Глава двадцать первая

— И что ты планируешь делать? — Полина сидела на кровати, глядя на то, как я мечусь по комнате, одеваясь.

— Не знаю, если это и правда Вика, её лечить надо.

Я крутилась, пытаясь найти джинсы.

— Кать, на юбку их точно не надо, — невесело усмехнулась подруга.

— Тьфу ты, — я остановилась. — Сама уже кукухой еду.

— Планируешь с ней поговорить?

— Да, поеду сегодня, по телефону говорить бесполезно.

— Значит, в любом случае день насмарку.

— Угу. Ещё квартиру сегодня смотрю.

— Не торопись, можешь жить у меня сколько понадобится.

— Спасибо, — горячо поблагодарила я, — но я и так уже внесла хаос в твою жизнь.

— Я же говорю, как будто сериал смотрю.

— Ага, замените меня другой актрисой.

Днём удалось посмотреть даже две квартиры. Но одна далековато от работы, зато уютная и современная. Вторая попроще, но в двух минутах от офиса Димы. С удивлением призналась себе, что уже предвкушаю здесь наши встречи наедине во время обеда. В тот же день подписала договор.

А вечером после работы всё же пришлось ехать к родителям. Решила заявиться без приглашения, чтобы не спугнуть Вику. Сейчас было не до церемоний. Отец встретил меня со смешанным чувством. С прошлого раза мы так и не общались, он не пытался нас всех помирить, как делал это раньше. Неужели обиделся, что я назвала его дочь подстилкой? Да и его ли она дочь? А за меня ему не обидно?

— Здравствуй, папа, — я всё-таки поцеловала его в щёку.

Он неловко обнял меня.

— Катюш, у нас тут сейчас напряжённо, — смущаясь, произнёс он.

— В чём дело?

— Ругаются, — он кивнул куда-то назад.

Из гостиной доносились недовольные голоса. За закрытой дверью их было не разобрать.

— Извини, но я, скорее всего, подолью масла в огонь.

На него было жалко смотреть. Он, как миротворец, просто хотел спокойствия в семье. И всё же, не поддержав толком меня, он выбрал сторону.

Я прошла в гостиную, прервав спор мамы с Викой.

— Катя? — мама не ожидала меня увидеть.

Вика молча сверкала глазами, вглядываясь в моё лицо. Я ухмыльнулась, подтвердив её догадку. О да, я пришла по её душу.

— Привет, мам. Вижу, вы тут и без меня скандалите, — я достала телефон и протянула ей. — Подкину вам тему для разборок.

— Что это? — ошарашенно спросила она, разглядывая фотки.

— Это то, что Вика прислала Артёму.

— Ничего я не слала! — взвизгнула та. — В смысле, без понятия, что там такое.

— Катя, это ты? — мама листала фотографии, прикрыв рот рукой.

— Конечно, нет! Это Викина подделка. Она решила меня перед мужем опозорить. Так, Вика?

— Что там? — вмешался отец. Мама протянула телефон ему.

— Посмотри сам, — она с отвращением взглянула на меня.

— Пап, не надо, — я вырвала телефон из его рук. — Не хочу, чтобы ты разглядывал эту похабщину.

— Раньше надо было думать! — зло бросила мать. — Когда перед мужиками ноги раздвигала.

— Ты с ума сошла? — сорвалась я. — Я только что объяснила, что эту дрянь подделала Вика.

Возможно, я действовала необдуманно, у меня пока не было доказательств. Я решила обвинить её и посмотреть на реакцию. И та себя оправдала. Вика, пунцовая с головы до пят, верещала, что я чокнутая истеричка и шлюха. Господи, как мы до этого дошли?

— Молчать! — заорал отец впервые в жизни. — Раскудахтались!

Мать шокированно взирала на него, не ожидая такой реакции. Даже Вика притихла.

— Дай сюда, — он протянул руку за телефоном.

Я послушно отдала. Впервые видела отца таким. Он вгляделся в телефон, ничего не увидел и надел очки. Мне было больно смотреть на него. Всегда мягкое выражение лица сейчас зачерствело.

— Это не Катя, — уверенно сказал он в итоге. — На плече родимого пятнышка нет. Тоже мне мать.

Он с отвращением взглянул на маму, которая молча шевелила губами.

— Вика, это ты устроила? — обратился он к дочери.

— Да почему я? — бросилась та в слёзы, озираясь на мать и ожидая поддержки.

Я впервые была настолько благодарна папе. Наконец-то он высказался.

— Значит, ты, — разочарованно произнёс он. — Как же так получилось, Вик? Где я ошибку допустил? Почему ты выросла такой паскудной девкой?

Он зло выплюнул последние слова, а я задохнулась от изумления.

— Олег! — наконец-то воскликнула мама. — Не смей так с ней говорить!

— А ты помолчи хоть раз! — прикрикнул он. — Развели тут серпентарий. Что ж ты за мать такая? Ты её воспитывать должна, а не потакать любой глупости. Тебя не волнует, что она разрушила семью сестры?

— Да они и сами хороши! — один изменяет, вторая удержать не может.

