Глава 80 · Невозможного нет

'Мы будем скитаться мыслью

И в конце скитаний придем

Туда, откуда мы вышли,

И увидим свой край впервые…'

Томас Стернз Эллиот «Четыре квартета»

Счастливые часов не наблюдают — истинно так, но хорошо, что есть рядом те, которые счастливые пока еще не очень. Помогают держаться в рамках режима, да.

Мои привычные распорядок дня и мир полетели в тар-тарары после спонтанной свадьбы.

Первое, что сказал Глеб, когда мы уселись за столом с Костей отметить наш новый статус:

— Арин, теперь ты делаешь только то, что хочешь, а чего не хочешь, но надо — поручаешь нам. Мы сейчас с Костей, а позже, думаю, и Лера присоединится, будем делать твою жизнь приятной и полной счастливых моментов.

Улыбнулась.

Какой он оптимист и романтик, мой любимый мальчик.

— Люблю вас! Вы самые лучшие, — сказала абсолютно серьезно и искренне. За что была награждена сияющими глазами и улыбками.

Наша жизнь наладилась как-то незаметно. Вернее, она наладилась без моего участия, усилий и беспокойства.

Просто в один из снежных дней ноября я поняла, что живу согласно новому, комфортному распорядку.

Сплю спокойно до полудня, зная, что сын накормлен и убыл в школу, из которой пойдет на спорт. Обратно его привезет Глеб, успевший только представиться, когда привез Костю на первую тренировку после нашей свадьбы, а Вадик уже призывал жену и кричал:

— Документы оформляйте срочно. Такой тренер! Быстро, на высшую категорию. Приступить желательно со следующего понедельника.

Так мой безработный сирота стал сиротой с очень удобной и высокооплачиваемой работой по специальности и призванию.

В новом клубе ему нравилось, с пацанами он ладил, за Котом вполглаза приглядывал — тренировался на будущее.

И каждую ночь, вытаскивая меня из нового удобного белого кожаного кресла, предварительно отняв ноут и перенося в постель, шептал:

— Все планы по завоеванию мира — потом. У тебя тут есть кое-кто на испытательном сроке, жаждущий доказать, что он хорош со всех сторон и годится в качестве мужа.

Я хихикала, обнимала драгоценного супруга и, поцеловав в ухо, мурчала:

— Может, пора уже признать, что ожидания ты оправдал? И продолжаешь. По нескольку раз за ночь.

Муж смеялся. И это было так здорово.

— Любимая, я буду их оправдывать всю жизнь. А тебе на самом деле пора отдохнуть. Вот, смотри, я принес масло с лавандой, как ты хотела.

И тут я принималась плакать.

Честь и хвала Глебу — обнимал, целовал, уточнял:

— Не хочешь никакого запаха, не хочешь массаж, хочешь другой аромат, но стыдно попросить?

— Другой запах, — шептала чуть слышно, а муж уже исчезал на кухне и вскоре возвращался с коробочкой из холодильника, где хранился мой набор масел. Я их под настроение все по очереди нюхала, думала или просто наслаждалась.

Совершенно без претензий и ругани, любимый муж делал другой крем и мазал меня всю. Всегда было очень приятно.

И тот обязательный после массажа фейерверк, который разрешила моя врач, и следовавшая обычно за ним нежность — все было таким нужным, важным и… привычным.

Иногда нас посещали родители Глеба, которых тот не пускал даже в ворота. Сцепив зубы, выходил за калитку, оставляя меня с Костей:

— За матерью смотри, а то понесет ее куда-нибудь, где потом искать будем?

— А они? — всегда уточнял Кот.

— Никогда больше ее не обидят, — гневно фыркал Глеб и исчезал за дверью.

Через некоторое время переговоров, белый «Эскалейд» отъезжал от нашего дома, а хмурый муж возвращался.

Однажды, в середине ноября, пришел с такой горькой ухмылкой, что стало ясно: новости есть и они говно.

— Заседание прошло. Алла признана недееспособной, невменяемой и помещена в клинику на принудительное лечение. Вроде как помешалась и все это сотворила в помутненном состоянии сознания. Лет через пятнадцать, вероятно, выйдет.

Вздрогнула.

И тут же оказалась в родных объятьях.

— Не волнуйся, я проконтролирую…

— Чтобы не вышла? — с надеждой протянул Костя.

Езус-Мария, кого я вырастила?

Ответа я не услышала, но сын так подозрительно захихикал, что я не рискнула уточнять.

Я не разочарована, нет. Но мне бы хотелось, чтобы этой женщины больше в нашей жизни не было.

