Глава 20

— Серьезно? Ты сюда за этим пришел? Так вот, что я тебе скажу, Князев. Иди и пей там, где ты был все эти сутки!

— Ты охренительная, когда злишься. Может, еще топнешь ногой? Или сразу? Ведром по голове шандарахнешь?

— Пффффф…. Очень мне нужно. Что ты вообще делаешь в моем дворе, а?

На самом деле я бы топнула. И даже бы ведром. Прямо по голове.

Или лицо бы расцарапала.

Но…

Вот ведь черт.

Сердце колотится, как сумасшедшее. Готово от радости вылететь из груди.

Он ведь вернулся! Ко мне!

И вместо того, чтобы воплотить очень даже дельные советы моего мужа в жизнь, как дурочка смотрю и любуюсь на него.

Даже его отросшей щетиной, которую я ненавижу!

И темные круги под глазами замечаю. И морщинки вокруг глаз, которые, кажется, за одни сутки стали глубже.

И…. Черт! Этот его проклятый запах!

Он ведь как с картинки журнала. Даже такой. Потрепанный и помятый. Потому что…

Потому что любимый!

А еще я зачем-то думаю, что, если будет сын, он будет похож на Князева. И от этого какая-то странная гордость распирает изнутри.

— Там, Маш, где я был, наливают все, что угодно, только не воду.

— Оно и видно. От тебя разит так, как будто ты вывалялся в целой цистерне совсем не воды.

— Практически так оно и есть, Маш.

— А теперь что? Жажда так замучила, что аж из столицы сюда примчался? Так к матери иди. По сравнению с дорогой, тут совсем недалеко. Не умрешь от жажды, пока доберешься.

— Замучила, Маш. Представить не можешь, как замучила.

Марк цепко хватает мои руки. Сжимает их, как в капкане. Дергает на себя.

И что-то внутри меня взрывается горячей волной. Потому что это… Это точно не о воде сейчас.

— Отпусти. К матери иди вон, раз приехал. А сюда даже и приходить не смей!

— Разве где-то есть еще такая вкусная вода, Маш? И эта вода… Моя!

Он впечатывается в мой рот таким диким сумасшедшим поцелуем, что у меня просто искры летят из глаз.

Пытаюсь отстраниться.

Упираюсь руками в мощную грудь.

Но ничего не выходит.

Марк прижимает меня к себе только сильнее.

Так, что сталь его мышц сейчас просто расплющит мои ребра!

— Прекрати!

— И не подумаю!

Он снова набрасывается на мои губы таким жадным поцелуем, как будто готов сожрать.

От которого….

Кости выворачивает. Все бабочки внутри начинают хлопать крыльями. А сознание готово улететь и оставить меня без всякого здравого смысла!

— Марк.

Он наконец перестает терзать мой рот.

Но так же мощно прижимает к себе. Прижимается лбом к моему и дыхание у нас обоих срывается.

— Уходи, Марк. Я серьезно.

Все еще задыхаясь, бросаю ему в лицо. Губами, которые все еще горят от самого безумного в моей жизни поцелуя.

Но…

Он выбрал не меня.

Зачем сейчас приехал? Я не знаю. Но если бы все его слова о том, что именно я для него важнее всего, были правдой, он бы не пропал. И не перестал бы меня замечать сразу же, как только в зале появилась Ирэн Шаповалова!

— Уходи. Может, тебя откуда-то выгнали, а? И ты поэтому здесь?

Злые слова обжигают мою собственную душу. Но они слишком похожи на правду.

— Я не хочу тебя никогда больше…

— Марк! Приехал все-таки! А чего в дом не заходишь? Ты проходи, Маша вчера пирожков напекла! Очень вкусные.

Ага. С капустой. Как раз те, которые Марк просто ненавидит. Готовила и именно про него и думала!

— Валентина Петровна! Дайте я вас поцелую!

Марк в несколько шагов оказывается рядом с бабушкой. Сгребает ее в охапку и выглядит это так, как будто мою бабушку медведь тянет на себя. И звонко целует в обе щеки.

— Вот же… Какой быстрый. Погоди, Марк. У меня подарок для тебя есть.

— А у меня для вас, Валентина Петровна! Правда, он в городе остался. Но я привезу. Обязательно. Завтра.

— Пойдем, пойдем, дорогой. Чего вы во дворе? Чаю попьем. Соскучилась я по вам. По обоим.

— Бабушка, ну какой чай? Еще и с разговорами? Тебе лежать нужно. Сил набираться. А у Марка дела. Очень много. Важные. Он утомит тебя разговорами. Да и спешит.

— Совсем из меня умирающую делает, — бабушка качает головой и с нежностью смотрит на Марка.

— Ты ведь останешься у нас? А то она мне и с постели встать не даст! Я так точно немощной стану.

