Глава 35. Янка

Рая проходит вглубь комнаты, приглашая меня следовать за собой. Мы останавливаемся возле витрины, которая расположена по центру около стены напротив входной двери.

– Это меч самурая, – говорит Рая, указывая на меч, расположенный под стеклом. – Это парадное оружие знатных самураев. С ними обращались, как с предметами культа. Существовал даже целый ряд правил, регламентирующих их хранение, ношение и осмотр. Большинство этих правил действуют до сих пор. Меч считается символом боевого духа самурая, его чести и воинской безупречности. Качественные и высокохудожественные мечи были фамильными сокровищами, которые передавались из поколения в поколение.

– Вы про каждый экспонат можете рассказать? – спрашиваю я, удивленно глядя на женщину.

– Конечно, – смеется Рая. – Если бы я чего-то не знала про эти дорогие игрушки, мой муж этого не пережил бы. Обрати внимание на ножны. Эти две массивные обоймицы выполнены в том же стиле, что и детали рукояти. При помощи обоймиц меч крепился на поясе воина горизонтально лезвием вниз.

Мы переходим к следующей витрине, и я наклоняюсь, чтобы повнимательнее рассмотреть, что находится внутри.

– А это меч Моро, который еще называется кампилан – длинный двуручный меч. Одним из самых распространённых вооружений на Филиппинах. Самый большой из мечей народностей Моро. Изначально меч был оружием аборигенов с острова Борнео (Калимантан), которое потом переняли Моро.

– Как интересно, – восхищенно говорю я. – Как будто в музее, а вы очень хороший экскурсовод.

– Пошли дальше. Тут еще много интересного, – Рае самой доставляет удовольствие проводить мне экскурсию. – Как же я давно здесь не была. Со смерти мужа. Скоро забуду, как меня зовут, а вот все, чему он меня учил, помню.

Женщинапроводит рукой по следующей витрине и на мгновение замирает.

– Что за черт? – удивленно спрашивает она. – Это что такое?

Я перевожу взгляд туда, куда смотрит Рая, и вижу, что стекло с витрины сдвинуто, а очередное старинное оружие лежит не по центру, а в углу.

– Это нож хайбер, – по инерции женщина продолжает рассказывать. – Этот нож считается типично афганским оружием. Господи, он еще в чем-то вымазан. Что этот мальчишка себе позволяет? Колбасу он им резал, что ли?

– Вы про Германа? – спрашиваю, продолжая рассматривать хайбер и пятна, которые его покрывают

– А про кого же еще? – Рая раздражается еще больше.

Она протягивает руку, чтобы еще сдвинуть стекло, но я останавливаю ее. Бурые пятна на ноже кажутся мне подозрительными.

– Рая, вы простите меня, но, мне кажется, это не просто пятна. Это кровь, – тихо говорю я. – Очень уж похоже.

Бабушка Германа отдергивает руку и с ужасом смотрит на меня. Ее губы мелко начинают дрожать, и она хватает ртом воздух.

– Что? Что случилось? Вам плохо? – я подхватываю ее под руку и практически вытягиваю из комнаты. – Я сейчас скорую вызову.

– Не надо скорую, – хрипит Рая. – Воды принеси и таблетки. Таблетки в сумке.

Я трясущимися руками наливаю воду из графина и достаю блистер. Я не с первого раза могу достать таблетку, но когда это все-таки получается, я, не задумываясь, сразу засовываю лекарство в рот женщины и подношу стакан к ее побелевшим губам.

Выскакиваю в коридор и несусь в спальню Германа.

– Герман, просыпайся, Рае плохо, – я тормошу его за плечо, но он сонно пытается от меня отмахнуться. – Ядов, просыпайся!

Мой крик приносит плоды, и мужчина открывает глаза.

– Янка, ты чего орешь? – он садится на кровати и потирает руками лицо. – Я только уснул.

– Рае плохо. Включай мозги!

Он вскакивает и несется к двери, но полотенце, которое с момента нашего совместного приема ванны, оставалось у него на бедрах, предательски скользит на пол.

– Ты с голым задом бежать собрался? – говорю я, подбирая полотенце.

– Скорую вызвала? – на бегу спрашивает Герман, начиная лихорадочно натягивать боксеры и брюки.

– Нет. Она не разрешила, – я направляюсь к двери, говоря на ходу. – Ты одевайся. Я к ней пойду.

Вернувшись в кабинет, с облегчением вздыхаю. Лицо и губы Раи уже приняли привычным цвет, а она громко разговаривает по телефону.

– Влад, я тебе сказала. Через пять минут ты должен быть здесь, – она нажимает на красную кнопку и поворачивается ко мне. – А ты чего так испугалась? Все нормально девочка. А будет еще лучше, когда мой внук объяснит мне, что у нас произошло в экспозиционном зале.

Именно на этой фразе в кабинет врывается Герман, на ходу застегивая рубашку.

– Фу, – выдыхает он, глядя на бабушку. – Такими темпами меня кондратий точно хватит. Что произошло? Как ты себя чувствуешь?

Он присаживается на диван рядом с Раей и внимательно к ней присматривается.

– Уже хорошо, внучек, – язвительно говорит бабушка. – Это ты мне расскажи, что творится с дедушкиной коллекцией?

– А что с ней творится? – удивление Германа было неподдельным. – Я туда заходил пятнадцать лет назад, еще когда дед жив был.

Он недоуменно переводит взгляд с Раи на меня и обратно. Я поднимаюсь и иду в сторону комнаты, в которой находится коллекция. Герман поворачивается и только сейчас замечает открытую дверь в святая святых.

