Глава 32

Руслан

Положив Риту на кровать, осматриваю ее ссадины на коленях и ступнях.

Она так крепко вырубилась… это даже странно. Пока я мыл ее по горячими струями душа, пытаясь как следует прогреть, чтобы не простудилась, она лишь что-то невнятно бормотала и вяло возражала, лениво отмахиваясь.

Какого хрена там произошло? Непременно все выясню. Если ее кто-то обидел, по стене размажу! Никто не имеет права даже смотреть косо на мою жену.

Достаю из шкафа коробку с лекарствами и ищу там что-то обеззараживающее. Ага, зеленка. Подойдет.

Пока она спит, обрабатываю ее ссадины. Любуюсь на дело рук своих.

Представляю, как она возмутится, когда увидит свои пятнистые зеленые ноги. Уже прямо слышу это: “Ты что, не мог перекись взять?”

Злорадно усмехаюсь. Не мог.

Сижу рядом с ней на кровати и смотрю на нее.

Словно впервые. Как будто и не видел ее толком за все эти последние пять лет.

Отмечаю все мелочи, которые обычно не то, чтобы не видел… видел, конечно, но не обращал внимания.

Загнутые ресницы, родинка на виске, чуть приподнятые уголки губ, ямочка на подбородке.

Такая она беззащитная, женственная, хрупкая, до невозможности красивая.

И глупая.

Это ж надо додуматься ночью убежать из больницы в одной рубашке! На улице дубак!

Почему нельзя было забрать свои вещи? Нет, понимаю, что на то должны были быть какие-то причины, но все же все это кажется мне странным.

К чему была такая спешка? Не насильно же они ее там держали?

Провожу рукой по гладкой нежной коже от зеленой коленки к лодыжке. Обхватываю тонкую щиколотку.

Соскучился. Хоть и времени всего ничего прошло.

Рита всегда любила закидывать на меня ноги, когда мы были с ней в постели. Обхватит ручками своими тонкими, ножками еще обнимет, прижмет к себе… Такая нежная! Кайф просто до мурашек…

Девочка моя…

Веду кончиками пальцев по голени, выводя узор на коже.

Рита что-то невнятно вздыхает.

Укрываю ее одеялом. В доме хоть и тепло, но она небось промерзла до костей, пока бегала там голышом по холоду.

Вот как она без меня жить собралась? Куда ей?

В памяти всплывает воспоминание о том, как мы познакомились. Как увидел ее там в воде. Бросился, не раздумывая, еле успел, уже ко дну пошла.

Дурочка, блин! Так испугался тогда, что сразу же наорал. Ну, я как обычно, в своем стиле.

Даже не знаю, зачем на ужин тогда пригласил. Жалко ее как-то стало. Синяя все, волосы слиплись в сосульки, зубы стучат… жуть, в общем.

Но что-то меня в ней зацепило. Во взгляде было что-то такое… и черты лица, фигура опять же.

А вот когда она на ужин пришла, я просто офигел. В порядок себя привела, приоделась, накрасилась.

Блин, а ихтиандр-то мой синенький красавицей русалкой оказался!

Смотрела на меня с такой благодарностью и восхищением в бездонных серых глазищах!

И вот эта ее беззащитность, хрупкость, уязвимость прямо в самое сердце. Ну я и пропал.

С такой рядом сильный мужчина должен быть. Чтобы защищал, оберегал, проблемы решал.

И я ей подходил. Идеально, мать ее!

Я не романтик. Нежности всякие, сюсю-мусю — это все не для меня. Я словами вообще объяснять чувства не умею. Грубый черствый сухарь.

У нас же как воспитывают мальчиков?

“Ну что ты разнылся, как девчонка?”, “Больно? Зубы сцепил и терпи”, “Мальчики не плачут”. Так ведь?

А потом вырастают такие как я, которые чувства свои выражать не умеют.

Я пытался на самом деле. Не словами, а действиями. Заботой, преданностью, горы ради нее свернуть готов был… Вот только кому это нужно?..

Но Риту, казалось, все устраивало. У нее папаша такой же. Еще хуже меня, отбитый вообще. Она привыкла.

Вот такая у нас была идеальная пара.

А потом что-то пошло не так.

Не в один момент, нет. Постепенно.

Первая трещина появилась после выкидыша.

Рита просто помешалась на ребенке. Я тоже его хотел, но для меня важнее было ее состояние. И меня немного напрягало ее маниакальная идея забеременеть.

Не потому, что я имел что-то против. Вовсе нет. А потому, что она себя этим изводила.

Когда же она потеряла ребенка… все пошло по звезде.

Я не смог поддержать ее. Мне было сложно, но я пытался. Был рядом, хотел помочь, отвлечь… да черт его знает, что я должен был в этот момент делать! Я же эмоциональный инвалид!

Но она лишь отдалялась от меня. Отстранялась. И я понял, что я не в состоянии ей помочь.

Моей женщине плохо, а я ничего не могу сделать!

Это состояние своей беспомощности меня убивало.

А еще меня безумно бесило то, что она совершенно не ценила мои усилия. Это эгоистично, но я совершал для нее практически невозможное, находясь на абсолютно чуждом мне поле с тонкими чувствами, эмоциями и переживаниями.

И это поле было минное, что б его! Один неверный шаг и взрыв! А карту мне не дали, так что шел я практически наощупь.

А что в итоге?

Да к черту!

К счастью, мы пережили это. Но уж точно не благодаря мне.

Дотрагиваюсь до ее щеки. Кожа нежная и мягкая, словно бархат.

Провожу кончиками пальцев по лицу, очерчивая его контур.

Как мы с тобой дошли до этого, Рита?

Как мы умудрились разрушить все то, что у нас было? Ведь мы по настоящему любили друг друга…

Она морщит нос во сне, а я убираю руку.

На самом деле, напряжение копилось уже давно. Какие-то обиды, невысказанные претензии, целая гора всяких мелочей.

Это как засовывать по одному носку в шкаф.

Шкаф большой, и в него влезет много носков. Но когда-нибудь настанет такой момент, когда носки туда перестанут помещаться, и при попытке засунуть еще один, все просто вывалится наружу.

Как тупо, однако, сравнивать свою семью со шкафом с носками!

Провожу рукой по лицу и выдыхаю.

Я же говорил, что я эмоциональный инвалид, верно?..