Часть 4.2

Стёпа ни разу не видел Влада в состоянии такой ярости. Как правило, это была холодная злость, не больше. И то, эта злость, направленная на неугодных, оказывала своё действие на раз-два. Здесь же Влад находился просто в бешенстве. Он рвал и метал, только Стёпа не мог понять причину. Все рабочие проблемы решались методом переговоров или каким-то другим способом, но решались же!

   Правда, почти сразу всё стало ясным как божий день.

   — Ты в курсе, что Стася продолжает… «работать»? — проорал Влад, не успел Стёпа войти в его кабинет.

Тот пожал плечами, засовывая руки в карманы брюк и подходя к столу, возле которого стоял Влад, поза которого говорила о том, что он еле сдерживает себя в руках. Влад обхватил себя за плечи, при этом устроившись на краю стола. Словно боялся не выдержать и кинуться куда-то, сломя голову.

   — Знал, а что тут такого? — пожал плечами Стёпа, наливая себе в бокал коньяка и присаживаясь на подлокотник одного из кресел. — Не понимаю, почему она должна была перестать работать.

   Влад сверкнул глазами, говоря всем своим видом, что он решительно не согласен с тем, что Стёпа не видит в работе Стаси ничего предосудительного.

   — Потому что я ей запретил, — процедил он, резко оттолкнувшись от стола и, обойдя его, присел в кресло. — А она меня ослушалась.

   Степан вздёрнул бровь, но ничего не сказал. Попадать под горячую руку друга, прокомментировав эту ситуацию, совершенно не хотелось.

   — Ну, это ваши дела уже, я в них как не лез, так лезть и не собираюсь, — проговорил он спокойно, хотя на душе скребли кошки. Ведь вмешался, так или иначе, и обратного хода уже не было. — Ты меня зачем звал? Что-то срочное?

   Влад поморщился, подхватывая со стола карандаш, и вертя его в пальцах.

   — Ты прости, я просто жутко разозлился сегодня. Я хочу уехать сейчас и увезти с собой Стасю, присмотришь тут за клубом, сегодня у нас важный гость, помнишь?

   Степан кивнул, внимательно глядя на Влада. Ему одновременно хотелось расспросить его о том, что произошло у них со Стасей, и в то же время, он предпочитал держаться ото всего этого подальше.

   — Хорошо, я тогда пойду в зал. — Он поднялся с кресла, отставляя пустой бокал на стол.

   — Погоди, Стёп, я с тобой всё проверю, потом Стасю заберу и поедем с ней.

   — А где она сейчас?

   — Она в гримёрной, под замком почти что, — рассмеялся Влад невесёлым смехом.

   А Степану вдруг стало мерзко. Вместо того, чтобы быть сейчас рядом со своей женой, которую наизнанку выворачивало от всего происходящего, Влад запирал в гримёрных каких-то малоприятных стриптизёрш, да ещё и злился при этом. Правда, говорить о своих ощущения другу он не стал.

     Прокляв свою любовь, живу которой,

     Бросался снова в омут с головою.

     Я не готов опять к разлуке скорой,

     Я жить опять хочу одной тобою.

     И где-то в глубине души застывшей,

     Твой образ не забытый повстречаю.

     Из будущей ты станешь снова бывшей…

     Тебя себе любить я запрещаю…

   Влад где-то внутри себя ожидал, что рано или поздно Стася поставит ему какие-то условия. Но, он считал, что услышит их многим позже, потому озвученные требования стали для него полной неожиданностью. А неожиданностей Влад не любил — сказывался плачевный опыт молодости. Правда, Стасю это, похоже, нисколько не останавливало и первое, чего она потребовала, узнав о наличии Златы — совместное проживание. Она с какой-то маниакальной настойчивостью повторяла ему, что они должны жить вместе, и другого варианта развития событий она для себя не приемлет.

   А вот Влада это очень сильно оттолкнуло. Он пытался уговорить себя, что сам этого хотел, что любит Стасю и хочет с ней жить, но, как ни странно, перед мысленным взором вставала Злата и осознание, что ему с женой хорошо. И он не хочет никуда от неё переезжать. Это, разумеется, было очень эгоистично, он не думал в этот момент ни об одной из своих женщин, но, чёрт побери! Одно дело — уговаривать себя, выбирая, что будет лучше для него, и другое дело — чувствовать и хотеть чего-то иного в глубине души. Так или иначе, эти чувства и желания прорывались из недр подсознания, властвовали над разумом и становились главными.

   Стася же, видя, что Влад колеблется, избрала иную тактику. И, надо сказать, тактика эта возымела отличное действие. Стоило только ей спуститься к клиентам и начать работать, как Влад нарисовался возле неё и буквально силой утащил её в гримёрку. Ей такое проявление эмоций было очень по нраву, ведь сразу становилось ясно, что Владу она была небезразлична. Это была своего рода её власть над ним, и это так манило и притягивало, заставляло голову кружиться от этого осознания.

