Глава 42

«Самооценка после тебя в клочья разодрана». Несколько раз перечитываю сообщение, полученное от Владимира. Стараюсь не рассмеяться. Набираю ответ: «Ты сам мне дал право выбора. В следующий раз будь аккуратнее». Ловлю себя на мысли, что мне приятно так легко и непринужденно общаться. Болтовня ни о чем помогает отвлечься от внутренних сомнений. В первый рабочий день на новом старом месте испытываю волнение. Со стороны всё выглядит так, будто меня «попросили» вернуться и не засорять московский штат. «План был надежен, как швейцарские часы», – ответ приходит мгновенно. Представляю, с каким наигранно-прискорбным выражением лица он печатает сообщение. Между нами, естественно, близости не было. Не сразу, но я смогла взять себя в руки. Он был так близко, соблазн ослабить самоконтроль как никогда был высок, но я не решилась. Очень многое в Арсеньеве меня настораживает. Было бы глупо бросаться в омут чувств с головой, особенно учитывая печальный опыт. «Если мне память не изменяет, в Буэнос-Айрес сейчас глубокая ночь. Спи уже», – напечатав, убираю телефон в сторону. – Мне сказали, а я не поверил! – басит Ромка, стоя на пороге моего кабинета. – Я не слышала, как ты вошел, – поднявшись на ноги, улыбаюсь ему. Раскинув руки в разные стороны, Рома ждет, когда я его обниму. Стоит только приблизиться, сжимает меня в медвежьих объятьях. – Пусти, больно делаешь, – хлопаю его по спине. – Совсем отощала! Тебя не кормили, что ли, в Республике? Тон коллеги шутливый, но тот цепкий взгляд, которым он впивается в мое лицо, говорит о многом. Почву прощупывает. И это только начало. Нужно быть готовой к тому, что часть окружения решит, будто я решила дать второй шанс Максиму и поэтому вернулась на службу в родные пенаты. – Я туда не бока отъедать ездила, – вяло отмахиваюсь. – Знаем мы, чем ты там занималась! Всё Управление на ушах стояло. Борисыч светился похлеще лампочки Ильича. Ему из Москвы звонили с благодарностью. Никто не ожидал, что ты вернешься после такого, – Рома падает в кресло для посетителей. – Не говори глупости. Если бы не панибратство, они бы быстро всё сами раскрыли. – Викусь, после объединения раскрываемость обычно лучше, – поправляет меня. – Ром, везде должен быть здравый смысл. Нельзя цепляться за одну версию. Сам знаешь. Кофе будешь? – предлагаю, заметив, как он косится на мою чашку. – Умеешь ты соблазнить! – смеется. – Давай, а после пойдем на планерку. Пока я готовлю ароматный напиток, он откидывается в кресле всем телом. – Я скучал. Лучше тебя тут уже точно никого не будет. Ни посоветоваться, ни поболтать, ни пива попить. От его последнего заявления у меня глаза лезут на лоб. – Когда я с тобой пиво пила? – Ходила же в паб со мной и Федькой за компанию. Вот уж вспомнил. Было всего пару раз. Шла исключительно для того, чтобы поболтать и после развезти оболтусов по домам. – Вот ты болтун, – тяну иронично, одарив Рому язвительным взглядом. Он в ответ хмурится, строит из себя оскорбленную невинность, но стоит только подать ему кофе, как губы расплываются в улыбке. Минут двадцать мы болтаем. Коллега делится последними новостями, кадровыми перестановками и подробностями громких дел, находящихся в производстве. Слушаю его и понимаю, насколько соскучилась по работе. Можно сколько угодно говорить о женском счастье, прелести растворения в семье и любимом мужчине, но у меня, вероятнее всего, начинка другая. Без службы я ощущаю себя неполноценной, не получаю того удовольствия, которое окрыляет в процессе расследования. Совсем недавно поняла, что при всей