Семнадцатая глава

Звонила мама. Ну и что такого срочного? – Да, мам, слушаю, – спросила немного недовольным тоном из-за того, что пришлось выползать из тёплого гнёздышка и топать на кухню, прикрывая за собой двери. Однокомнатная квартира… Да уж, привыкла ты, Ира, к хорошему… – Ирочка, мне позвонил Володя и рассказал, что ты ушла из дома с ребёнком, – недоумённо спросила мама и продолжила отчитывать меня, пока я наливала себе тёплой воды из чайника в кружку. – Ты с ума сошла там? К чему эти заходы истеричной барышни? Ребёнка в руки и бежать в закат? Неужели нельзя просто поговорить с мужем и объяснить свои обиды? Проговорить их. – Мам, я разведусь с Владимиром, – сказала и сделала большой глоток. – В смысле? – затормозила с наставлениями мама. – Мам, ну в каком смысле можно развестись? В натуральном! Я не ушла истерично, не сбежала и не сошла с ума, – устало ответила и примостилась на табуретку в углу рядом с окном. – Ир, что случилось? – участливо спросила моя мамуля. – Владимир изменяет мне, уже практически не таясь. И он не любит меня, – сглотнув ком в горле вместе с тёплой водой, озвучила причину, пожалуй, впервые вслух. Мама потрясённо замолчала. В её мире, в парадигме их отношений с отцом, измена в принципе невозможна. Неоправданна и нецелесообразна. – Ты уверена? Ты видела их? Или тебе сказали чужие завистливые люди об этом? Ир, я не верю, что Владимир способен на такое. Он серьёзный, взрослый человек и всегда мне говорил о значении семьи для себя и своей карьеры. С чего это вдруг его понесло налево? Ни с того ни с сего? Дочь, ты ошибаешься! – под конец уже абсолютно уверенно говорила моя категоричная мамочка. Конечно, ведь в семье родителей измене точно не место. Мой папа старше мамы на пятнадцать лет. Он два года переживал смерть своей первой жены в автокатастрофе. Но у него на руках остались двое детей, и их нужно было поднимать. Учить, воспитывать. Им всем необходима была нормальная семья. Вот папа и выбрал маму. А мама мечтала начать самостоятельную жизнь. Так и поженились. Больше по расчёту, чем по любви. Любовь пришла позднее, когда они вместе выстроили семью и родили меня. А потом у них родился мой младший брат Женька, сорванец. Последыш, как шутливо называет его папа. Сегодня невозможно представить родителей отдельно друг от друга. И отношение к маме моих сводных сестёр тому порука и свидетельство. Поэтому мои наблюдения о поведении Владимира для мамы что-то нереальное. Эфемерное. Ей проще списать всё на гормоны или общую придурь, что внезапно овладела ее дочерью. В её представлении взрослый ответственный мужчина так как Влад себя вести не может! – Мам, сейчас ночь на дворе. Я очень устала за день. Давай позднее обо всём поговорим, – попросила я и добавила. – Только ты не надейся. Своих решений я менять не буду. Это окончательно. Кое-как простившись, я всё-таки доковыляла до уже остывшего дивана и рухнула в холодную одинокую постель в надежде моментально уснуть. Но не тут-то было. В оглушительной тишине без привычного городского шума, в ватном молчании зимней ночи мне было так одиноко, что болело в груди. Казалось, будто нет больше на земле никого близкого. Не осталось для меня в этом мире душевного тепла. Кончилось всё. Испарилось, словно мираж. Замерзло навсегда… Юрочка зашевелился, сбивая одеяло, и морок отступил. Затаился невдалеке до следующей ночи. Дни мои потекли чередой, заполненные поиском работы, собеседованиями и мелкими бытовыми трудностями. Всё бы ничего, я понемножечку привыкала к новой жизни, но Влад, будто звериным чутьём понимая мои переживания, наладился ежевечерне названивать и просить рассказать ему о Юрочке мельчайшие детали: что он ел, о чём разговаривал, как гулял. Никогда до этого я не припоминала за ним такого внимания к сыну. Но и отказать мужу у меня не хватило характера. И теперь ежевечерне он пытал меня. Ввинчивая подспудно чувство вины, и мимоходом проявляя чисто мужскую, активную заботу и поддержку. Перечислил мне на карту ещё денег, напрашивался в гости и грозился накупить гору продуктов, только назови адрес доставки! Однажды-таки оплатил заказ моих любимых фруктов с доставкой по номеру телефона. И добравшийся до меня курьер, кроме всего прочего, приволок мне цветы. Я понимала умом, что он делает. Осознавала, что его игра в весёлого папочку, готового мириться с шизочкой капризной жены – это лишь ширма. Фасад, за которым скрыта безобразная правда нашей с ним жизни. Я чувствовала его фальшь. Наигранность заботы. Но моё глупое сердце замирало и так хотело верить Владу! Этот душевный раздрай выматывал меня. Сжирал решимость и уверенность в своём выборе. Порождал сомнения. Возможно, я действительно придумала себе его нелюбовь? Может быть, я ошиблась? Тем более, что Влад давил не только на меня, но и на мою маму. А мама чуть не каждый день говорила со мной. И ей я рассказала, где сняла квартиру и как теперь живу. Каких наняла адвокатов и насколько продвинулось наше дело. Если бы я знала дальнейшее, я бы молчала как партизан. Но обычно людей судишь по себе. И о Владимире, и его порядочности я составляла мнение, исходя из своего опыта и своих представлениях о допустимом. А зря! В эти дни, когда я зависла в паутине неопределённости, когда сомнения раздирали мне душу, я научилась отсекать эмоции и жить моментом. Мне помогло то, что я нашла себе подработку. За небольшие деньги в условии удалёнки, я вводила данные в систему. Кучу данных. Чеки от продажи в нескольких точках в бухгалтерскую программу. Уж не знаю, по какой причине хозяин этого бизнеса не организовал нормальный учёт сразу, чтобы привязать кассовый аппарат к программе, но для меня это было хорошо. Я днём ездила сдавать и забирать новую партию, а весь вечер занималась вводом различных цифр и абсолютно не думала о муже. Не страдала, гадая: права или нет. Порадовали также адвокаты. Мы подали такой красивый иск на раздел, что любо-дорого смотреть. Представляю, как озвереет Влад, когда узнает в чём суть претензий. Ну и, безусловно, мне помогала моя врождённая упёртость. Всегда так было. Если я решила, то можно больше не дёргаться. Мне так казалось правильным и верным. Ненавижу сомнения!