   Вот и теперь, когда она не стала дожидаться его в гримёрной и спустилась к клиентам, Влад оказался рядом во мгновение ока и, не обращая внимания на опешивших во второй раз клиентов, утащил её к лестнице. На руке до боли сжимались его пальцы, со стороны это, должно быть, выглядело ужасно, да и выражение отвращения на лице Степана, который повстречался им на пути, говорило о многом, но Стася ликовала.

   — Какого чёрта, мать твою, ты снова вытворяешь? — процедил Влад, запирая за собой дверь кабинета и поворачиваясь к Стасе, которая прошла в сторону его рабочего стола и уселась на краешек. Она вынула из пачки, лежащей на столе, сигарету, не торопясь отвечать, так же медленно прикурила, выпуская дым вверх.

   — Ты дал мне понять, что у нас нет обязательств по отношению друг к другу, почему я должна теперь отчитываться перед тобой? — пожала она плечами, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

   Влад сложил руки на груди и направился к ней. Медленно, но уверенно, прожигая взглядом насквозь. И от этого взгляда Стасе стало не по себе. Она даже на секунду испугалась, поняв, что, скорее всего, перестаралась. Но Влад только подошёл к ней вплотную, забрал сигарету, медленно затянулся, не спеша выпустил изо рта дым. Потом затушил окурок в пепельнице и легонько стукнул её по ногам, давая понять, чтобы она раздвинула их. А когда Стася подчинилась, устроился между ними, установив ладони по обеим сторонам от её тела. Их губы, которые были на расстоянии вдоха друг от друга, опалялись дыханием и еле сдерживаемыми страстью и злостью.

   Внутри Влада тут же вскипел просто адский коктейль похоти и желания показать всю степень злости на Стасю.

   — Не советую тебе играть с огнём, маленькая, — выдохнул он в её губы, наслаждаясь ароматом её духов и сигарет. Терпкий, лёгкий и в то же время запоминающийся, как и сама Станислава.

   — Ничего нового ты не услышишь, — таким же выдохом произнесла она в ответ, стирая последние границы между ними и ещё ближе подаваясь к Владу. — Я считаю себя свободной от обязательств перед тобой. С таким же успехом ты можешь трахать любую стриптизёршу в своём чёртовом клубе.

   — Ты не любая. — Влад скользнул губами по её губами, провёл ими по щеке Стаси, остановился на мочке уха и ощутимо прикусил её, тут же зализывая укус языком. От этого касания Стася вздрогнула, а когда горячий язык скользнул в раковину, по её телу прошла дрожь возбуждения. Что и говорить, помимо того, какие перспективы перед ней открывал Влад, спать с ним было не в пример приятнее, чем с теми, кто был до этой встречи.

   — Я выполню твоё желание, — шепнул он, рывком придвигая её к себе, и молниеносно разрывая на Стасе очередной костюм.

   — Чёрт, Влад, так мне придётся работать голой, — произнесла она, тут же улавливая опасный огонь на самом дне его глаз.

   — Тебе вообще не придётся работать. Я запрещаю. — Он резко рванул ремень на джинсах, и через мгновение с облегчением выдохнул, когда набухший до предела член вырвался на свободу. — Я запрещаю тебе, слышишь? — Ещё одно движение, и Стася вскрикнула, когда Влад рванул пальцами тонкую полоску её трусиков, так, что ткань не выдержала и порвалась, предварительно до боли впившись в кожу на бедре.

   Он упёрся головкой члена в её горячее и влажное лоно, обхватил пальцами подбородок, поворачивая голову к себе и находя взглядом её глаза, и, не медля больше ни секунды, вошёл на полную глубину. Влад наслаждался тем, как зрачки Стаси расширились — то ли от боли, то ли от наслаждения, а потом стал резко насаживать её на себя. Это было то, чего ему так сильно хотелось: чувствовать её тело перед собой и вокруг себя, упиваться звуками, которые он сам извлекал из её тела, а ещё видеть своё отражение в тёмных омутах её глаз. Это был необузданный и животный секс. Секс ради того, чтобы доказать самому себе, кто именно мужчина этой женщины, и от этого осознания какой-то грубости на грани с животностью все тормоза сносило напрочь.

   Стася уже лежала на спине, расположившись прямо на его бумагах, контрактах и прочих совершенно не нужных сейчас вещах. Она выгнулась, судорожно хватаясь пальцами за края стола, смахивая с него всё, что на нём лежало, и без остановки стонала, уже ни мало не заботясь о том, что их могу услышать. И когда  сжалась в оргазме вокруг до боли напряжённого члена, когда она практически закричала от охватившего её удовольствия, Влад больше не смог терпеть и с громким рыком излился следом.