любви к детям только семьи для меня недостаточно. Возможно, Макс это чувствовал и поэтому переключился на Аллу? Плевать, не хочу об этом думать! Если б могла, стерла бы себе память… Рома смотрит на часы, и я отставляю пустую чашку в сторону. – Оставляй, я позже уберу, – говорю, поднимаясь на ноги. – Нам пора. – Хоть немного взбодрился. Одно дело развалилось в суде. Ключевой свидетель отказался от своих показаний. Отправили на дорасследование. Как обычно, вся хрень у меня, – сетует, идя за мной следом. – Покажешь в обед, – произношу как бы между прочим. Понимаю, к чему он клонит. Немного шаг замедляю, почувствовав, что цепочка из белого золота цепляется за воротник рубашки. Обхватываю украшение пальцами, распутывая два небольших кулона с буквами «Е». Макс подарил мне их пару лет назад. Никакие его подарки, кроме этих подвесок, не забрала. Они мне напоминают о детях, а не о бывшем муже. – Вик, вы помирились? – уточняет он, когда я касаюсь губами небольших украшений. Вместо ответа приподнимаю цепочку так, чтоб он видел. – Ты бы простил? Рома молчит, только желваки на щеках становятся более выразительными – Прости, что лезу не в свое дело, – коротко произносит. – Брось, я всё понимаю. Но если тебе кто-то скажет, что я вернулась к мужу, смело можешь меня пристрелить. *** На утренней планерке, к огромному счастью, на моем возвращении акцента не делают. Так мне кажется первые полчаса. Но как только я тихонечко выдыхаю, руководство переводит взгляд на нас с Романом. – Виктория Сергеевна, рад Вашему возвращению! – громогласно восклицает Геннадий Борисович. – Мы заждались. Вроде бы искренне, но, глядя ему в глаза, многое вижу. Радостью тут и не пахнет. Выбора просто нет. Макс подсуетился, чтобы я не уезжала, да и Москва наседает. Сдержанно киваю в ответ, натянув на лицо легкую улыбку, дескать, я тоже рада. – Роман Иванович, передай Виктории дело Ореховой. Для разогрева годится. После планерки Рома приносит папки в мой кабинет. – А тебе можно им заниматься? – произносит задумчиво. – Это те самые Ореховы. Великие друзья твоих бывших родственников. Подойдя ближе, открываю материалы дела, и глаза сами находят фото девочки. Ксения. Приемная дочь пасынка нашего губернатора. Растираю ладонью лицо. Девочка хорошо мне знакома, помню её ещё маленькой. – Пропала месяц назад, – произносит Рома. – Никаких зацепок. Родные якобы ничего не знают. Тебе придется их снова допрашивать. Даже не сомневалась! Вообще ничего святого в Максиме нет? Даже в такой ситуации решил воспользоваться случаем! – До обеда буду изучать, а потом съезжу, поговорю с родными. – Поддержка нужна? Они ещё те акулы. Сначала сами настаивали, чтобы нам дело передели, а как возбудились, перестали идти на контакт. Представление об их семье у меня есть. Одна дружба со свекрами чего стоит. – Справлюсь как-нибудь. Во второй половине дня, предварительно созвонившись с родными девочки, выхожу из Управления и встречаюсь взглядом с Аллой. Стоит около моей машины. Серьезно? Прямо здесь поджидает? Вид, как и в первую нашу встречу, цветущий. Где же следы от жестких побоев? Заживает всё как на собаке? Стараясь обуздать свои чувства, подхожу к машине и останавливаюсь напротив гулящей бабы. Реакция у моего организма на нее вполне однозначная. – Отойди, я тороплюсь, – произношу холодно, когда она загораживает мне водительскую дверь. – Нам нужно поговорить! – шипит. Вот чудная! – Мы с Максом развелись. Мася твой свободен, что ещё нужно? – Оставь моего мужа в покое! – выкрикивает, хватая меня за руку. – Вова мой! Только мой!