Глава 23

— Твою мать, — Марк наконец отлипает.

Шумно сглатывает, и я вижу, как дергается его кадык.

Отходит от меня, полностью игнорируя разрывающийся чайник.

Резко распахивает дверь наружу и просто стоит под холодными порывами ветра.

Слышу, как мощно вдыхает воздух.

— Тебя тоже неплохо бы растереть, — бормочу, когда он наконец возвращается, плотно прикрыв дверь.

— Спасибо, Маша. Но это… Лишнее, — хрипло бросает, не поворачиваясь ко мне.

— Держи.

Приносит большую кружку с кипятком, в который насыпал что-то из пакета.

— Там травы, — добавляет, глядя на меня в упор немигающим взглядом.

— Сейчас разберусь, что у нас с едой, — быстро возвращается к плите.

Заваривает и себе чай.

Быстро глотает и матерится, явно обжигая себе горло.

Начинает возиться у плиты, в поисках пищи.

— Марк, а дальше мы что будем делать?

— Когда стихнет, вызовем кого-то из деревни. А нет. Твою же мать. Мой телефон в дребезги. А твой…

Он подхватывает сброшенные на пол мои брючки.

— Твоего, Маш, вообще нет. Похоже, вылетел, когда мы прыгнули. Ничего. Отогреемся, просушим вещи и пойдем искать дорогу завтра.

Обалдеть!

Кто бы мог подумать. Что в двадцать первом веке можно вот так вот заблудиться и полностью остаться без связи! А если бы не этот домик, то… Даже не представляю, что бы с нами было!

— Или лесничий вернется. Он же здесь бывает. Не переживай об этом, Маш. Разрулим все. Главное, чтобы у тебя пневмонии не было! Ох, да это просто охренеть!

— Что такое?

Приподнимаюсь на локте.

Как-то слишком сильно я ощущаю слабость.

Надеюсь, это просто стресс, и я не заработала и вправду пневмонию.

На себя-то плевать, ладно. Но мой малыш! Это может очень плохо сказаться на беременности!

Но не хватало еще какой-нибудь плохой неожиданности!

— Нет, все как раз очень хорошо. Здесь сауна, Маш. Сейчас согреемся.

— Только не очень сильно топи, Марк.

— Почему? Нам тепло как раз сейчас очень нужно.

— Мне…

Черт, ну что мне придумать такого?

— Мне плохо может стать от сильного перепада температур. Если с холода на жару сразу. В последнее время давление что-то часто шалит.

— Почему ты мне не сказала?

Марк хмурится, окидывая меня строгим взглядом.

— Обследоваться нужно. Вернемся отсюда, насильно тебя по врачам потащу!

— Да… Ерунда, Марк.

— Не выдумывай даже. Пройдем все обследования, какие можно. И слушать ничего не собираюсь. Насильно потащу, имей в виду.

А я почему-то улыбаюсь.

Черт, я отвыкла уже за это время от его, иногда такой грубой, заботы.

— Пойдем, малыш. Не сильно разогрел.

Марк возвращается.

Подхватывает меня на руки.

Осторожно проводит пальцами по щеке. Так нежно… Что у меня в груди щемить начинает.

— Нельзя так с собой. Ты же весь мой мир, Маша. Вся моя жизнь. Зачем мне жить, если с тобой что-то случится?

«Тогда зачем ты так со мной?»

Хочется сказать, но сейчас Марк смотрит на меня так… Что дух перехватывает!

И я молчу. Просто прижимаюсь к нему, обнимая его крепкую шею. Позволяю себя нести в сауну, в которой и правда так приятно тепло, но совсем не жарко.

— Черт, Маша.

Марк так и стоит, держа меня на руках.

Перебирает позвонки. Потирается отросшей щетиной о мою щеку.

— Как же я не хочу тебя отпускать….

— Тогда не отпускай.

— Точно? Маша, я же…

— Марк, я соскучилась. Так соскучилась. По нам….

Тянусь к нему, как-то глупо и неловко тыкаясь губами о его лицо в темноте.

— А я… Я охренеть, как соскучился. Машаааааа.

Марк резко, с силой дергает меня на себя. Так, что просто впечатывает ребрами в стальные мышцы груди.

Накрывает мой рот таким поцелуем, от которого у меня из глаз летят искры.

Полотенце отлетает в сторону.

Марк целует меня, не отрываясь. Его руки так привычно, так жадно скользят по моей спине, запутываются в волосах.

— Я твой, Маш. Весь твой. Со всеми потрохами. Навсегда, — шепчет, укладывая меня на деревянную скамейку.

— Ты для меня самое главное в мире, — хрипло добавляет, будто в душу вонзаясь своим взглядом.

