Глава 21 Признание
После спа я ощутила долгожданное умиротворение, словно бурный поток мыслей, вызванный неожиданной встречей с мужем, наконец стих. Разум прояснился, позволяя взглянуть на ситуацию без лишней спешки. А идея девичьего похода в горы на пару дней забрезжила, как спасительный маяк, обещающий окончательно обрести внутреннюю гармонию и принять взвешенное решение, без опрометчивых шагов.
Горы… Сама мысль об этом наполняет сердце предвкушением. Свежий воздух, величие горных вершин, тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листвы – все это кажется идеальным лекарством от душевной смуты. Неторопливые прогулки по горным тропам, задушевные беседы у костра под звездным небом – что может быть лучше для перезагрузки?
"И никаких мужчин!" – словно назойливый маяк, эта мысль мерцает где-то в глубинах подсознания, а по лицу скользит лукавая улыбка: я снова ускользну от Ларина.
Но он просил всего лишь об одном вечере… Что ж, пусть будет так! И этот вечер – сегодня…
День, словно ленивый кот, неспешно потягивается, приближая долгожданный вечер, полный культурных откровений и загадочного сюрприза, который обещал Макс. Интрига пленяет меня целиком и полностью, и я ловлю себя на мысли, что горю от предвкушения, собираясь на концерт.
— Бордовое, черное, зеленое или синее, девочки? — спрашиваю я, приподнимая платья с кровати и прикладывая их к себе одно за другим, словно демонстрируя палитру художнику. Хочется, чтобы подруги помогли выбрать тот самый оттенок, который подчеркнет и настроение, и черты лица.
— Только не бордо! — восклицает Наташа с заразительной убежденностью, словно бордовый цвет – заклятый враг нашего вечера.
— Почему? Оно мне так нравится, — слегка обиженно протягиваю я, склонив голову набок. Мои пальцы скользят по шелковистой ткани, словно пытаясь уговорить ее оставить. — Представь, как оно будет струиться, обнимая силуэт!
— Рит, да ты вспыхиваешь ярче бенгальского огня при одном упоминании Ларина! А что будет, когда он рядом? Когда он смотрит, касается… Ты просто сольешься с этим платьем в единое бордовое пятно от смущения, — парирует Наташа.
— Натаха права, — поддакивает Ксюха, тоном, не терпящим возражений. — Здесь нужен стратегический подход.
— Девочки, я вообще-то на концерт иду, а не на свидание, — пытаюсь я оправдаться.
— Одно другому не помеха, — хором заявляют подруги, и я, скрипя сердце, откладываю бордовое платье в сторону, чувствуя себя полководцем, проигравшим битву за любимый цвет.
— Тогда черное! Смотрите, какое кружево, словно ночная тень, и так эффектно обнимает изгибы тела, — прикладываю к себе платье, купленное в предвкушении отпуска.
Когда-то оно казалось мне верхом изящества, воплощением мечты о прогулках по залитой лунным светом набережной с мужем под руку. Теперь же, черный цвет платья кажется зловещим предзнаменованием, траурной вуалью, наброшенной на мою супружескую жизнь. Молча откладываю его в сторону, не дожидаясь вердикта подруг. Но они, словно прочли мои мысли или же мои чувства столь очевидны, что сомнений не осталось:
— Правильно, Рит! Впусти в свою жизнь больше красок, развей эту черную меланхолию!
— Тогда зеленое?
— Нет, Рит! Примерь-ка лучше синее, — советует Наташа. — Рыжие волосы и платье цвета морской бездны – убойное сочетание! К тому же, Ларин ведь обожает море!
— Ну вот, опять заладили! Все у вас к Максу сводится, — смеюсь я, но все же надеваю синее платье и замираю перед зеркалом.
И действительно, синий мне к лицу. Он выгодно оттеняет глубину взгляда, а рыжие кудри кокетливо играют на фоне прохладного бархата. Наташка, как всегда, права.
— Ну вот, я же говорила! — ликует подруга, подбегая ко мне. Ее ладонь нежно скользит по синему полотну платья, перебрасывая мои распущенные волосы за спину, открывая изящную линию плеч. — Ты неотразима, Рит!
