Глава 5

― Гордей, прошу вас, хватит, ― попросила я, глядя на то, как мой муж лежит лицом в пол.

Неприятная картина, даже несмотря на то, как со мной поступил мой муж. Я не хотела смотреть на его унижение. Да, он сам виноват в том, что с ним так обходятся. Я же хочу всего лишь поскорее избавиться от его присутствия.

― Вы уверены? ― продолжая удерживать Демида, Гордей посмотрел мне в глаза.

Я кивнула.

― Да.

Он не был доволен моим решением, но отнесся к нему с уважением. Резко отпустил мужа и отошел на метр, внимательно наблюдая за Демидом. Тот зажмурился и подняв голову потряс ею.

― Ты урод…

― Демид, очнись уже!

― А ты шлюха!

Я от ужаса рот раскрыла. А Гордей ринулся снова к Демиду, наверняка собираясь огреть его головой. Но я вовремя остановила, боясь ужасных последствий.

― Прошу вас не надо. А ты успокойся! Ты что творишь, Демид? Ты кем меня выставляешь? Я тебе что плохого сделала? Или забыл, что я все еще твоя жена? Да если мой отец узнает, как ты себя ведешь, он же тебя уничтожит!

Мне оставалось только ногой притопнуть. Но я говорила правду. Да, мой папа никогда не лез в наши отношения и более того считал нас хорошей парей. Но если бы он узнал, что с его дочкой обращаются плохо, он бы с него шкуру спустил. И видимо мой муж позабыл об этом если позволяет себе унижать меня, да еще и на глазах чужих людей.

Поднявшись, он сплюнул. Отряхнул одежду и бросив на Гордея ненавистный взгляд, пошел к выходу со двора. Я выдохнула и пальцами сжала переносицу, чувствуя, как наконец‐то начинаю успокаиваться. Но на нервах голова разболелась, хотелось побыстрее выпить обезболивающее.

― Простите, Гордей.

Виновато посмотрела на мужчину, испытывая дикий стыд. Вот тебе и познакомились, выпили кофе с соседом.

― Аля, вы собираетесь пойти к нему?

Я прикусила губу и кивнула.

― Да. Когда в любом контексте я упоминаю отца, Демид становится очень добрым. Нет, мы хоть и скандалим, но то, что произошло сегодня — это впервые. раньше он ничего подобного себе не позволял.

― Не повод задуматься?

― Много поводов. Спасибо вам, Гордей, что вступились за меня. И еще раз простите. Очень неудобно вышло.

― Надеюсь, вы уверены в том, что делаете. Но если что кричите, я услышу.

Я кивнула. И глядя несколько секунд глаза в глаза, я развернулась и пошла к воротам. Мне нужно было поговорить с мужем и объяснить ему, что он перешел все границы. Если не захочет мирного разговора, следующая встреча может состояться уже в суде.

Проходя по улице, бросила короткий взгляд на машину Демида и вздохнув, пошла во двор. Мужчина сидел на скамейке и нервно заламывал пальцы. Да, разговор об отце резко отрезвил его и нагнал страху. Мой папа не последний человек в городе. А в некоторых кругах поговаривают, что его побаиваются даже бандиты. Тогда что уж говорить о моем муже?

Я прошла по двору и обойдя автомобиль, остановилась около капота, упираясь в него попой и засовывая руки в карманы.

Начинало холодать. Но звать его в дом не было никакого желания. Я хотела, чтобы муж уехал в город. Я не для этого сюда приехало. Мне и так хватило скандала и стресса. Теперь бы как‐то успокоиться и отогреться.

― Аля…

― Что мы будем делать, Демид?

― Аля, я тебя люблю.

Я хмыкнул и покачала головой.

― Вспомнил об этом, когда я упомянула об отце?

Демид поднял голову и заглянул мне в глаза. В его глазах я увидела страх и отчаяние.

― Нет, Аля. Я просто не понимаю, что на меня нашло. Увидел тебя с этим и меня накрыло… Ревность бешенной яростью накрыла. Думал ты приехала сюда ради него.

― Конечно, ― всплеснула руками, хохотнув, ― я же каждый раз давала повод мне не доверять.

― Я этого не говорил, но… ты и он. Вы там мило беседовали. Я подумал, что вы любовники.

― Вот, оказывается, какое отношение я заслужила от мужа. Мне уже и познакомиться ни с кем нельзя. Любовник у меня, значит! Знаешь, что, Демид, ты заигрался!

Он нахмурился, глядя мне в глаза, а я продолжила:

― Я знаю, что ты мне изменяешь. И, скорее всего, не с одной. Еще под вопросом нет ли у тебя семьи на стороне. Почему‐то мне кажется, что та девочка действительно твоя дочь. Может ты и сам о ней не знаешь, потому что спишь со всеми уже давно. Я не знаю подробностей! ― прикрикнула громче, заметив, как он занервничал. ― Но единственное, чего я сейчас хочу, чтобы ты свалил отсюда домой и начал собирать свои вещи!

― Что? Ты выгоняешь меня?

― А ты думал я захочу оставаться под одной крышей с предателем? С человеком, который меня обвинил в измене и при этом сам спит с кем хочет?

― Я не изменяю тебе! ― продолжал настаивать на своем.