— Конечно, останусь, Валентина Петровна, — Марк залихватски подмигивает бабушке. — Разве я могу такое допустить?

Я делаю страшные глаза, но Марк как будто и не замечает.

Приходится идти за ними в дом. Накрывать на стол. Чай им готовить.

— Простите, что не смог на выписку приехать.

— Не переживай. Мы же справились. Ты и так столько для меня сделал. Даже и не знаю, как отблагодарить тебя.

— Марк, а ты ни о чем не забыл?

— О, да. Прости, Любимая. Пирожки очень вкусные. Даже у меня в ресторанах так вкусно не готовят.

Вот же… Нахал! Еще и демонстративно набивает рот моими пирожками! Которые в жизни никогда не ел! Отказывался!

А после поднимается и обходит весь стол. Усаживается со мной рядом и сочно целует в губы.

— Я не про пирожки.

Наступаю ему каблуком на большой палец.

Надо же. Какой нахал, а?

Знает ведь, что при бабушке я не залеплю ему пощечину!

— А о чем, любимая?

Так невинно на меня смотрит, как будто и вправду не понимает, что здесь происходит!

— Как о чем? Ты же улетел на переговоры. Говорил, связи неделю с тобой не будет.

— Ну… Как улетел, так и прилетел. Полдня в аэропорту просидели. Вылет постоянно переносили. Не звонил тебе, потому что не думал, что совсем не улечу. А после домой вернулся. Представляете, Валентина Петровна? Ночью приезжаю домой, а Маши нет! И связаться с ней не могу. Телефон у нее вне зоны. Разрядился, наверное. Но я всех на уши просто поднял, чтобы ее найти. Только утром сообразил, что она здесь быть может. Даже не представляете, что мне пришлось пережить! Жена пропала!

— Да что ты говоришь!

Вот же мерзавец!

Как будто я не проверяла телефон чуть ли не каждую минуту! Заряжен ли? Включен ли звук?

— Ужас какой!

Зато бабушка качает головой. Поджимает губы и смотрит на меня с неодобрением.

— Ты, Машенька, телефон-то заряжай. Марк вон как переволновался. Да у меня на его месте вообще разрыв сердца бы случился!

Переволновался он… Ага. В каком-то баре. Так сильно, что вон, аж глаза красные.

— Да, Машунь. Заряжай, пожалуйста. Я ведь волнуюсь.

— Так когда там твой вылет? Ну, переговоры же никто не отменял? Тебя на них обязательно быть же нужно.

Беру со стола вилку и сжимаю ее так, что сейчас погнется. Ну, или пальцы сломаю. Потому что вилки у нас очень крепкие. К сожалению.

— Я решил, это судьба, Маш.

И главное, смотрит на меня еще… Таким преданным и чистым взглядом!

— Вот, бабушку не смог из больницы забрать из-за дел этих вечных. Нельзя так. Думаю, нужно нам несколько дней провести. Вместе. С семьей. Здесь. На природе.

— Конечно. Конечно, дорогой, — бабушка кивает с таким энтузиазмом, как будто она с Князевым в сговоре. — Я давно говорю. Изматывают тебя твои дела. Отдохнуть нужно. А где же лучший отдых, если не здесь? Свежий воздух. Тишина. Домашнее все. И, главное, родные люди.

— А почему это ты не сообразил, что я здесь, ммм, Марк? Ты же сам меня отпустил.

— Я?

— Ну как же. В ресторане. На твоем празднике.

— Не отпускал я тебя, Маш.

Марк становится в один миг серьезным. Сбрасывает с себя весь этот клоунский маскарад. Смотрит в глаза. Просто насквозь.

— Никогда не отпускал. И не отпущу.

— Машунь, пойдем подушки для Марка выберем. Жаль, что твоя кровать слишком тесная. Я давно говорила, нужно ее на большую заменить.

— Но бабушка.

— Пойдем. Ты ведь останешься, Марк?

— Конечно, Валентина Петровна.

— Вот и прекрасно. А мы с Машей все приготовим.

— Бабушка. Марк не может остаться у нас.

— Это почему же, дорогая?

Бабушка хитро прищуривается.

— Помоги мне лучше.

— Да не нужно подушки никакие доставать! Марк не останется! Ладно, я сама.

Все равно ведь не послушает. Уже тянет к слишком высокому шкафу стул. Приходится взобраться на него самое и вытащить таки эти чертовы подушки!

— Вот так. И одеяло доставай. То, которое побольше. Пушистое.

— Это все равно не пригодится.

Выкладываю все на свою постель.

— Почему Марк не останется. А, Маш?

Бабушка вдруг перестает взбивать подушки и усаживается на кровать. Смотрит на меня пронзительным взглядом.