— Не вижу причин отказываться от тоста, — подхватывает Ксюха, протягивая нам искрящиеся бокалы. — За День ВМФ и за нас, красотки!
Наши бокалы встречаются в дружном звоне, и мы осушаем их до дна. Уже не для храбрости, как в тот первый день, когда я встретила Макса. Я ловлю себя на желании увидеть его снова, узнать, какой сюрприз он для меня приготовил.
— Девчонки, идем! Концерт начался. Слышите?
И правда, из распахнутых балконных дверей доносятся торжественные звуки музыки и эхо поздравительных речей с площади.
Чтобы избавить ноги от лишней нагрузки, мы заранее вызвали такси и добрались с ветерком, но последние шаги навстречу празднику пришлось сделать пешком: улицы утопали в людском море, дороги были перекрыты в предвкушении всеобщего ликования. Уже на подходе к площади нас захлестнула волна эйфории, сотканная из музыки, смеха и безудержного веселья.
В толпе мелькают знакомые лица, радостные возгласы приветствуют нас. Мы пробираемся ближе к сцене, где вовсю идет концерт. Яркие огни прожекторов освещают танцующих людей, а музыка проникает в самое сердце, заставляя забыть обо всех заботах.
Мы находим удобное место, откуда открывается отличный вид на сцену. Исполнительница в блестящем платье заводит толпу, и все начинают подпевать знакомые строки. Энергия праздника захватывает нас, и мы с девчонками пускаемся в пляс, забыв о возрасте и проблемах.
— Рит, смотри! — шепот Наташи, прорвавшийся сквозь повисшую тишину, звучит как призыв, а в глазах пляшет озорной огонь.
Ксюха сияет, словно рождественская гирлянда, загадочно улыбаясь. Так и знала, что подруги что-то скрывали: их взгляды весь день были исполнены тайны, словно они – посвященные в некий секрет, а я – нет.
Я оборачиваюсь и застываю, прикованная взглядом к сцене: у микрофона, с гитарой в руках, стоит Ларин и смотрит прямо на меня.
Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться, как пойманная в клетку птица.
Макс небрежно проводит рукой по волосам. Непослушная прядь падает на лоб, и губы трогает едва заметная улыбка... Улыбка, предназначенная мне, отчего щеки предательски вспыхивают румянцем.
— Добрый вечер! — звучит его голос в микрофон, пока музыканты за спиной настраивают инструменты.
Толпа взрывается ликованием: большинство явно знают, кто он такой. А в моей душе поднимается волна трепетного волнения. Я прижимаю руки к груди, ощущая гулкое эхо собственного сердца.
— Девчонки, как романтично! — шепчет Ксюха, а Наташа, словно якорь, прижимается с другой стороны, и я ощущаю тепло их поддержки в этот трепетный миг.
Тем временем Макс продолжает:
— Поздравляю всех с праздником и от всей души желаю, чтобы ваши мечты взмывали ввысь, как и моя…
Он протягивает руку в мою сторону, и луч прожектора, словно охотник, вырывает меня из толпы. Подруги, словно сговорившись, отступают, оставив меня на ослепительной сцене всеобщего внимания. Воздух словно густеет, не позволяя ни вздохнуть, ни двинуться с места.
— Марго, я давно хотел признаться… Я люблю тебя! Эту песню я посвящаю тебе…
Пальцы касаются струн, рождая первые трепетные аккорды… Музыканты подхватывают мелодию, и со сцены льются чарующие слова признания…
Помнишь, как я был несносным мальчишкой
Дергал за косы, смеялся украдкой
Прятал записки в любимые книжки
Только признаться боялся, как сладко
Рыжая-рыжая первая нежность
Время не властно над чувством таким
В сердце моем ты осталась навечно
Солнечным светом, лучом золотым
Годы спустя я увидел случайно
Рыжее пламя знакомых волос
Все, что казалось забытою тайной
Вспыхнуло снова всерьез и всерьез
Рыжая-рыжая, я не забыл
Как безнадежно тебя я любил
Рыжая-рыжая первая нежность
Время не властно над чувством таким
В сердце моем ты осталась навечно
Солнечным светом, лучом золотым
Рыжая любовь...
Первая любовь...