Глава двадцать шестая

Когда Вика вернулась из спальни, Артём крутил в пальцах флешку.

— Зачем она приходила? — осторожно поинтересовалась девушка.

Проигнорировав её вопрос, Артём открыл ноут. Запустил видео и откинулся в кресле, наблюдая за прыщавым парнем перед камерой, который на панике рассказывал, как сфабриковал против Кати компромат. Вика ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Кто заказал тебе эти фотографии? — за кадром спрашивал Юра.

— Вика Соловьёва, — с готовностью отозвался тот.

Девушка взвизгнула.

— Мы учились вместе. Она решила сестре отомстить. Не знаю зачем, — быстро добавил он.

— Переписка осталась?

— Да, но мы в основном лично общались.

— И сколько стоит такая услуга?

Парень замялся, опустив глаза.

— Я денег не брал.

— По доброте душевной помог? — усмехнулся Юра.

— Ну, вроде того.

— А, это ты так к сексу девушек склоняешь?

— Да не было секса! — перепугался парень. — Подрочила пару раз, это не считается! Я её не заставлял!

Вика перегнулась через кресло, попытавшись закрыть ноут, но Артём схватил её за руку, больно сжав.

— Это враньё! — взвизгнула она. — Он мне просто мстит!

— Пошла вон, — угрожающе прорычал Артём таким тоном, что у Вики поджилки затряслись.

— Ты не можешь…

Она не договорила. Мужчина поднялся из кресла и надвигался на неё. У него за спиной остался ноут, из которого до сих пор раздавались признания Антона с подробностями встреч с Викой. По лицу девушки градом катились слёзы, но они больше не способны были разжалобить.

— Я просто хотела, чтобы ты её забыл, — хныкала Вика, двигаясь спиной из комнаты и спотыкаясь. Она слепо хваталась за стены, чтобы не упасть. — Я люблю тебя. Дай мне шанс. Пожалуйста, Артём.

— Чтобы через минуту тебя здесь не было, — сквозь сжатые зубы процедил он.

— Не прогоняй, — Вика положила руку на живот.

Злая ухмылка мужчины больше была похожа на оскал. Никаких шансов разжалобить его не осталось. Девушка бросилась в спальню. Спешно натягивая одежду, она металась по комнате, глотая злые слёзы. Ничего, она ещё им покажет, они ещё пожалеют, что так с ней обошлись.

Схватив Вику за локоть, Артём больно сжал и потащил её на выход.

— Я не обулась! — кричала она.

Вытолкав её за дверь, Артём швырнул кроссовки на лестничную площадку, будто и она, и всё, что с ней связано, — просто мусор.

— Надеюсь, ты сдохнешь в одиночестве! — выплюнула она. — Ты не заслуживаешь, чтобы тебя любили. Урод!

Она не успела договорить, когда дверь перед её носом захлопнулась, отрезая от самого любимого и ненавистного мужчины.

— Чтоб вы все сдохли, — рычала она сквозь рыдания, сбегая по лестнице. — Ненавижу!

***

Не сдержав ярости, Артём пробил кулаком стену из гипсокартона.

— Твою мать! — заорал он. — Дебил! Конченый!

Схватив себя за волосы, он готов был рвать их с корнем. Если бы это помогло… Как зверь, он метался по квартире из угла в угол, не зная, что делать дальше. Хотелось бежать за Катей, валяться у неё в ногах, придушить Вику, набить морду Савельеву, напиться, что-нибудь, хоть что-то. Невыносимо было оставаться в сознании, переживать своё поражение в сотый раз, признавать, что был идиотом, что сам разрушил всё, что было дорого.

Она была здесь, она вновь пришла, а он…

Артём вернулся в гостиную, бросил взгляд на осколки вазы. Почему она хотела её забрать? Что в ней такого? Сев на пол, он взял осколки в руки, пытаясь вспомнить. Яркая, расписанная мелким узором, совсем не подходящая для их гостиной. И всё же Катя всегда держала её на видном месте.

Турция. Артёму уже исполнился двадцать один год, а Кате только-только восемнадцать. Он сделал ей подарок — первое путешествие за границу. До одури влюблённый, он готов был бросить к её ногам весь мир, но пока мог позволить себе не так много. Катя была на седьмом небе от счастья. Впервые оставшись одни, без надзора её родителей, они предавались любви, купались, загорали и гуляли по улочкам Антальи. Однажды они заглянули на местный рынок. Артём с удивлением обнаружил, что ему нравится веселить Катю, торгуясь с продавцами.

— Артём, да не нужен мне этот браслет! — смеялась она, но Артёма это только подзадоривало бросаться в спор с торговцем.

— Покажи, что хочешь, и я тебе это достану.

— Вызов бросаешь? — прищурилась девушка.

Осмотревшись, она выбрала самого наглого продавца, задравшего цены на посуду выше конкурентов. Она выбрала ту самую вазу, яркую, даже кричащую, и указала на неё.

— Вот её хочу.

— Серьёзно?

— Угу, — Катя еле сдерживала смех.

Артём подключил всё своё обаяние, весь свой пыл. Ругался с продавцом и вытрясал из него душу. В конце тот готов был приплатить, только бы от него отстал этот сумасшедший русский. Ваза досталась Артёму за бесценок. Катя хохотала так заразительно, что Артём чувствовал себя настоящим героем.

— Артём, ты и снег зимой продашь! — с уверенностью заявила она. — Тебе свою фирму надо открывать.

Эта забавная мысль засела в голове, и вскоре Артём уволился из компании, где у него были неплохие перспективы, и занялся бизнесом. Не без помощи самой Кати.

Ваза. Зачем Катя хотела её забрать? Надеялась оставить о нём хоть какое-то приятное воспоминание? Те счастливые солнечные дни, когда их было только двое и ещё никто не вмешался. Когда Артём ещё ничего не испортил…

— Дурак, — с грустью усмехнулся Артём. — Какой же ты дурак…