Глава 5 · За Полярным кругом… семейных отношений

'Выпьем, добрая подружка

Бедной юности моей,

Выпьем с горя: где же кружка?

Сердцу будет веселей…'

А. С. Пушкин

Блондинистая Фея, хозяйка апартаментов, встречала нас у подъезда.

М-м-м, надо же! Мой недовольный всем на свете муж сменил гнев на милость и был с этой девочкой очень обходителен и галантен.

Да, я так и не поняла — за каким таким лешим нужно было совершать подвиг и ехать всю ночь, чтобы по приезде, после некоторых хозяйственных мероприятий, упасть отсыпаться. Но «мужику виднее».

Пока размещались, супруг полчаса ворковал с Ольгой, владелицей квартиры, о том, как трудно жить и работать в Петербурге, особенно, будучи генеральным директором.

Ну, хочет похвалиться, пусть его.

У меня имели место некоторые творческие сложности, так что было несколько не до него.

Да и еще, пока Ромка распускал хвост перед местной Снегурочкой, мне пришлось отвлечься. Очень неожиданно, но когда я увидела, кто звонит, то вышла из кухни в соседнюю комнату автоматически:

— Привет, Анфиса, а где Вера?

— Слушай, няня, тебе до сих пор не надоело? Я же не спрашиваю, добрая подружка бедной юности моей, где кружка⁈ — та неугомонная, с которой мы недавно выпили за двадцать пять лет знакомства, хихикала в трубку.

— Ладно, поржали, Анфиска, чего звонишь-то вдруг? — у нас обычно созвоны раз в неделю, если нет форс-мажора. Беспокойно.

— А хочу тебя послушать да поржать с тобой вместе. «Галочка, ты щас умрёшь!»

Девочка-сюрприз из нашей веселой юности давно превратилась под влиянием очень занудного и обстоятельного супруга в респектабельную многодетную мать, плюс востребованного специалиста в области строительства с двумя профильными образованиями.

Короче, сделал он из нее еще одну зануду. Поэтому любопытно, чего там стряслось:

— Боже, ты бросила Марка и улетаешь с Якиным в Гагры?

— Ну, я же знаю — поржём. На самом деле, меня тут из нашей альма-матер удивили. Говорят, праздник у них какой-то намечается, типа юбилей.

— А нам-то что от этого? — устроилась в кресле у окна, разглядывая умиротворяющий горный пейзаж.

— Погоди, дорогая, выпить за этот тост мы с тобой всегда успеем. Они там по такому поводу решили замутить вечер встречи выпускников.

Содрогнулась.

Езус-Мария, спасите от подобного счастья.

— Не-не-не, я на это не подписываюсь и идти не собираюсь.

— Поздно, доктор, я уже сказала, что мы придём. И нас даже внесли в списки на вход. Да, я сдала за тебя денег, поэтому мы пойдём ещё и на банкет. Достаточно ты без отдыха тухнешь в своей муниципальной пафосной шарашке. Я не заметила, чтобы Ромка тебя как-то развлекал в последнее время, поэтому веселить тебя буду я.

Все оказалось очень уж внезапно, но обида, что мы с мужем уже пару лет никуда не выбирались, всколыхнулась в глубине души и в этот раз накрыла так сильно, что я вдруг почти согласилась:

— Вот ты лихая, конечно. Взяла и мне все планы порушила. Знаешь же: у меня процессников до фига. Некогда мне по институтам шарахаться.

Анфиска хмыкнула:

— Ничего, один вечер процессники твои как-нибудь переживут без тебя. Напишешь дорогим читателям: «Пардоньте, автор ушел бухать, прод не ждите сегодня», и пойдём с тобой зажжем.

Я себе такого никогда не позволяла. Может, мне уже можно? Хоть один раз? А?

— Ладно, мне сейчас несколько неудобно говорить. Жду инфу письмом.

— Океюшки, обнимаю крепко, целую, твоя Репка, — и она отключилась.

Посидела в кресле, полюбовалась на залитые солнечным светом белые вершины.

Подумала: а почему бы и да? Могу же я раз в десять лет позволить себе выход в свет без семьи?

И решила, что, вероятно, да, но посмотрим ближе к мероприятию. Обстоятельства, они разные бывают.

Когда я вернулась на кухню, что-то мне не понравилось: то ли звенящая атмосфера, то ли розовые щечки Снегурочки, то ли жутко довольная Ромкина морда и подозрительно блестящие глаза.

