Глава 8

Фамилия мужа режет слух. Понимаю, это мелочи, но сейчас я, словно оголенный нерв, реагирую на любое даже отдаленное упоминание этого придурка. «Долго ли он ещё собирается прятать от меня Еву?!» – мои мысли отлетают в сторону самой животрепещущей из имеющихся тем. – Вика, – Виктор Смолов напоминает о себе, – обрати на меня внимание. Усмехается, хотя и продолжает выглядеть мрачным. – Входите, – распахиваю дверь в кабинет, легким движением руки приглашая его проходить первым. Разговаривать на людях в моей ситуации – верх безумства. Мне, конечно же, хочется пустить по ветру репутацию Мак… Маси, однако, он навсегда останется отцом двух моих прекрасных детей, и, хочу я того или нет, любой скандал в первую очередь скажется именно на них. Пока они ещё маленькие и не готовы к жестким последствиям, которые обрушатся на их головы, всплыви в широкой общественности информация об измене отца или о взяточничестве. Мне ли не знать, как умеют в школе травить?! Школой я называю элитный лицей, в котором учатся мои малыши. Там отцом-судьей никого не удивить. Дети, воспитанные в более широких рамках дозволенного, и подшучивать могут более жестко. В свое время мне пришлось участвовать в разных делах, и я более чем хорошо знаю, насколько жестокими бывают дети. В Жене и Еве мы всегда старались воспитать человечность, и, как мне кажется, нам это удалось неплохо. Хочется сказать «Я», «Это моя заслуга», но до недавнего времени детьми мы с Максимом занимались вместе. Несмотря на жуткую занятость, он умудрялся выкраивать время, чтобы забирать детей из школы и отвозить на тренировки, а если не мог, то водителя своего отправлял. Всё было нормально! И даже отлично! От этого сейчас вдвойне тяжело. Я копаюсь в себе, в своей памяти, стараюсь найти какую-то зацепку, которую упускала раньше. Его связь с Аллочкой явно длится давно и успела окрепнуть. Одно её «Иначе мы расстаемся» чего стоит. Какая же мерзость и грязь… Он приходил после нее и так запросто ложился в нашу постель? Неужели самому тошно не было?! – Вика, твое состояние меня беспокоит, – Виктор занимает кресло для посетителей, смотрит на меня строго. – Жду, когда ты мне всё расскажешь. – Я думала, это ты собираешься мне рассказать, кто тебе звонил по мою душу, – устало падаю в кресло. Как я буду работать, если ноги держат с трудом? – Хочу сначала услышать тебя. – Давай наедине отбросим всякий официоз. Мне писать заявление? – вздергиваю бровь, стараясь казаться беспечной. На деле же я полыхаю от предвкушения. С ума сойду, если он скажет, что да, но и томиться в догадках нет сил. Уверена, Макс будет бить прицельно. Уже начал. Сначала дети, затем работа. Останутся мама и брат. – Не говори глупости. Я просто хочу понимать, к чему мне готовиться. Да и чувствовать себя дураком, у которого за спиной все перешептываются, я не хочу. Так что слушаю, – подытоживает он деловым тоном. – Введи меня кратко в курс дела. – Максим мне изменяет. Вчера на обыске мы его застали с любовницей. Ею оказалась жена Арсеньева. Надо напоминать, кто это такой? – он качает головой, давая понять, что знает. – Парни всё видели. И Рома, и Федя, и ещё несколько оперов. Витя, как мне кажется, дышать перестает. Смотрит на меня, оценивая, вру или нет. Зрительный контакт я выдерживаю. – Твою мать… – он выругивается и ударяет ладонью по столу. – Ты серьезно сейчас? Точно не шутишь? – По-твоему, у меня настолько плохое чувство юмора? Ну так что, кто тебе звонил? Заместитель председателя арбитражки? Макс такой предсказуемый, даже подташнивает от того, как всё жирно. – Хуже. Я все утро гадал, чем ты расстроила любимого кума нашего губернатора? Понимаю, что речь о свекре идет. Интересно… Макс рассказал родителям все, как было, или свою версию сочинил? У него есть огромный талант вертеть информацией и так, и эдак, не зря же они с коллегами умеют выворачивать наши законы едва ли не наизнанку. – Так, и что этот многоуважаемый человек хотел? Чтобы ты меня палкой избил за непослушание? Или розгами? Если что, я все равно подам на развод. – Не ерничай, пожалуйста. Голова и без того сейчас на части порвется. Как же вы так… Хочешь, я позвоню Максиму, поговорю с ним по-мужски. – Позвонишь своему другу и скажешь, что он полный кретин? Возможно, я погорячилась, и они не друзья, но хорошие товарищи – так точно. Если бы они оба не были такими занятыми, то совместные походы в баню и на рыбалку были бы их темой. У моего мужа обширнейший круг знакомств. Связей – как блох у бездомной собаки. Говорю же – кобель. – Сам не знаю, – признается Витя честно. Хмурится, откидываясь на спинку кресла. Если говорить мягко, он ошарашен. Но со мной ему не тягаться. Со вчерашнего дня сердце гулко бьется о ребра, кровь в венах стынет от осознания, что я стою на руинах своей прошлой жизни. Вот оно, пепелище – то тут, то там полыхает ещё. Мы с ним какое-то время ещё обсуждаем детали обыска, и, что не удивительно, тем не менее неприятно, Витя заявляет, что меня в течение сегодняшнего дня заменят в составе группы, занимающейся делом Арсеньева. Я не удивлена, но всё равно неприятно. Накосячил муж, а бьет почему-то по мне. – Ты так и не сказал, что мои свекры придумали? – спрашиваю у него, когда Смолов уже собирается уходить. – Предложили тебя отправить в командировку на несколько месяцев… – ему явно неловко даже озвучивать. – В Дагестан, чтобы остыла маленько? Губы моего собеседника сжимаются в тонкую линию, взгляд тяжелеет. Ему окончательно становится не по себе. Серьезно? Вот так вот, с первого выстрела? Что-то мне подсказывает, что этот гениальный план принадлежит моей свекрови. Я ей никогда не нравилась, но любовь к сыну перевешивала. Во всяком случае, в глаза она старалась жалить тактично. – Ну ты, если что, предупреди меня заранее. – Вика, я прошу… Это всё глупости. Я поговорю с Максом и с Юрием Ильичем ещё раз. Он уходит, и я несколько часов усердно стараюсь концентрироваться на работе. Выходит с переменным успехом. Дел в разработке столько, что от одного Арсеньева мне ни жарко, ни холодно. Подумаешь, отстранили! Если бы мой муж не лапал его жену у меня на глазах, было бы плевать! Ближе к обеду не выдерживаю. Понимаю, что мысли, так или иначе, крутятся вокруг доченьки. Вспомнив мужа недобрым словом за отобранные у детей телефоны, набираю ещё раз свекровь. Со скрипом, она всё же соглашается передать Евушке телефон. – Солнышко мое, привет… – начинаю говорить, слыша её дыхание в трубке. – Ты сегодня решила отдохнуть? По максимуму воспользоваться бабушкиной сговорчивостью? – Мам, подожди. Я хотела тебе сказать кое-что. Если ты разведешься, я останусь жить с папой.