И снова целует.

Жадно. Лихорадочно. Горячо.

С головы до самых пальчиков на ногах.

Покрывает поцелуями все тело, нетерпеливо отзываясь хриплыми выдохами, когда я извиваюсь и стону под его горячими, неуемными ласками.

Поднимается снова к моему лицу, и я уже сама обвиваю его бедра ногами.

В его глазах дикий голод, но Марк входит в меня очень медленно. Осторожно.

— Люблю тебя. Люблю, — бессознательно шепчу, жадно двигаясь ему навстречу бедрами.

Пока мощный удар наслаждения не пронзает все мое тело. Насквозь. А я сама будто разлетаюсь в этом блаженстве на тысячи осколков. Люблю….

— Марк…

Просыпаюсь, так привычно, в крепких объятиях мужа. Любимого мужа, потому что…

Несмотря на что, я все еще его люблю.

И ничуть не меньше, чем раньше. Как бы я с этим не боролась!

— Маленькая моя. Как же я скучал по тебе. По этому всему…

Хрипло шепчет, прижимая меня к себе еще крепче. Зарывается пальцами в волосы, мягко перебирая их. Слегка массируя кожу головы. Вызывает этим миллион мурашек по всему моему телу. Под кожей… Шумно втягивает воздух у моих волос.

— По всему, Машааааа. По губам твоим. По запаху. По тому, как ты дышишь во сне. И как меня обнимаешь. Охренеть, как соскучился.

— Марк…

Хочу сказать, но…

Есть ли в этом смысл?

Снова повторять все то, что уже было сказано?

Олег раскаялся в том, что было в том ресторане. Я успела поверить, что он искренне жалеет о своей измене.

А Ирэн?

В этом я не могу его винить. Это его старая любовь, разве сердцу прикажешь?

Но он сейчас здесь. Со мной. И все это время был рядом. Не с ней.

И…

Марок сейчас так на меня смотрит, что в одном его взгляде я вполне способна провалиться!

Разве так смотрят на тех, кого не любят? К кому не имеют никаких чувств?

И Марк все сделал, чтобы меня вернуть.

Мне ли не знать, как он на самом деле занят и сколько сил и времени у него отнимает его бизнес!

Но он приезжал в деревню. Ради того, чтобы быть рядом. Ради меня.

Ведь Марк не знает о ребенке!

Так, может, не стоит снова задавать ему вопросы, на которые я уже, можно считать, получила ответ?

— Я знаю, что сделал тебе очень больно, Маш.

Марк сгребает меня в охапку своими сильными руками.

Поднимает, забрасывая себе на грудь.

Прижимает так крепко, что я чувствую каждый удар его сердца. Чувствует, как я дергаюсь всем телом, когда он это говорит, и в его глазах я тоже вижу боль.

— Знаю, моя маленькая. И ты даже не представляешь, как я себя виню за это. Я не должен был так поступать. Я знаю, что мне нет прощения. Но… Просто будь со мной. Пожалуйста, Маша. Как же мы с тобой без НАС? А я до конца своих дней буду доказывать тебе, что ты не ошиблась, оставшись со мной. Я многое осознал за то время, что был без тебя. Эти дни стали для меня намного длиннее, чем годы раньше. Поверь. Я никогда. Никогда больше не сделаю тебе больно. Скорее собственную руку отгрызу, чем…

Он сдавленно выдыхает.

Я всхлипываю.

Марк тут же проводит пальцами по моим ресницам.

А после тянет на себя.

Покрывает поцелуями.

Глаза, шею, лицо…

Быстрыми. Осторожными. Нежными.

А после касается губ своими. Слегка проводит по ним. Мягко раздвигает мои губы, накрывая их очень долгим и таким нежным поцелуем.

— Как мы без нас, а? Без нашего дома. Без… Без вот этого всего, Маш?

А я не знаю.

И только с шумом выдыхаю. Перед тем, как Марк уже по-настоящему обрушивается на мои губы. Так жадно, что из глаз летят искры.

Черт с ними, сейчас я просто ни о чем не хочу думать.

Просто принимаю его жадные, голодные ласки.

Откидываюсь на скамейку, на которой мы так и лежим, когда Марк поднимает ко мне лицо.

Впитываю всю ту страсть, нежность, все то, что таким безумным, диким калейдоскопом сейчас горит, перемешанное в его глазах.

— Маша. Моя Маша, — рвано хрипит Марк и снова обрушивается на меня поцелуями.

Кажется, его горячие руки везде.

И я откликаюсь на каждую его ласку.

До тех пор, пока мы снова не валимся на скамейку.

Обессиленные. Совершенно мокрые.