Глеб с Костей ударили по рукам, устроили меня на диване в кухне с чаем, пледом и ноутбуком, а сами занялись хозяйственными делами, в процессе обсуждая грядущую поездку в Питер на презентацию романа Арины Глебовой: «Измена. Кто я без тебя» и заодно забрать выпущенный частным образом тираж «Чертовой дюжины свиданий». Исключительно дарить всем байкерским приятелям и их дамам.

Я не могла нарадоваться: мужчины мои жили очень дружно, вместе тренировались, помогали мне по дому и в саду, выезжали с Киром пострелять в леса из воздушек, как-то справлялись с учебной программой Кости и душевными метаниями Леры, которыми она делилась по видеосвязи.

Были молодцы.

Костя столько люлей за свои косяки никогда раньше не получал: Роме было не до него, а я считала это непедагогичным. Глеб же наставлял и воспитывал достаточно жестко и методично. Результат был заметен, поэтому я без претензий.

За день до того, как нам надо было выезжать на презентацию в Петербург, где мы решили провести три дня, к нам снова прибыл отец Глеба.

На этот раз мужа не было достаточно долго, а когда он вернулся, то молчал. Я же с расспросами не лезла. Захочет — скажет, это ведь его родители.

Я вот, например, когда с Аленой Ивановной изредка общаюсь пару минут — устаю, будто одна полную двенадцатичасовую смену вагоны с цементом разгружала. И говорить об этом не желаю.

Но уже ночью, в тепле, уюте и темноте супружеской спальни Глеб поделился новостями:

— Они подарили нам на свадьбу квартиру в Новгороде. Сейчас она будет сдаваться, а весь доход пойдет тебе на карту. Машину еще хотели вручить, но это мы с тобой сами купим. Там как раз мой супер спорт удачно нашел хозяина, и еще всякое по мелочи насыпалось… не пропадем до зарплаты.

— Погоди, ты продал гоночный байк? Свой любимый?

— Да, продал. Сразу после свадьбы выставил на торги. В моей жизни теперь есть то, ради чего ее, жизнь эту, надо беречь и по-идиотски не рисковать.

Хмыкнула. Посмотрим, насколько его хватит.

Это же не просто увлечение, это же страсть, иногда доходившая до фанатизма.

Но сейчас такой страстью оказалась я и мой сюрприз внутри.

Мы не жалуемся, нет.

Нам хорошо.

Очень.

— Как думаешь, может, стоит заехать да роддом посмотреть? — утром, перед выездом вдруг спрашивает Глеб, и я понимаю, что покоя нам в ближайшее время не видать.

Муж — перестраховщик и параноик.

Вот так повезло.

Повезло? Повезло!

Да, мне повезло, но не оттого, что Глеб такой шикарный, а потому что я совершила несколько принципиально важных шагов. К себе и своему счастью.

Отказалась от изживших себя отношений. Свела к минимуму общение с токсичными родственниками. Занялась своим здоровьем, сменила обстановку, посвятила свое время хобби, превратив его в доходное дело.

Позволила себе быть счастливой, несмотря на всю науку собственной матери и то, что в Новгороде по-прежнему… восемнадцатый век.

— Милый, погоди в роддом, давай, мы с тобой после второго скрининга будем думать, хорошо?

— Ну, я пока не сильно в этом всем разбираюсь, так что ты мне подсказывай, Ари, малышка, — Глеб поцеловал меня в макушку, за ушком, потом в шею и… умчался во двор, где Костя чистил внезапно за ночь нападавший снег, чтобы открыть ворота.

На этот раз привез в Петербург нас Кирилл Андреевич на своем черном монстре. И всю дорогу мальчики на три голоса спорили, какую именно машину нам нужно будет в этом вояже приобрести.

Я так утомилась, что проспала почти всю дорогу, пригревшись у Глеба в объятьях.

Пусть выбирают, я хочу большую и синенькую.

Они знают.

Сначала мы посетили круглый стол, устроенный в честь нашей серии для подростков.

Хоть Глеб и Кир дружно кривились при виде Алексея, но в целом все прошло довольно мирно.

Если не считать того, что мой издатель отправился с нами в соседний павильон на презентацию «Кто я без тебя?» и выступил там с речью, которая завершилась словами:

— А ещё вы даже не представляете, что это талантливая женщина умеет писать не только невероятно захватывающую психологическую прозу, но и потрясающие истории для подростков, вот, например…

В итоге набирающий популярность автор книг для молодежи Марина Егорова и сетевая «королева драмы» Арина Глебова оказались… мной.

Ариной Атлас.

Счастливой женой и матерью. В ближайшей перспективе — многодетной.