— Вот именно, изменяет! — бросил отец. — Ты должна её поддержать, а не гнобить ещё больше! А ты что? Кудахчешь вокруг этой мелкой засранки, а на старшую плюнула.

— Да что ты в этом понимаешь? — взвилась мать. — Она тебе даже не дочь!

Она кивнула на меня, от чего у меня кольнуло в сердце. И это моя мать.

— Что ты сказала? — зловеще произнёс он. — Она мне такая же дочь, как и Вика. Такие же разбитые коленки, слёзы и куклы, такие же сказки перед сном и родительские собрания. А вот с тобой что, я не пойму. Как ты вообще могла в это поверить?

Он потряс телефоном.

— А почему я не должна поверить? Святая она что ли? Такая же, как все! Тоже с детства парни на уме. «Миша мне улыбнулся», «Витя проводил до дома», «Саша поцеловал», «Артём то, Артём сё. Люблю Артёма, замуж выйду, деток нарожаю, от плохой мамы сбегу».

Я хмурилась, слушая её словесный понос, что она несёт? А потом до меня дошло…

— Ты читала мои дневники? — прошептала я, голос дрожал от гнева.

— Читала, конечно, — усмехнулась она. — Как и любая мать.

— Как ты посмела? — я двинулась на неё, мечтая в порошок стереть.

Было чувство, что она потопталась по мне, залезла в самое сокровенное, а потом ещё и плюнула сверху. На глаза навернулись злые слёзы.

— Успокойся, — она вытянула руку, попытавшись отгородиться от меня. — Что такого? Ты что, особенная?

— Рисуешь из меня распутную девку, а это всего лишь детские влюблённости. Какая девочка не влюблялась в одноклассников? И уж не тебе меня в подобном обвинять! — выплюнула я.

И тут же получила звонкую пощёчину.

— Ты как со мной разговариваешь? — завопила она.

— Скажешь, я неправа? — зло усмехнулась я, приложив ладонь к щеке. — Ты у нас кристально честная и вины за собой не чувствуешь?

Её лицо пошло красными пятнами, а глаза забегали.

— Катя, о чём ты говоришь? — спросил отец.

Я помолчала, думая, открывать ли рот, а потом всё же сказала:

— На твоём месте, папа, я бы сделала тест ДНК.

Мама задохнулась от ужаса и схватилась за сердце.

— Да как ты смеешь? — ломала она комедию.

— Что ты хочешь сказать? — до последнего не понимал отец.

— Вика, скорее всего, не твоя дочь, — всё же произнесла я.

И тут разверзся ад. Вика с криком бросилась на меня, обвиняя во всех грехах, мать выла и требовала корвалол. Отец разнимал нас, а я жалела о своих словах. Нельзя было вот так обрушивать на него правду. Я жалела вовсе не мать. Она довела меня. А вот его было жаль.

Кое-как оттащив от меня Вику, он схватил меня за руку и выволок из комнаты.

— Рассказывай! — резко бросил он.

Я, захлёбываясь слезами, путанно поведала ему про несовпадение групп крови, свои подозрения и ненормальную реакцию матери.

— Пойди приведи себя в порядок, — он подтолкнул меня к ванной, а сам вернулся в гостиную.

Я умылась, буквально заставила себя успокоиться и перестать рыдать. Почему так больно? Почему у меня такая безумная семья? Почему не как у Димы? Дима…

Я позвонила ему и попросила приехать за мной. Он тут же рванул ко мне. Мне хотелось упасть в его объятия за утешением, стало ужасно жалко себя. Когда кончится вся эта драма?

Выйдя из ванной, я обнаружила отца, собиравшего вещи. Мать бегала вокруг, умоляя остаться, где-то на фоне выла Вика. Всё это безумие напомнило мне тот самый день, когда я застала мужа в постели с ней. Тоже этот вой и судорожные сборы.

Мать умоляла простить её, рыдая навзрыд. Я ждала от неё оскорблений за то, что теперь уже я разрушила её брак, но она меня вообще не замечала.

Покидав вещи в сумку, отец схватил меня за руку и вытащил за дверь. Зачем-то стал спускаться по лестнице, проигнорировав лифт.

— Пап, я сама пойду, — я еле вырвала руку из захвата.

— Прости, — бросил он.

Мы вырвались из подъезда, как будто за нами гнались. Хорошо, что Дима подъехал почти сразу. Оценив обстановку, он молча повёз нас к себе домой.

— Куда мы? — безжизненно спросил папа.

Я молча погладила его по руке. Сама не знаю, куда мы теперь и как. Скоро перееду в новую квартиру и смогу устроить его у себя. Я мысленно поблагодарила вселенную за Диму. Мало ему моих проблем, теперь ещё и папа свалился на голову. Ну и надо мне было этот скандал устраивать?

И всё же, когда мы приехали к Диме и разместили папу на диване, неожиданно он признался:

— Спасибо, что рассказала.

— Ты не жалеешь? — недоверчиво переспросила я.

— Нет, — хмыкнул он. — И так восемнадцать лет дураком проходил.

— И что теперь?

— Не представляю, — тяжело вздохнул он. — Туда я не вернусь. А вы всё же мои дочери. Но с матерью твоей я жить не буду.

Да, заварила я кашу.