Пятьдесят вторая глава

В зале заиграла негромко живая музыка, и Саша пригласил меня на танец. Я и забыла уже, какое это удовольствие следовать точно за уверенным движением партнёра. На автомате. Не думая. Мы просто двигаемся с ним так, будто всегда были одним целым. Единым организмом. И даже дышали в унисон. Причём вполне допустимо для меня и естественно периодически вставлять в рисунок нашего танца дополнительные элементы. Я уверена, что Саша всё поймёт верно и подстроится под меня. Возьмёт вновь в свои руки и продолжит выверенно и точно вести. А когда пришло время невесте бросать букет, Милочка просто подошла ко мне и перекинула небольшие свои свадебные цветы прямо мне в руки. Бескомпромиссно. Когда молодые уехали из кафе, мы с Сашей тоже засобиралась. Вышли на улицу, как всегда празднично украшенную в центре города. Разноцветные гирлянды подмигивали, смех или негромкая музыка раздавались то тут, то там, и витрины горели огнями. Ну а мостовая отражала свет фонарей и ночной городской подсветки. Москва сияла миллиардами огней. Манила праздником и бесчисленными возможностями. Я захотела немного пройтись пешком, встревоженная танцами и шампанским. Прохладный ветер обдувал лодыжки и шаловливо играл с подолом моего платья. Теребил локоны, охлаждая разгорячённое лицо. Шагала просто вперёд, не выбирая направления и получая колоссальное удовольствие от движения. От момента. Когда огни города танцуют у меня под ногами и за руку крепко держит надёжный и, кажется, любимый мужчина. Раньше я всегда думала, что любовь – это когда сносит крышу, когда адреналин в крови, когда учащается дыхание и пропадает аппетит. Думала, что любовь – это когда кровь бурлит и глаза застилаются, и мурашки по коже быстро-быстро. Когда бросаешься в омут с головой и становишься одержимой… Но нет, оказалось, что любовь – это сидеть в гостиной под тёплым пледом и просто молчать. Это когда всё просто и ясно, когда не нужно лгать и притворяться кем-то иным, тем, кем ты вовсе не являешься. Когда тихо-мирно пьёшь чай на кухне и говоришь обо всём на свете, зная, что можешь полностью довериться. Когда в любую непогоду тебе уютно и комфортно. Любовь – это уверенность, любовь – это спокойствие, и самое главное – это тепло. И никаких бабочек не надо, было бы только надёжное плечо. Сейчас казалось, что я могу всё. Что нет преград для счастья. И если чуть сильнее оттолкнуться от земли, то можно взлететь. Москва-праздник, Москва – сияющая и прекрасная, я прощаюсь с тобой. Ненадолго. Не навсегда! Я вернусь! Подрастёт мой сын и, вероятно, ему лучше будет учиться в столичной школе. Но к тому времени и я, и ты, мой город юности, изменимся. Но мы обязательно встретимся с тобой! А сейчас меня ждёт Старый Оскол. Я сознательно планирую провести несколько лет рядом с постаревшими родителями. Хочу наговориться с мамой. Пусть не на равных, но как два взрослых человека. Хочу увидеть, как папа нянчится с внуком. Мечтаю согреться родительским теплом! Я не знаю, как сложится моя жизнь дальше… Вернее, не так! Я знаю, что буду счастлива! Однозначно! Но я не хочу терять драгоценные годы, и мечтаю провести их рядом с мамой и очень сильно сдавшим за последнее время отцом. Глянула на идущего чуть позади меня Саню. Он поймал мой взгляд и улыбнулся в ответ. – Устала? Такси? – спросил, чуть подумав. – Такси. Спать. И домой! – проговорила, и, поймав тень на лице Сани, продолжила. – В Старый Оскол! И засмеялась навстречу той радости, которой полыхнули Санькины глаза. Выехали мы около одиннадцати. Так, чтобы дома быть вечером. И на этот раз я не спала, а с удовольствием болтала с Саней обо всём, не уставая удивляться, как его всё-таки помотала жизнь за эти десять лет. Обтесала. Саша рассказывал историю о том, как он сам сопровождал свой груз на север, и они вместе с шофером попали в сплошной снежный плен на несколько дней. Как выживали, отказывались, как помогали другим на той страшной дороге. А я слушала и думала, насколько он морально старше Владимира. Это удивительно. А ещё я думала, что не стоит ждать и терять драгоценное время, которое можно провести вместе. Жизнь непредсказуема. Зачем мне отказываться от счастья? Ради соблюдения приличий? Перед кем? Перед бывшим мужем? Вот уж чьё мнение мне совсем неважно! – Саш. Давай поженимся? – внезапно для самой себя предложила, как только он замолчал, и закрыла лицо руками. Саня притормозил и свернул на обочину. Заглушил мотор и взял меня за ладони, отводя от лица. – Ты уверена? – спросил, улыбаясь одними глазами. Вот! – Да, Саш. Я уверена. Александр, мой старый друг Санька, склонился ко мне и проговорил прямо в мои глаза: – Я буду беречь тебя всю свою жизнь. Ты – моё сокровенное чудо. И нежно тронул губами. Это даже прикосновением нельзя назвать, не то, что поцелуем! Словно я хрупкая и могу исчезнуть от его дыхания. Словно я реально его сокровище. Наверное, я хотела бы услышать именно эту фразу. Не «Я люблю тебя», не «Ты мне нужна» и прочее, а именно то, что меня будут беречь. Не топтаться на моих чувствах, не загонять меня в тупики моих же проблем, не отворачиваться, когда мне необходима поддержка, когда меня нужно обнять и сказать, что всё будет хорошо. Я нуждаюсь в том, чтобы чувствовать себя в безопасности. Чтобы у меня была такая стена, через которую ко мне не подобрался бы никто чужой. Берегут самое дорогое. И я хочу быть этим самым дорогим. И всё. А после Саша сосредоточенно гнал свой автомобиль. Он шутил и балагурил. Позвонил какому-то Валере и попросил, чтобы его мама дождалась и не уходила с работы. Мимолётно что-то напечатал в телефоне. В общем, был на подъёме. А я просто расслабилась. Мне стало спокойно и легко. Я в надёжных руках, и я всё сделала правильно! В городе мы полетели мимо дома моих родителей, и я засмеялась, когда поняла, куда он меня привёз. Саня выпрыгнул из машины и, буквально подхватив меня на руки, огромными шагами влетел в ЗАГС. – Тёть Лариса! Милая, нам срочно нужно подать заявление! – с порога заявил Саша, протискиваясь со мной в кабинет и падая на стул. – Пожар? Потоп? Может, отпустишь девушку? – улыбаясь, спросила дородная женщина со взбитыми волосами. – Ни за что! – Неужели та самая? – удивляясь, проговорила неизвестная мне тётя Лариса и посмотрела на меня внимательно, доставая бланки. – Единственная! – с чувством ответил ей Саня и взялся заполнять заявление…