. Обоих почти наверняка глодала совесть, но они просто не знали, как исправить хоть что-то, а идти на поклон к матери просто боялись. А вот боялись они материнского гнева и силы её разочарования или его недовольства, узнай он, что они помчались к ней с извинениями… этого он пока не знал.

— Понятно, — кивнул он. — Ну и как вам с этим живётся?

Какое-то время ни дочь, ни сын не отваживались поднять взгляд на отца.

— Будто ты сам не знаешь, — буркнул наконец Павел.

— А откуда мне знать? Я вам в душу стараюсь не лезть. Я вообще в таких материях ни черта не разбираюсь.

— Всё получилось как-то по-идиотски, — тихо отозвалась Вероника, сжимавшая и разжимавшая сцепленные в замок пальцы. — Мы тогда растерялись… я не знаю, это всё как-то неправильно было. Неправильно и цинично.

— Ценное наблюдение, — Добровольский кивнул.

На несколько минут им пришлось прервать разговор — вошла Светлана с разносом, выставила на стол чашки с кофе и вазочку с каким-то печеньем. Вежливо улыбнулась и покинула кабинет, дав им всем короткую передышку.

Он не без удовольствия втянул ноздрями бодрящий аромат кофе и продолжил.

— Но я нахожу особую ценность в таких спонтанных вещах. Вы ведь ответили честно. Искренность я ценю. Это позволяет не тратить драгоценное время на поиски истины. Вот теперь все мы знаем, у кого какие в нашей семье приоритеты. Я знаю, что могу рассчитывать на вас — как минимум в том, что касается вашей работы. Ведь так? Вы ею до того дорожите, что готовы даже с матерью отношения испортить, только бы не лишится необходимых вам благ.

Эти слова буквально вдавили их в кресла. Лицо дочери скривилось так, будто сказанное причинило ей физическую боль. Сын держался, но в целом недалеко ушёл.

Что ж, ним не лишним будет прочувствовать эту горечь.

— Ладно. Раз с этим у нас всё понятно, перейдём к насущному. Разбирайте свой кофе и к делу. У меня есть всего полчаса.

Павел без лишних слов поднялся, схватил со стола обе чашки и одну передал сестре. Ни один от кофе не отказался. Они действительно старались его не разочаровывать.

Ему это на руку. Значит, и в остальном будут послушными детьми и подчинёнными.

— Итак, сейчас само время доказать свою приверженность стороне, которую вы избрали, — объявил Добровольский. — Я поручаю вам отправиться к матери. И не после работы. А вместо работы. Прямо сейчас.