Глава 2

Меня накрывает ощущением нереальности. Может, я сплю? Зажмуриваюсь изо всех сил. Под веками копошатся чёрные мушки, некоторые начинают превращаться в крошечные вспышки и отпечатываться на сетчатке. В затылок долбануло болью, жёсткой и тёплой.

Нет, это неправда. Денис не мог так поступить. Всего несколько часов назад, около двенадцати ночи, он шептал мне по телефону о том, как любит, как соскучился и хочет, чтобы мы с Машулей вернулись домой. А ещё жаловался, как ему холодно спать в одиночестве…

Похоже, теперь согрелся. Я медленно открываю глаза и залипаю взглядом на стройном, холёном теле соперницы. Оно словно отсвечивает на сером шёлковом постельном белье, гладкое такое, глянцевое, будто отшлифованное. Идеальное, от тонких лодыжек до точёных плеч и атласной шеи. Кажется, именно таких любят мужчины… Похожих на куклу Барби: высоких, стройных, с длинными прямыми, как натянутые нити, волосами. А не мелких, кудрявых, русоволосых простушек типа меня.

Сильно сжимаю в руке ткань, которую подобрала с пола. Так, что ногти впиваются в ладонь. Один неприятно цепляется за материал. Ойкаю. Заторможенно поднимаю руку, рассматриваю, что это за вещь вообще? К горлу подкатывает тошнота. Брезгливо отбрасываю в сторону чёрное кружевное нижнее бельё. Фу, это же принадлежит ей, любовнице моего мужа...

- Маам, а где все булочки или шоколадки? – слышу снизу голос Машеньки.

Пульс сбивается с ритма, отрывисто лупит по вискам. Боже, она же сейчас поднимется и войдёт. Увидит их. И как мне объяснять, что происходит? Я должна срочно увести дочь из дома, подальше от отца и этой… Этой…

Я резко срываюсь с места и бегу вниз по лестнице:

- Маш, быстренько обувайся. Поехали завтракать в кафе. Папа же не ждал нас, продуктов дома почти нет.

Дочка стоит у распахнутой двери холодильника. Растерянно оборачивается на мой голос. В её руке желтеет банан.

- Нет, тут колбаса есть, сырки, сок виноградовый, и даже тортик, - постепенно замедляясь, испуганно всматривается в моё лицо, - ты плачешь?

Провожу пальцами под глазами, облизываю губы. Они солёные. Правда ведь, плачу. Все щёки в слезах. А я и не заметила.

- Нет, малышка, просто умылась, а вытереться забыла, - хватаю её за руку, тяну к вешалке, - обувай скорее балетки, а то опоздаем везде. Давай отметим твоё выздоровление. После завтрака сходим на новый мультик, помнишь, ты хотела? На самый первый сеанс успеем. Бери банан, в машине доешь.

Маша быстро обувается:

- А ты мне пот, - запинается, - поткорм купишь?

- Куплю, куплю, - накидываю ей на плечи джинсовую курточку.

Торопливо пытаюсь причесать. Маша недовольно уворачивается:

- Ма, ну не надо, не хочу прямые волосы, как у тебя хочу, чтоб пружинки дёргать, а они обратно.

— Так не получится, если не причёсываться, только колтуны будут, просто надо на ночь много косичек заплести, - с лихорадочной поспешностью тащу её за ручку в сторону моей Renault Scenic, припаркованной под навесом.

Усаживаю в авто, пристёгиваю ремень безопасности. Запрыгиваю за руль, завожу машину, двигаюсь к воротам. На несколько секунд останавливаюсь там, жестом подзываю охранника Сергея. Тот не может смотреть мне в глаза, отводит взгляд. Как будто он в чём-то виноват. Даже ему совестно за поведение моего мужа, похоже. А Денису не стыдно, интересно? В горле встаёт ком. Прокашливаюсь. Хрипло прошу:

- Серёж, давай так. Мы оставили тебе сумку, а ты сам отнёс её в дом. Не стали туда заходить, короче. Просто пересели в машину и уехали.

Мы, наконец, сталкиваемся взглядами. Охранник смотрит осуждающе. С ног головы меня окатывает обида. Да что ж такое... Какого лешего он лезет со своим мнением? Мне и так нервно, а тут ещё он.

Уголки губ сами опускаются вниз, когда я с трудом выплёвываю в его сторону:

- Не знаю я, как поступить! Разобраться мне надо, понял? И не вмешивайся не в своё дело.

Он качает головой, отступает, выставив ладони перед собой. Возвращается в кабинку.

Поднимаю стекло, достаю из очечника антифары, напяливаю их на свой болезненный покерфейс. Глаза наполняются слезами.

Резко газую и срываюсь с места. Мигом разгоняемся по полупустой улице, лавируем между редкими машинами.

- Ма, круто! Мы так быстро несёмся, - взвизгивает повеселевшая дочка с заднего сиденья, - а музыку включи громкую, чтобы бахала на весь город, пусть у всех уши заложит.

Послушно нажимаю кнопку и врубаю драм-н-бейс. И мы оглушительно несёмся в центр города. Перед глазами плывёт. Мысли разбегаются. И в голове в такт глубоким басам бьётся: не могу поверить, не могу поверить, не могу поверить. Почти впадаю в горько-мучительную одурь. Тупею. Мысленно покрываюсь густым туманом, добавляющим нереальности моему миру. Мне почти нормально.

Внезапно краем глаза я замечаю пешехода, ступившего на переход. И не успеваю притормозить. Резко возвращаюсь в чувство. Блин, что я делаю-то! Чуть человека не убила. Слава Богу, он был в самом начале. Шмыгая носом, вырубаю стереосистему. Постепенно притормаживаю, ухожу в крайнюю правую. И уже на минимальной скорости плетусь до съезда к огромному торговому центру.

Парковка почти пустая. Мы без проблем останавливаемся на первой полосе, рядом со входом.

Я облокачиваюсь на руль, прячу лицо в ладони и сижу. Силы как будто иссякли. Надо собраться. Взять себя в руки. Мне необходим план действий. Нельзя метаться, подвергать дочку стрессу. Только бы понять, что делать дальше.

- Ма, ты уснула? – слышу несмелый голосок.

- Нет. Пойдём.

Глубокий вдох и интенсивный выдох. Всё, Аня. Быстренько подняла себя за шкирку и вытащила из собственных соплей. Снимаю очки, рассматриваю лицо в зеркале. Вытираю салфеткой слёзы. Легко покусав слишком бледные губы, взбиваю волосы. Больше не раздумывая, выхожу из авто, высаживаю Машу. Жму на кнопку брелока сигнализации. Улыбаюсь дочке. Мы идём внутрь, взявшись за руки.

На прозрачном лифте поднимаемся на верхний этаж, в фудкорт. Усаживаю Машульку за столик в полупустом зале. Сама отправляюсь к стойке. Заказываю дочке кусок пиццы, пирожное и чай. Себе только латте, есть не хочется. Устало опускаюсь на стул. Отхлёбываю потихоньку горячий кофе и витаю в своём, фоном замечая, как Маша мне пересказывает содержание какого-то детского фильма, рекламу которого видела по телевизору. Вдруг на столе начинает вибрировать телефон. «Любимый». Губы немеют. Беру в дрожащую руку аппарат и не могу решить, отвечать или нет.