Пятнадцатая глава

Юрочка уснул в машине в детском кресле. Я, конечно же, постаралась устроить его поудобнее. Расстегнула по возможности, комбинезон, сняла ботиночки и шапку. Но всё равно было очень больно смотреть на чуть слипшиеся светлые кудряшки и понимать, что это я устроила ему такое неудобство. Но иначе никак. Мне обязательно нужно было всё провернуть за один день. Чтобы не возвращаться в дом Владимира. Не пересекаться больше с ним наедине в его квартире. Зачем провоцировать? И кто знает, на что он способен в ярости? Надёжнее издалека. Сейчас, когда дурман влюблённости рассеялся, и я смотрела на своего мужа трезвыми глазами, то вообще не понимала, как могла не замечать? Ведь это его суть. Его сложившийся характер. Это его судьба – быть кобелём. Владимир сам выбрал себе такой образ жизни и меняться не собирается. Его всё устраивает. Он воспитан с таких традициях. Это мораль всей его семьи. Так что же я ожидала? Дура! Я продиралась в Зеленоград. Практически через всю Москву, собирая все возможные пробки. Но пока сын спит, мне было о чём подумать в одиночестве. И это ещё повезло, что у нотариуса, который расположился рядом с университетом, не было посетителей. Мы с ребятами оформили доверенности очень быстро. Иначе Юрочка бы перегулял, и у меня была бы ещё одна проблема. Но всё обошлось, и маленький тиран умилительно сопит рядом, пока я неторопливо плыву в потоке машин. Мои новоиспечённые адвокаты в это самое время подают исковые заявления на развод и на алименты. На раздел нашего совместно нажитого с Владимиром имущества подадим чуть позднее. Нужно выверить каждую букву, каждую запятую, чтобы было идеально! И в таком деле пара дней ничего не значит. Марина Леонидовна обещала помочь. Она, как мне показалось, с материнской гордостью наблюдала за энтузиазмом своих ребят, немного грустно поглядывая в их сторону, и внесла несколько значимых замечаний. Оказывается, муж обязан, пока Юрочка маленький, компенсировать нам стоимость съёмного жилья. И это очень хорошая новость! Потому что основная моя проблема на данный момент – это деньги. Вернее, отсутствие их поступлений. Я сняла все доступные мне наличные, как только вышла из офиса Владимира. Даже залезла и обнулила карточку, которую дал мне муж на всякий случай давным-давно. Он улыбался тогда на мои возражения и уверял, что чёрный день может настать внезапно у каждого. Ну да. Примерно так и случилось Но всех денег, даже при очень экономном образе жизни, хватит месяца на три. Может, четыре. У меня ещё есть немного украшений на самый крайний случай. Влад одно время дарил мне золото. Что-то на него нашло тогда. Но по-настоящему дорогих вещей среди подарков нет. И это не очень приемлемый вариант. Форс-мажорный. Отчего-то в моём представлении ломбарды – это что-то такое… Около криминальное, от чего лучше держаться подальше по возможности. Нужна работа. Желательно удалённая, потому как устроить в садик сына вот прямо сейчас не представляется возможным. Я записывалась на очередь в районный детский сад ещё в прошлом году. И теперь нужно будет зайти и побеседовать с заведующей. Мне в личном разговоре проще узнавать информацию. А я хочу понять, могу ли я учесть нашу очерёдность в другом районе. Как бы не напороться на Влада. Не хотелось бы мне жить с ним рядом. Я разослала свои резюме везде, где только нашла. Без рефлексии. Но ответов, естественно, в праздничные дни не было, а сегодня мне некогда было смотреть отзывы. В районе химкинского моста Юрочка проснулся и захотел есть. И это было наиболее тонкое место во всём нашем путешествии. Но мне повезло. Здесь, на выезде, самые злые пробки. Всё пять-шесть полос сходятся в две на мосту. Машины долго стоят, и я успела и накормить сына, и переодеть перед тем, как выехала из узкого горлышка моста на оперативный простор. Мелькнули гигантские ежи из перекрещенных рельсов, памятник непрошедшим захватчикам в большой войне, прошумела трасса, и в Зеленоград на встречу с хозяйкой квартиры я попала почти вовремя. Очень уставшая женщина средних лет встретила меня у подъезда дома. В громыхающем лифте мы поднялись на одиннадцатый этаж. Квартира была очень запущенная. И дело даже не в отсутствии ремонта с момента сдачи дома в эксплуатацию ещё при развитом социализме. Просто каждая деталь этого жилья громко вопила об отсутствии хозяйской руки. Если бы у меня был выбор, то я бы никогда не согласилась на такое жильё. Здесь или кран отвалится, или дверь упадёт. Я оглянулась вокруг, выискивая место, куда можно было бы опустить сына, но не рискнула. Пусть лучше на руках посидит. Поблагодарила хозяйку и пообещала ей сообщить своё решение сразу, как посмотрю ещё одну квартиру. Блин! Эта мне по характеристикам подходила больше. Она двухкомнатная. И дом с лифтом. Ладно! Отставить уныние! Другое жильё сдавалось дороже, хотя это была однокомнатная квартира в пятиэтажном доме. Добротная хрущёвка. Третий этаж. Чисто. Краны не текут и ванная без ржавчины. Сдавала её пожилая дама тоже очень усталого вида. Будто стёрты все краски с её лица временем. При получении денег она немного преобразилась, и даже чуть заметный румянец посетил бледные щёки. Хозяйка передала мне ключи, а я потопала с Юрочкой вниз за сумкой с бельём и вещами. Знаете что? Третий этаж – это ужасно высоко, если переть на себе две сумки и одного ребёнка! Причём, естественно, между вторым и третьим этажом у меня зазвонил телефон. Ну и пусть орет. Вот доволокусь до квартиры, там и поговорю. Аппарат бился на бедре, словно припадочный, ударяя Юру по ножке из моего кармана, щекоча его. И вваливались мы в квартирку под звонкий смех сына и заливистый очередной звук мелодии, настроенной на телефон мужа. – Где ты шляешься? – заорала трубка голосом Влада и продолжила в том же тоне, не останавливаясь, – в доме бардак, нет ужина, ты чёрт знает где таскаешь ребёнка, собирая все вирусы по Москве, а я должен волноваться? – Не волнуйся. – спокойно ответила, усевшись на пуф в коридоре, и прикрыла глаза, представляя Влада, мечущегося по квартире. – Объяснись! Что, чёрт возьми, происходит и что за перформанс ты устроила с вашими вещами? – стараясь сдерживаться, прорычал Владимир, хлопая дверями шкафов. – Я ушла от тебя. Прощай, – проговорила и отключила вызов. Три. Два. Один. – Что ты сделала? Дура! – заорала трубка страшным голосом.