Даже слово произнести, и то нет сил.

И я не шевелюсь. Просто прижимаюсь к Марку, отдаваясь его крепким объятиям. Так же жадно, как он, вдыхаю его запах.

Просто глотаю. Глотаю каждую секунду, пока мы с ним.

— Я никогда тебя не предам. Обещаю. Я клянусь тебе, Маш. Никогда….

Это последнее, что я слышу. Сознание снова улетает в сон.

И эта ночь, или, может, уже даже день, становятся просто бесконечными.

Мы просыпаемся и снова почти накидываемся друг на друга.

Иногда нежно, а иногда дико.

Я до крови кусаю его губы, выплескивая свою то ли страсть, то ли злость на него. Расцарапываю ему все шею и всю спину. Жадно извиваюсь под его руками.

Или тихо дрожу, растворяясь в его нежных ласках.

Безумие.

Как будто сейчас говорят за нас только наши тела. Говорят намного больше, чем мы смогли бы сказать словами.

Обида. Нежность. Любовь. Злость. Настоящая ярость!

Все смешивается в этой нашей дикой, бесконечно долгой ночи.

Как танец. От нежного вальса до безумного танго. Как мои чувства. От безоговорочной любви до желания разорвать Марка на части.

И я наконец чувствую, что и правда выдохлась. Выплеснула из себя все. Как миллион иголок, которые засели под кожей. Как нарыв, который так нужно было вскрыть.

В последний раз засыпаю в его руках, понимая, что все накопившееся во мне уже исчезло. Растворилось. Вытекло. Оставив красные полосы на всем теле Марка.

— Уже утро? Или день? Или вообще мы здесь неделю провалялись?

Распахиваю глаза и тут же встречаюсь с внимательным взглядом Марка.

Он просто молча смотрит. Только сжимает руки, обнимая меня, еще сильней.

— Мы наверное здесь уже очень долго. А у тебя дела и…

— К черту, Маш. Я на все готов наплевать. Если это цена, чтобы вернуть тебя, то наплевать на все.

— Прости, Марк. Но одичать и жить с тобой в лесу я точно не готова!

Пытаюсь сгладить напряжение шуткой.

То, что вчера на нас обрушилось, теперь отошло. Улеглось.

Мне неловко сейчас лежать с ним рядом. Совершенно без одежды и в его руках. Хочется прикрыться, а еще лучше сбежать. Заняться каким-нибудь чаем или еще чем-нибудь. Подальше от Марка.

— Нам ведь так хорошо вместе. Маш.

— Марк. Давай потом. Посмотришь, что там за дверью?

— Сейчас.

Марк шумно вздыхает, с явным трудом отрываясь от меня. Смотрит с дикой, даже болезненной надеждой в глазах.

Выходит, обернувшись напоследок, и я быстро тяну на себя одеяло.

Здесь все пропахло нами. Нашей сумасшедшей страстью. Марк, я так понимаю, почти сразу выключил подогрев. Но в сауне жарко. Дор сих пор. Прямо искрит.

— Ну что там?

Выхожу в крошечную комнату.

— Уже стихло все, — Марк как раз отходит от двери.

— Интересно, сколько времени. И какой вообще сегодня день.

— Вот понятия не имею. Телефон же вдребезги. Маш… Давай уедем куда-нибудь. Чтобы вот так. Только я и ты. Без телефонов этих дурацких. Без постоянных звонков по работе. Только вдвоем. И чтобы плевать на время. На все чтобы плевать!

— Марк, давай будем собираться. Нам еще неизвестно, сколько отсюда идти, чтобы выбраться к какой-нибудь цивилизации.

— Одежда еще не высохла.

Бросаю взгляд на нашу одежду, которая так и валяется на полу. Краснею до кончиков волос.

— Я развешу сейчас над плитой. Подожди. Я сам зажгу, вдруг она аварийная?

— А я тогда приготовлю нам что-нибудь поесть.

— Отдыхай лучше. Я сам, Маш.

Марк отыскивает какую-то кашу с тушенкой.

Радуюсь запасливости лесничего, потому что желудок очень красноречиво урчит.

Мы с Марком одновременно набрасываемся на еду.

Я с тоской думаю о том, сколько нам отсюда пешком идти придется.

Но…

Как только одежда высыхает и мы одеваемся, дверь распахивается.

— О как. Значит, у меня гости, — бородатый старик окидывает нас удивленным взглядом.

— Так получилось, — Марк разводит руками. — В бурю попали и наткнулись на ваш домик. Он нас просто спас.

— Конь там ваш? В нескольких километрах отсюда встретил. На конюшни отвел. Там у олигарха одного конюшни. Знаменского. Может, слышали про такого?

