38
Он прижимается лицом. Так нежно соприкасается, что едва на ногах стою. Признался, да … Признался …
Спирает дыхание. Чертово кислородное голодание, я когда-нибудь без воздуха останусь. Что ж такое. Мало того, что гормоны шпарят, так еще и признания с ног сбивают. Где взять шанс доносить дочку нормально, когда ее папа такое выкидывает.
За зажмуренными веками салюты рвутся, я дрожу как будто под током стою. Любит. Он сказал, что любит …
И потом – еще крепче … Ох, боже.
Я ждала. Да! Ждала такую минуту, тысячу раз себе представляла. Думала, как поведу себя в моменте, что отвечу. Конечно, мечтала, что все не так будет. Найду гордость, накопаю и скажу, а вот я чего достигла теперь. Смогла без тебя и жалей теперь обо всем, что не удержал, а я зефирная королева.
А на деле?
Стою и умираю от любви. Пылаю до слез.
- Алён, – горячий шепот сражает напрочь. Я таю и плавлюсь. – Можно поцелую?
Вся краска в лицо бросается. Градусы в комнате после распаляющего шепота на несколько поднимаются. Яр так проникновенно шепчет о любви, клянется и просит прощения за все-все. Я слышу, но воспринимаю через раз. Его близость разум отнимает. Понимаю, как я соскучилась.
Ничто не стерло воспоминаний о нем, как бы не прятала в темный угол. Как бы не изживала и не гнала. Я люблю его. Так сильно, что внутри ломается. Какой бы сильной не казалась, как бы не держалась и все прочее – он мое все.
- Можно, – едва слышно отвечаю.
Короткий выдох обжигает.
Гордей нежно ведет пальцами по скуле, уходит в точку за ухо и нажимает на что-то. О-о-о, сносит в прямом смысле слова. Так мне пленительно и чувственно. Неприлично … А-а-а … Непр …иличн-но-о-о … Так себя вести … Беременной женщине … Боже … что он со мной делает!
- Не забывай обо мне больше, – прижимается губами к моим.
Мы вибрируем и распадаемся в потрясающей близости. Нет, это не секс, это выше. Это проникновение на ментальном уровне. На молекулярном. Соприкасаемся лицами, верхними слоями друг в друга проникаем, смешиваемся.
- Ты обо мне не забывай, – ответно прошу. – Я больше не смогу вынести. Яр. Ярик …
Мой голос едва-едва слышен, звуки на краешках губ ловит Яр. Принимает.
- Никогда. Никогда …
- Не забуду.
В два голоса говорим.
И как только пробивает вышкой, нас одновременно обсыпаем дрожью. Одновременно запаковываемся в объятья друг друга. Растворяемся.
- Прости, – вырывается у него.
Поднимаю взгляд, на лице Яра такая страшная мука. От жалости и понимания его раскаяния рвется струна внутри. Поднимаю пальцы и касаюсь мужественных упрямо сжатых губ. Гордеев вздрагивает мощно, сильно. Тут же ответно прижимается, целуя каждый.
- Простила.
- Я тебя люблю.
- Тебя люблю.
Он подхватывает меня на руки, я словно просыпаюсь. Первое что приходит в голову – травма.
Шикаю, злюсь на его дурацкую безответственность. Волшебство мига рассеивается, остается суровая реальность. Яр молча тащит меня к дивану. Сажает на колени, не отпускает ни на секунду.
- Как ты можешь так поступать? – выговариваю, как неразумному дитю. – Ну что же ты делаешь?
- Подожди, – серьезно отвечает. – Ален, я хочу спросить.
- Отвечу.
- Позволь мне прежде, – не спрашивая кладет руки на живот. От неожиданности немного пытаюсь отодвинуться, но он не дает. – Это мой?
Не этого ли я хотела, м?
Но разве не настал тот момент, когда я могу расставить все точки над «и».
Не догадываются парни о таком, им надо прямо в лоб. Так по всем показателям выходит. Сколько не вуалируй и не ожидай, бесполезно. Не дотумкают.
- Твоя.
Яр судорожно сглатывает и закрывает руками лицо.
- То есть я был придурком, так?
- Выходит, так.
- Дай мне минуту.
Он отходит к окну и стоит так минут десять. Я же на звенящем нерве балансирую. Сегодняшний день меня вынес из тела. Волнение и стресс, как не крути. Откидываюсь на спинку, понимаю, что вдруг стало все не так. Ну так … прям что-то …
Внезапно становится мокро.
Живот сжимается и будто становится меньше.
- Ярослав, – растерянно шепчу, поднимаясь с дивана.
- Что? Алён …
- Я, кажется, рожаю, – таращусь на лужу около ног. – Ярик, я рожаю-ю!