― Не делай из меня дуру. Противно уже! ― я развернулась и прошла к дому, но прежде, чем закрыть дверь изнури, грубо произнесла: ― Проваливай! А еще лучше ― подавай на развод. Между нами все. Точка.

Громко хлопнула дверью и щелкнув замком, прислонилась к ней спиной. Прикрыла глаза и прикусив губу, съехала вниз на пол. Мне больно. От поведения мужа, от его обидных слов, от поступков. Глядя на его отношение ко мне, в голове набатом бьет лишь одна мысль ― он предатель. Иначе не объяснишь то, что он творит. Обычно если у самого рыльце в пушку, то пытаешься подобное приписать оппоненту. Так и у нас получается.

Неужели и тот ребенок действительно его? Ну а как объяснить мое имя на конверте?

Поднявшись с пола, я сбросила ботинки, оставила на вешалке верхнюю одежду и пошла в комнату. Настроение было окончательно испорчено. Я стянула с себя свитер, штаны и рухнула на диван, с головой укрываясь пледом.

Сейчас бы котика под бок, чтобы мурлыкал и грел меня. А я бы не чувствовала себя одиноко.

От этой мысли в носу защипало и я, не сдержавшись, всхлипнула. Ну почему мне так больно? Почему я не могу все это прожить как сильная, независимая женщина? И тут в голове всплыл вопрос, а сильные и независимые разве не плачут? Разве возможно всегда быть железной леди?

Устало выдохнув, я громко шмыгнула носом и резко отбросила плед.

Я не сильная, я слабачка. Ранимая, сентиментальная, хрупкая. Но я не хочу из‐за него плакать! Человек, который делает больно, который унижает тебя и растаптывает твои чувства не достоин слез.

Поднявшись на диване во весь рост, я осмотрелась и остановила свой взгляд на музыкальном центре. Старенький он, из моего детства. Помню папа подарил мне на пятнадцать лет. А такого тогда ни у кого еще не было. А папа мог достать, где угодно. Он все для меня всегда делал, и он единственный мужчина, кто никогда меня не предаст. Помню, как детстве всегда устраивал для меня праздники. Только чтобы я была счастлива. Знаю, он пытался компенсировать мне недостаток материнской ласки. Но папа даже не подозревает насколько всегда был и есть для меня родным и самым лучшим. Я выросла без мамы, с няней, но и о таком отце, как мой, многие мечтают. И сейчас, каждый раз папа подставляет свое плечо и позволяет мне быть слабой маленькой девочкой. Знаю, как он переживает обо мне, словно я все та же пятнадцатилетняя малышка.

Выплыв из воспоминаний, я спрыгнула с дивана и подошла к музыкальному центру. Пару нажатий и он зашипел, оповещая меня о том, что техника еще рабочая. Уверена, любой другой бы на моем месте уже выкинул этот агрегат, а я не могла. Он был для меня слишком ценным. Такие теплые воспоминания из детства.

Вставив кассету, я нажала кнопку воспроизвести и улыбнулась, услышав первые аккорды знакомой мелодии. Внутри все сжалось от воспоминаний. Медляк. Знаменитый на то время. Да что там! Его и сейчас слушают. А я помню, как под него танцевала с папой. Демиду он никогда не нравился.

Выставив руки так, словно рядом со мной был партнер, я принялась кружить по комнате, танцуя медленный танец. Мысленно я представляла папу и улыбалась. Да, с ним мне никогда не было грустно, не смотря на его славу опасного и хищного человека. Возможно для конкурентов он такой, но для меня нет. со мной он совершенно другой.

Танцуя уже больше двух минут, я совершенно позабыла о происходящем. Была только я и музыка. А еще в моем представлении папа. Я отвлеклась, забыла и совершенно не заметила, как мелодия закончилась, а по дому раздался неожиданный стук в двери.

Я вздрогнула и замерла.

Если он сейчас же не уберется, я просто стукну его сковородкой. Ну или лбом о дверь. достал уже.

Пошла на кухню, но прихватила с собой кастрюлю, потому что как сковорода оказалась слишком тяжело. Не хочется убивать муженька. Грех на себя брать.

Резко распахнув дверь и замахнувшись, я застыла с поднятой рукой и ойкнула.

― Бить будешь?

Я виновата улыбнулась и опустила руку.

― Не желательно. Вернее, совсем нет. Даже не собиралась.

Вот это я опозорилась. Нет не так, вот это я облажалась! Стыдно как стало, словами не передать.

― Чего это ты так бросаешься?

Я прикусила губу и вздрогнула, когда кастрюля выплата из руки и упала на пол.

― Отрабатываю технику. Вдруг волки пожалуют, выть начнут, двери раздирать…

― А тут я, да?

Я пожала плечами, виновато глядя на мужчину с похожими на мои глазами.

― Привет, ― улыбнулась я и тут же оказалась сграбастана в крепкие сильные руки.

Как же хорошо. Сразу дома себя чувствуешь.

― Привет, дочка. Рассказывай, кого бить пойдем?

― Вот так с порога?

Отец выгнул бровь.

― А чего медлить? Пока далеко не отъехал, могу догнать.

Я медленно покачала головой.

― Нет, пап. Давай лучше чай. Устала я от этих разборок.

― Ладно, я потом ему в бубен дам. Без твоего ведома.

Я лишь закатила глаза и приблизившись, полезла к папке обниматься.

Точно. Вот теперь я дома.