— Не знаю. Потому что это неудобно. Мне неудобно, ба. Ну это же наш с тобой дом. Марку нужно делами заниматься, он вряд ли сможет остаться. А если и останется, то пусть у матери своей ночует. Я с тобой побыть хочу. А ему тоже с мамой полезно будет провести время. Раз в сто лет они вообще встречаются. Это даже хорошо, что наши дома так близко. Я Адриану Викторовну люблю, конечно, но это намного удобнее, чем мы бы ездили в гости к свекрови. Все же в собственном доме уютнее.

— Маш, ты стесняешься, что ли?

Бабушка хмыкает.

— С мужем быть при мне стесняешься, да?

— Эм… Ну да. И это тоже. Но и все, что я сказала. Все вместе.

— Не переживай. Я подслушивать не буду. Пойдем. Марк там ждет. Засиделся один.

— Ты лучше отдохни. Тебе вообще постельный режим прописан. Марк позже к тебе придет, хорошо?

— Ну, ладно. Так и быть. Дам вам поворковать.

Бабушка на удивление легко соглашается. Уходит в свою комнату и я наконец вздыхаю с облегчением.

— Ты что себе вообще позволяешь?

Шиплю, возвращаясь на кухню. Пирожки, кстати, за то время, пока нас не было, так и остались нетронутыми.

— А что такого? Валентина Петровна всегда мне рада. Мы же родственники! Одна семья! Когда ей можно будет, я ее в тот дом, что для нас строю, отвезу. Вот увидишь. Она будет просто счастлива!

— Марк.

Вздыхаю, закатывая глаза.

— Не знаю, где ты шатался эти сутки. И на самом деле знать не очень-то и хочу. Но ты сейчас действуешь просто подло! Ты через бабушку хочешь на меня повлиять. И ставишь меня в положение, которое только тебе одному и выгодно!

— Конечно. А как ты думаешь, я стал успешным бизнесменом? Надо использовать все способы, но в идеале самые безотказные.

— Я тебе что? Бизнес? Хочешь уничтожить и растоптать?

— Маша. Хочу вернуть. И ради этого я готов на все.

— Я не ожидала от тебя такого. Тем более, на твоем дне рождения я просто перестала для тебя существовать.

— Нет, Маш. Не перестала. И никогда не перестанешь. Просто я… Скажем, очень удивился одному человеку. Из прошлой жизни. Знаешь, будто привидение увидел.

— И что? Что твое привидение? Не приняло тебя обратно, да?

— Перестань, Маш, говорить глупости. Привидений не существует. А мы с тобой даже очень.

— Не дави на меня. Ладно? Попробуй не добиваться все время того, чего ты хочешь, а понять. Тебе ведь тоже зачем-то эти сутки понадобились. Вот и мне. Мне нужно пространство, Марк.

— Разве я тебе его не дал? Ты съехала с квартиры. Жила практически отдельно. Может хватит, Маш, а?

— Марк. Пожалуйста. Просто. Не сейчас.

— Хорошо.

Он вдруг слишком легко соглашается.

— С бабушкой за меня попрощайся. Скажи, я за подарком ее в город поехал. И наслаждайся своим одиночеством, Маша. Гордым, конечно. Но охренеть, каким глупым.

Марк просто выходит.

Не пытается больше ни прикоснуться ко мне, ни поцеловать.

К матери не идет, я вижу, как садится в свою машину и резко бьет по газам.

Кстати, вижу это не только я.

Замечаю, как Виола выглядывает из окна дома матери Марка.

С тоской смотрю на пыль, которая поднялась на дороге.

Он ведь явно с ней встретился. Все не ограничилось разговором на его празднике.

Потрепанный. Вымученный. С воспаленными глазами.

Она его прогнала? Отказала? Сказала, что счастлива в браке?

Поэтому он обошел все кабаки столицы, как это сразу можно сказать по его виду? А после решил вернуться ко мне?

Но только после. Не сразу. Сразу он выбрал не меня.

И что теперь делать?

Теперь я самая настоящая замена, а вовсе не та, кого он выбрал по любви

Заглядываю к бабушке. К счастью, она спит.

Доктор говорил, что она может спать весь день почти первое время.

Поэтому я спокойно могу просто залезть под одеяло в своей комнате и так проваляться под ним весь день, до самого вечера. Даже выползать из постели не хочется. Особенно, в такую реальность.

— Что это за шум?

На рассвете просто подпрыгиваю на постели от громких ударов.

К нам во двор забрались какие-то дебоширы? Боже, такое ощущение, что они там подсобные помещения разносят по частям!

Выбираюсь во двор, протирая глаза. Растрепанная и прямо в ночной рубашке.

— Марк? Ты что здесь делаешь? Мы же вчера все выяснили!