Кстати, когда я все же передала, пришедшийся к слову, привет Коту от Зои, в его глазах вдруг загорелся очень хорошо знакомый мне огонек. Отвернулась в сторону и тихо улыбнулась. Тьфу-тьфу, что б не сглазить. Может, и сыну моему мозгов подвезли?

Вышло так, что город, откуда я вынуждена была уехать, спасая свое разбитое сердце, растоптанные идеалы и ценности, меньше чем через год после этого, встречал меня более чем ласково.

Но я знала, чувствовала: теперь дом мой не здесь. Поэтому улыбалась, благодарила за внимание, но в душе уже планировала обратную дорогу.

И вот, после завершения обязательных мероприятий мы, наконец, отправились обедо-ужинать.

Устроились в уютном ресторанчике с террасой в историческом центре, сделали заказ, и пока Кир с Котом спорили над шансами команды-соперника в ближайшей игре навалять сыночкиной шайке-лейке от души, я с улыбкой смотрела на своего мужа. Глеб хитро сверкал глазами и протягивал мне сюрприз — мою новую изданную книгу, ту самую, омытую моими слезами «Чертову дюжину свиданий», открывающую серию под названием «Невозможного нет».

Поблагодарила и поцеловала мужа, сунула нос в оглавление и хмыкнула:

— Брачную ночь я добавила, как ты и хотел. Пляж пусть останется фантазией, баню ты мне устроил более чем вдохновляющую…

— Я понял, любимая, — муж поцеловал в макушку, наклонился ниже, укусил за мочку уха и шепнул, — обратно Кот с Киром поедет, а мы на нашем новом синем транспорте заедем кое-куда. Знаю я одно чудное местечко в Валдайском нацпарке. Тебе понравится…

Притянула мужа ближе и тихонько согласилась:

— Обязательно надо посмотреть.

Оглянулась, прислушалась к себе. Что там еще осталось из заноз?

Вчера вот забегали вечером к нам в отель Анфиска и активистки «Клуба Первых Жен»: натащили подарков, принесли ворох сплетен, напоздравляли от души, а на прощание хором заявили:

— Любовь творит чудеса. Выглядишь сейчас лучше, чем предыдущие лет десять.

Закрыв дверь, уставилась в зеркало.

— Красавица моя, медовая моя девочка, твои ведьмы тебя чем-то расстроили? — из соседнего номера, где жили Кот и Кир, появился Глеб и обнял меня, укрыв от всего мира.

Снова. Как делал это всегда.

Прижалась крепче к любимому мужу, вдохнула ставший родным бодрящий запах «Гермес Ветивер» и поняла: в моей жизни было много горького, больного и страшного.

Но оно прошло. Я выдержала, обдумала, сделала выводы.

И пошла дальше.

Да, мы не можем предсказать будущее. Но и вместо полноценной жизни из-за своих страхов и негативного опыта лишь существовать «в ожидании чудес невозможных» — глупо.

Чтобы там впереди меня ни ждало — я справлюсь.

Теперь я знаю это точно.

Улыбнулась встревоженному Глебу:

— Нет, они передавали тебе комплименты. По мне, говорят, заметно, что ты творишь чудеса.

И мой личный волшебник, вдохновленный неожиданной похвалой, тут же подхватил меня на руки и унес в спальню. Освежить впечатления.

И вот сейчас, после эмоционально насыщенного и все же утомительного дня, именно эти вчерашние впечатления, а еще Глеб рядом — то, что поддерживает меня до сих пор в рабочем состоянии.

Но мысли в голову усталую лезут странные.

Или это Петербургом навеяло?

Наш город прекрасен, но вот ассоциации в последнее время у меня с ним были такие себе.

Измена.

Чем это было для меня после двадцати лет брака, при наличии двоих детей?

Петардой, рванувшей под моей унылой, обычной, давно устоявшейся и устроенной скучной жизнью.

Она пробудила меня, встряхнула и придала такого ускорения, что я, то выплывая, то мчась вперёд, по инерции, успела разобраться со всеми своими неоднозначно завершенными отношениями, а также проблемами детства и воспитания.

Что же я обрела?

Невозможное.

Невероятное.

Всеобъемлющее.

Целый мир и еще двух бесконечно важных людей в придачу.

И это удивительное ощущение гармонии и спокойствия в душе.

Вот сейчас, устроившись в удобном кресле на террасе ресторана и глядя на Глеба, сидящего рядом на корточках, поглаживающего мою солидно раздавшуюся талию и серьезно разговаривающего с моим, уже начавшим округляться животиком, я от души мысленно говорю бывшему мужу:

— Рома, спасибо! Сама я никогда бы не рискнула узнать, есть ли жизнь на Марсе после сорока.