— Ого. Вот это мы забрались!

Марк качает головой, а я вспоминаю, что у Олега Знаменского ипподром довольно далеко от бабушкиной деревни.

— Они наверное, денег потом с вас потребуют. Немалых. Но мне что было делать? Так хоть конь под присмотром и накормят его хорошо.

— Все в порядке. Спасибо. Вы выбрали самый наилучший вариант! Олег мой друг, там что с ним мы разберемся. А вы… Вы напишите мне список. Всего, что вам вообще здесь нужно. И не стесняйтесь. Ваш домик и ваши запасы нам жизнь спасли! А, может, и даже больше, чем жизнь!

Марк очень выразительно смотрит на меня, а вот лесничий на него самого смотрит, как на сумасшедшего.

— Пойдемте. Я вас отвезу, куда вам нужно? Пешком еще заблудитесь. Места у нас здесь… Такие, что легко заблудиться можно. Или вам в больницу? Вы, часом, ничего себе не повредили?

Кажется, он явно намекает на то, что у Князева проблемы с головой.

Ну да.

Как бы здесь вдруг оказался друг олигарха Знаменского?

— Все в порядке. Спасибо. Нам бы домой…

— Собирайтесь тогда.

Старик окидывает нас внимательным взглядом, а после и всю комнату.

Я почему-то краснею. Как будто ему сразу ясно становится, чем мы тут занимались и нас за этим поймали.

— Мы женаты, — зачем-то говорю.

Лесничий усмехается, а Князев довольно кивает.

— Нам собираться-то уже и нечего. Мы тут продуктов немного взяли. Но я все возмещу, конечно же. А лучше новый запас привезу. Надолго хватит.

— Затем он тут и есть, чтобы заблукавшие брали. Но не откажусь, если привезешь. Никто почему-то не думает, что для других таких же их пополнить неплохо. Все самому возить приходится.

— Понял. Все сделаю. И для тебя что-то особенное завезу. И дом подлатать нужно. Или даже пристройку сделать.

— Неплохо бы, — кивает старик. — Все собираюсь, да все как-то никак.

— Решу. И еще раз спасибо.

Ехать нам приходится довольно долго. Я даже не представляла, что Адам нас так далеко затащил. Но он и гнал, конечно, как бешенный!

— Еще раз спасибо. Может, пока денег возьмешь, отец?

Князев протягивает довольно внушительную пачку, но тот только вертит головой.

— Деньгами не возьму. Это ж для меня не бизнес, а спасение людское. Если хочешь, запасы привези. Чтоб другим повезло, как вам. Забудешь, так и Бог с тобой. Сам все куплю, не в первый раз, да и не деликатесы у меня там. А деньгами нет. Грех это, за такое денег брать.

— Завезу. Обязательно. И бригаду пришлю. Только номер мне свой запиши, чтоб согласовать. А то у меня мобильник в щепки.

Старик что-то кряхтит, но все же выдает Марку клочок бумаги с его номером.

— Ну что?

Мы выходим из машины.

Наш спаситель давно уже уехал, а мы с Марком так и топчемся неловко прямо на дороге. Между бабушкиным домом и его матери.

Уже темнеет. Оказалось, что мы очень поздно встали с Марком.

Я вспоминаю, что было в сауне и заливаюсь краской.

— Нууууууу…. Я точно могу сказать, что это было самое оригинальное свидание, Князев.

Развожу руками.

— Маш.

Марк усмехается, а после кладет руку на мои шею. Чуть тянет на себя, прижимаясь своим лбом к моему.

— Может, ну его все к черту, а? Поехали домой? Маш. Мы ведь не можем порознь. Нам нужно быть вместе.

— Давай не сейчас, Марк.

Мне… Мне нужно переварить все, что случилось. И принять решение. Уже окончательное на этот раз.

— Хорошо. Я уважаю твое решение, Маша. Завтра с утра не зайду. Сразу поеду в город. Весь день же пропустил. Дел накопилось. Но… Я каждую минуту буду о тебе думать. Особенно о том, как в третий раз ты…

— Прекрати.

Краснею и одновременно закусываю губу, чтобы не рассмеяться. Вот же… Хитрец!

А саму уже в жар бросает, как только вспомню этот самый раз. А сколько их было…

— Я пошла, Марк.

— Иди.

Но мы так и продолжаем стоять. Марк обнимает меня, поглаживая кожу. А я не отрываю глаз от его.

Пока я наконец не отрываю себя от его крепкой груди.

Иду к бабушке и несколько раз оборачиваюсь. Марк так и стоит, глядя мне вслед.

И даже когда я уже ложусь, вижу, что он все там же. Смотрит на мое окно.