— Правда? На самом деле я ничего такого не выяснял. Даже наоборот. Ничего у нас с тобой не прояснилось. Хотя лично мне все предельно ясно. И совершенно непонятно, в чем ты там сомневаешься.

— Я же просила. Я не хочу тебя сейчас видеть, Марк.

— А при чем здесь ты? Я к Валентине Петровне приехал. Она вчера просила ей дров на зиму нарубить.

— Что? Серьезно? Бабушка просила? Когда это?

— Вечером вчера. Ты спала, как убитая, между прочим. Кстати, если тебе интересно, то ночевал я у матери. Вот вчера приехал и мы с ней договорились.

— Вообще-то ты мог бы дров и просто привезти. Они теперь продаются. Если ты не в курсе.

— Вообще-то, ты могла бы мне и воды дать напиться. Очень пить хочется, знаешь ли. Когда работаешь физически.

— Ты же не ко мне приехал, — пожимаю плечами. — Почему я должна тебе что-то?

— Ты собираешься бабушку гонять? Маша, я вот не думал, что ты такая эгоистка. Ей покой нужен, между прочим. Или ты забыла?

Мне вообще-то он тоже нужен. А тут… Никакого покоя!

— Ты можешь сам взять себе воды, Князев. И чаю. Знаешь прекрасно, что и где.

— Ну….

Он разводит руками и быстро утирает рукой лоб.

Князев в одних спортивных штанах, которые оооочень низкой посадки.

Настолько низкой, что взгляд сам упирается в мощные косые мышцы. В напряженные кубики живота… Непроизвольно сглатываю, любуюсь на то, как блестят сейчас на них капельки пота.

— Не могу же я так нагло забираться в чужой дом. Я ведь здесь не хозяин, так что…

— Ой, Князев, — передергиваю плечами, сбивая с себя наваждение. И соблазн.

— Тоже мне. Чужой нашелся!

— Значит… Все-таки не чужой?

Марк отбрасывает топор.

В одно движение оказывается рядом.

Резко дергает меня на себя, прижимая к себе так крепко, что я задыхаюсь.

— Мне нужен поцелуй, Маша. Очень. Иначе я вот прямо сейчас свалюсь без сил.

— Хорошо, Марк. Я принесу сейчас воды.

Быстро уворачиваюсь из его крепких рук.

Его дыхание так и горит на губах.

Бегу в дом, с ужасом остановившись, увидев себя в зеркале.

Черт. Ну как я могла выйти к нему в таком виде?

Нет, мне, конечно, абсолютно плевать на уже почти бывшего мужа. Но я хочу все равно выглядеть перед ним красиво! Пусть страдает, когда смотрит на меня! И вовсе не от того, что я выгляжу, как пугало огороднее!

Бегом лечу в свою комнату. Быстро надеваю платье и поправляю волосы, затягивая их в узел. Нет. Черт. Так слишком скучно! Вытаскиваю несколько прядей. Опять не то. Распускаю, переделываю несколько раз. Пока не остаюсь довольна результатом.

Выглядываю в окно и просто залипаю, глядя на то, как Марк продолжает рубить дрова.

Черт. Ну почему он такой… Нереальный. Просто ослепительный!

Любуюсь на мощные руки. На бугрящиеся мышцы. Совершенно некстати вспоминаю о том, какими нежными могут быть его руки, которые сейчас с силой сжимают топор.

— Вот твоя вода.

Быстро протягиваю Марку кружку и тут же разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Спасибо, хозяйка. Оу. Ты надела свое лучшее платье? Специально для меня?

— Вот еще!

Разворачиваюсь и начинаю прожигать его глазами. Очень надеюсь, что Князев читает в них все, что я о нем думаю. О нем и о его самоуверенности.

— Просто надела, что первое под руку попалось. Вот и все.

— Маш. Ты очень красивая.

Марк смотрит на меня, не мигая. Я вижу, как темнеют его глаза. Как расширяются зрачки.

И стою, как вкопанная. Как будто он меня загипнотизировал.

— И плевать, какая у тебя прическа. Или ее нет вообще. Плевать, что на тебе надето, Маш. Да хоть мешок из-под картошки. Ты все равно. Самая красивая. И будешь такой для меня даже когда мы состаримся. И я очень надеюсь, что мы состаримся вместе. Но до этого вырастим наших детей. Будем ими гордиться. Любить и переживать за них. Проведем вместе еще много счастливых лет. Увидим весь мир. Доведем до ума наш дом. У нас так много впереди, что мы должны сделать вместе! Маш.

— Спасибо, что помогаешь бабушке.

Бормочу и практически сбегаю от него. Потому что…

Черт! Ну как он вот так может? Несколько слов, а уже почти довел меня до слез!