Странно.

Но, так как новостей переварить у меня было много, то я заморачиваться не стала.

Потому что, ну, а что?

Все здесь взрослые люди, все всё прекрасно понимают.

Ну, хочет мой муж почувствовать, что он ещё ого-го, какой молодой, так неужели зараза-жена лишит его такой малости?

Как-то двадцать лет у нас все на доверии было. С чего бы мне принцип этот пересматривать? Оттого, что у меня «любовь прошла, завяли помидоры»? Поводов ревновать и беспокоиться Роман Николаевич за годы брака давал мне ровно один, и было это лет пятнадцать назад. Но тогда мы откровенно поговорили, все выяснили, разобрались и жили сих пор спокойно.

Так что кредит доверия у супруга еще был.

Остаток дня приезда в целом мы провели как сурки или запасливые суслики.

После того как Ольга нас покинула, прогулялись по окрестностям. В «Пятёрочку» рядом с домом заглянули, потом забрели в здешнюю, прости господи, шашлычницу, где пообедали. А затем вернулись в место нашего временного размещения и упали спать.

Проснувшись, когда закат уже давным-давно миновал, поужинали чем бог послал, посмотрели-таки «Гонку» и улеглись спать снова с целью встать рано-рано и с самого утра отправиться на склон.

Таки план мы выполнили и перевыполнили.

Наши апартаменты находились в прямой пешей доступности от склона, поэтому после завтрака, состоящего из яичницы и кофе, который организовал нам Роман Николаевич, очень желающий поскорее уже поехать, мы выдвинулись на склонны «Большого Вудъявра».

Что сказать о нашем времяпрепровождении тем, кто не очень близок к лыжам и сноуборду?

День выглядел примерно так: поднялись на подъемнике, спустились, выпили кофе, поднялись, спустились, выпили кофе, поднялись, спустились, выпили глинтвейн, зашли в туалет, поднялись, спустились, снова кофе.

Поднялись, спустились и решили, что на сегодня накатались.

Для тех, кто любит чёрные и красные трассы, все это действительно было прикольно, а те, кто как я, ездит не каждый год от случая к случаю и вообще лучше бы дома посидел, эта история достаточно своеобразна.

Я очень долго уговаривала себя выйти на склон, то есть просто отойти от подъемника.

В первый день наших приключений Хибинах была очень плотная и низкая облачность, поэтому горизонт практически не просматривался. Для таких лыжников, как я, были, в принципе, идеальные условия.

Скатывалась я с частыми остановками на подышать, прийти в себя, выругаться, отдохнуть. Так что в целом спуск по склону, который занимал у профессионалов от тринадцати до двадцати минут, у меня растянулся почти на сорок.

Но я сделала это и была собой неимоверно горда.

И так ещё четыре раза.

Кстати, первые два муж даже со мной спустился. Проконтролировал, чтобы жена не убилась. Молодец какой.

А потом ему, естественно, стало скучно:

— Ну всё, дорогая, вот тебе склон. Ты его примерно представляешь. Катайся на здоровье, а я поеду на пятнадцатую сначала, а потом попробую двадцатую.

— Хорошо же, береги ноги и голову, — а что?

Падать ниц и голосить: «На кого ж ты меня покидаешь?» не приучена.

Ромка даже удивился:

— А всё остальное?

— А всё остальное приложится.

Так и разъехались.

Похоже, что адреналин и молодецкий задор, которые Ромка подхватил от толпы развеселых сноубордистов, летающих с диким гиканьем с трамплинов и режущих склон под немыслимыми углами и по безумным траекториям, а также периодически валяющихся в снегу и весело хохочущих, что-то странное в нем пробудили.

Поэтому вечером муж неожиданно активизировался и попытался стребовать с меня супружеский долг, про который месяц уж не вспоминал до этого. Но я после всех спусков и подъемов была совершенно никакая. Сначала долго в ванне с горячей и вонючей водой отогревала и разминала мышцы, а после, конечно же, неудержимо хотела спать.

На все романтические поползновения супруга я просто дрыгнула ногой и пробормотала:

— Ромка, я вообще неживая.

Да так и задрыхла.

Впереди маячил еще один день на склонах, а я уже, откровенно говоря, на них насмотрелась.

Но кто меня спрашивал, если барин желали кататься?