Десятая глава

На следующий день, как я и ожидала, Влад был сонный и вялый. Валялся на диване, бездумно щёлкая пультом с программы на программу, не обращая внимания ни на кого. В обед поковырялся задумчиво в тарелке, перебирая кусочки рагу и, по-моему, даже сортируя их. Глотнул кофе и вновь уставился пустым взглядом в никуда. Не замечая ни меня, ни сына. Это пренебрежение, пожалуй, сильнее всего цепляло мои натянутые нервы. Царапало изнутри, не давая спокойно заниматься своими делами. Уложила Юрочку спать, собралась и подошла к дивану, присаживаясь рядом с лежащим телом. – Знаешь, – начала я, сложив ладони на свои колени, – если бы я тебя не знала так хорошо, то решила бы, что ты принимаешь какие-то стимуляторы, когда вырываешься из опостылевшего тебе дома на работу. Влад выключил звук телевизора и уставился на меня светлеющими с каждой секундой глазами. Злится. Я б даже сказала, впадает в ярость. – Всякий раз уже в течение почти трёх месяцев ты возвращаешься с работы в радостном возбуждении, сияя глазами и фонтанируя энергией. И обычно с румянцем во всё лицо. А после падаешь спать, словно подкошенный, – продолжила, пока Влада не рвануло, и он не разразился скандалом. – Вероятно, конечно, от усталости. Но в выходные, с семьёй, со мной ты сонный, квёлый и безразличный. Бледный. С испариной на теле. Муж вскинулся возражать, сверкнув на меня почти белыми глазами, но я положила ладонь ему на грудь и попросила: – Погоди. Дай договорить. Затем убрала руку, чтобы он не почувствовал моей дрожи. Моей слабости. Вдохнула глубже и продолжила: – Я не понимаю, что происходит. Но мне это не нравится. Меня не устраивает, как ты со мной разговариваешь теперь. Что это за заявление с направлением меня к психологу? А сам не хочешь сходить? Или, кстати, если тебе нужна наша семья, то давай сходим вместе! Но, судя по тому, как ты реагируешь, – посмотрела на мужа, который при моих словах поднялся и сел рядом, – тебе надоела и я, и мои разговоры, и наша семья. Так в чём проблема? Я повернулась к мужу и, глядя внимательно в сухие и злющие серебряные глаза, проговорила, не опуская взгляда: – Давай разведёмся, и дело с концом. Зачем мучаешь себя? Зачем унижаешь меня? Влад с силой выкинул себя с дивана, буквально подпрыгивая, встал и зашипел: – Ир, ну что ты начинаешь? Всё бы тебе мозг мой выносить! Дома никакой возможности отдохнуть! Откуда у вас, у баб, вечная тяга выяснять отношения? Он пробежался по комнате и вновь остановился напротив меня, сверля сталью глаз. Молча. И я молчала. Смотрела изучающе. Мне было обидно и горько. Но устраивать свару я не собиралась. Самое важное я озвучила. Теперь его ход. А я пока тоже промолчу! Володя не выдержал первым и, скривившись, фыркнул. А затем издевательски прошипел, склонившись к моему лицу: – Что тебе нужно? Денег? – Да. Денег. Двести тысяч. Найму частного детектива следить за тобой на месяц. Для восстановления своего доверия к тебе, – немедленно, ни секунды не задумываясь, ответила я. Влад отшатнулся, хлопнул ресницами, не понимая, и засмеялся в голос, откидывая голову назад. – Ира! Ты неподражаема! – прокаркал, всё ещё отфыркиваясь. – Юрку разбудишь! Лосяра! – всполошилась, шипя. Неужели Влад не понимает, что нельзя орать, когда ребёнок спит! Что за эгоизм? – Послушай, малыш, – начал он, присаживаясь передо мной на корточки, – я, наверное, действительно в последнее время невнимателен к тебе. К сыну. Но ты не представляешь, сколько на меня навалилось! Я фыркнула и ехидно ответила, поджимая губы: – Не представляю, конечно! И, вероятно, поэтому ты отказываешься от моей помощи. Очень логично! – Что я за мужчина, если не могу обеспечить свою женщину? Ир, ну, прости меня. Не унижай своим желанием работать! – муж опустил голову, упираясь лбом мне в острые коленки. – Ты себя слышишь? Это же бред, Володь! – я автоматически уложила свои ладони на его шевелюру, путаясь пальцами в шёлке волос. Вздохнула рвано, непроизвольно выдав напряжение и обиду, что плескалась у меня около горла. Муж обнял мои ноги и потёрся колючим подбородком чуть выше коленок. Вот… жук! Я хотела отстраниться, но в этот момент Влад заговорил, и меня потрясла искренность и сила чувства, с которым он это сказал: – Я люблю тебя. Ты моя точка отсчёта. Я только рядом с тобой стал понимать, что такое семья. Ты бесконечно дорога мне. Да, я не умею быть семьянином. Так научи меня! Согрей своим теплом, Ир! Да что же такое-то! Качели, ей-ей! Я уже настроилась и была подготовлена пренебрежением мужа к закономерному финалу, а здесь такое! Слёзы заплескались прямо совсем рядом, защекотали в носу. Собрались озёрами у самого края. Только тронь и получишь водопад! – Я хочу жить с тобой, моё родное сердце! – продолжил Влад тихо и нежно, целуя мои подрагивающие колени. И словно специально в этот момент зазвонил его телефон. Я сглотнула комок в горле и, поджав губы, спросила: – Покажи, кто звонит! Влад закатил глаза и, не глядя, включил на громкую связь. Тут же трубка забухтела неизвестным мужским голосом про срыв каких-то поставок и невозможность работы оборудования и ещё что-то явно по работе. А Влад мне улыбнулся и показал экран. «Главный инженер, Тверь» светилась ядовитая зелёная надпись. Пока муж вполголоса обсуждал рабочие вопросы, отвернувшись к окну, я втайне от него вытерла вспотевшими ладонями влагу с лица. Сердце бухало в ушах и давило за грудиной. Будто в клетке. Хотелось кричать и плакать одновременно. Муж тем временем не успел закончить один разговор, как вновь раздался звонок. Другим рингтоном. – Добрый день! – промяукала трубка женским голоском, и я напряглась. – Да, слушаю! – совсем другим тоном, не таким, как с прежним абонентом, ответил муж. – Нет. Сегодня я не могу. Встретимся в начале рабочей недели, – весело добавил он и повернул мне экран. «Технолог Тверь», – светилось на нём. А Влад мне улыбался победно. Кажется. Вечер пролетел незаметно. Муж занимался с сыном, навёрстывая утреннее безразличное валяние на диване. Я шуршала по хозяйству. Вроде всё, как всегда. Но неугомонный червяк продолжал грызть меня. И, когда Влад уснул, я залезла на сайт филиала нашей компании. Нашла технолога в Твери на нашем производстве. И долго пялилась в экран, не моргая. А на меня смотрел с фотографии угрюмый мужик возраста моего отца.