– Рая, ты решила Яне провести экскурсию? – понимаю, насколько хорошо внук знает свою бабушку.– А чего меня не позвали? Я бы тоже с удовольствием послушал.

– Идем, – говорю я, стоя на пороге. – Я что-то тебе покажу.

Войдя в комнату, я сразу же подвожу его к витрине с хайбером.

– Посмотри на нож, – говорю я. – Тебе ничего не напоминают эти пятна?

– Похоже на кровь, – тихо отвечает Ядов.

И я наблюдаю такую же реакцию, как и у Раи, только без таблеток. Герман резко разворачивается и идет в кабинет.

Одновременно со мной в кабинет входит и Владислав Викторович, которого Герман тут же увлекает в сокровищницу.

– Рая, – я сажусь напротив нее и спрашиваю, глядя в глаза. – Что происходит? Почему и вы, и Герман так разволновались?

– Я говорила тебе, что моего сына и невестку убили в этом доме, – вздыхая начинает рассказывать женщина. – В этом кабинете. Тогда орудие убийства не нашли. Сын был убит ножом, а его жена получила удар по голове каким-то тупым предметом. Грабеж исключили сразу же, потому что ничего не пропало. Основной была версия об устранении конкурентов, но доказать ее тоже не смогли. Поэтому я так и отреагировала, когда ты заикнулась про кровь.

– Надо вызывать полицию, – говорит Владислав Викторович, выходя из комнаты с коллекцией. – Я понимаю, что вы всеми силами избегаете выносить сор из избы, но не в этом случае. Кто знал код от этой комнаты?

– Я, отец, мать, Рая, – перечисляет Герман, глядя на бабушку. – Рая, как ты думаешь, Аня знала?

– По крайней мере, я ее не посвящала? – бурчит госпожа Ядова, показывая свое отношение к бывшей жене Германа.

Владислав Викторович вызвал полицию, и дом заполнился чужими людьми, которые непрерывно о чем-то расспрашивали, фотографировали, заглядывали во все углы. Приехал следователь, который в свое время вел дело об исчезновении Анны, и нам пришлось рассказать, что она жива, а также обо всех происшествиях, которые происходили с семьей Германа и со мной.

Владислав Викторович предоставил копию личного дела из больницы, где недавнего времени работала моя сестра. Рассказал о покушении на Раю и показал результаты экспертизы, найденного в ее доме чая.

– Почему вы не обратились сразу к нам? – недовольно спрашивают представители власти.

– Потому что нам очень хорошо знакомы ваши методы, – спокойно отвечает Герман, и я поражаюсь его выдержке.

– Когда вы последний раз видели вашу бывшую жену? – следователь продолжает задавать вопросы, и я вижу, как недовольно морщится Ядов, не желая отвечать на именно на этот вопрос.

– Когда она привезла сюда сына, – про Женьку он явно не планировал рассказывать.

– Какого сына? – следователь цепляется за эту фразу и начинает сыпать вопросами. – Какого числа это было? Где мальчик сейчас?

– Пойдемте, я вам все расскажу, – перехватывает инициативу Влад, видя, насколько неприятен разговор для Германа.

Они выходят из кабинета, а другой мужчина в штатском подсаживается к Рае и тоже начинает задавать вопросы.

– Раиса Виленовна, – обращается другой следователь, но Рая останавливает его жестом.

– Попрошу называть меня просто Рая, – царственно говорит она, затягиваясь сигаретой. – Я не настолько стара, чтобы величать меня по отчеству.

Мужчина опешил от такой отповеди, а я про себя еще раз восхищаюсь этой женщиной.

– Спрашивайте, – она снисходительно смотрит на смущающегося следователя, а он нервно вертит в руках свой блокнот.

– Рая, мы, конечно, поднимем дело о гибели ваших близких, но прежде хотелось бы спросить. Вы кого-нибудь подозреваете? – наконец-то он смог сформулировать свой вопрос.

– Подозреваю. Бывшую жену своего внука, – она говорит так, что возражать ей совсем не хочется. – В тот день она была в доме, а потом пропала. Вам стоит поговорить об этом со своим коллегой.

– Можно еще один вопрос, – заискивающе спрашивает мужчина. – А из дома можно выйти незаметно?

– А об этом вам стоит поговорить с Николаем, телохранителем Германа. Не думаете же вы, что я шныряю туда-сюда, прячась от близких?

Следователь поднимается, приносит извинения, я так и не понимаю за что, и выходит из кабинета. Эксперты уже закончили свою работу и тоже удалились, забрав с собой хайбер.

– Рая, ну вы слишком строги со служителями Фемиды, – посмеиваюсь я.

– Не люблю я этих, как ты сказала, служителей, – вздыхает женщина и снова тянется за сигаретами. – Слишком много кровушки они попили, и все зря.

– Хватит курить, – я аккуратно забираю пачку и кладу ее в стол к Герману. – Вы только пили таблетки, а теперь смалите одну за одной.

– Поздно мне, деточка, меняться, – машет она рукой. – Распорядись, чтобы меня отвезли.

Мы поднимаемся с дивана и выходим в коридор. Сейчас госпожа Ядова уже не отказывается от моей помощи, и я помогаю ей спуститься по лестнице, нахожу Николая, который только закончил отвечать на вопросы.

– Коля, Раю надо отвезти домой, – говорю я, он кивает мне, а через минуту возле крыльца останавливается машина.

Мы тепло прощаемся с бабушкой Германа.

– Держи меня в курсе, девочка, – уже сидя в машине, просит она меня.

– Конечно, – отвечаю я. – А вы берегите себя, и много не курите.

Машина отъезжает, а я возвращаюсь в дом.