Глава 7

НАДЯ Геннадий Петрович Зубовец трижды переспрашивает меня: не под давлением или угрозами я желаю помочь Майклу Неро с его успеваемостью? Трижды отвечаю проректору – никакого давления и никаких угроз, всё на добровольных началах. Сам Неро невозмутимо стоит, прислонившись к стене, сложив руки на груди. Его лицо – непроницаемая маска. Складывается ощущение, что разговор в кабинете проректора идёт не об его персоне, а о каком-то другом человеке. Майкл совершенно не вмешивается в наш диалог. – Надежда Дмитриевна, вы – перспективная студентка, с великолепными результатами по всем предметам, по вашим последним проектам университет составит методическое пособие для первых и вторых курсов. Вы знаете программу и своего курса, и четвёртого – это всё так, – произносит мужчина задумчиво, словно рассуждает вслух. Проректор сидит в кресле и смотрит то на меня, расположившуюся в кресле для посетителей, то на Майкла, который предпочёл постоять в сторонке и подпереть собой стену. Геннадий Петрович вертит между пальцев дорогую тонкую ручку серебристого цвета и явно озадачен моим заявлением, помочь проблемному студенту и моей же просьбой не отчислять его, а дать Неро второй шанс. – Благодарю за высокую оценку моих способностей, – произношу чуть смущённо. Я так и не научилась принимать похвалу, всегда в такие моменты чувствую себя неловко, и мне хочется просто сбежать. – Это не просто похвала, Надежда – я констатирую факты, – говорит он немного резковато. Потом впивается взглядом в Майкла, прекращает вертеть ручку и сжимает её с такой силой, что будь она дешёвой, то треснула бы. С неярко выраженными гневливыми нотками в голосе спрашивает его: – Почему ты решил привлечь к своему делу Надежду Огневу? Других вариантов не нашёл, так Неро? Предупреждаю сразу, только посмей мне соврать! Она никак не могла узнать о твоём отчислении! Я поворачиваюсь всем корпусом к парню и вижу, что он с совершенно непробиваемым лицом отвечает проректору: – Вы знаете меня, Геннадий Петрович, я никогда не лгу. Да, я привлёк Огневу, а почему и нет? И только я собираюсь сказать, что вообще-то это была моя инициатива, уже рот открываю, как вдруг вижу острый, как бритва взгляд Майкла. Он смотрит на меня так многозначительно и яростно, словно рычит, чтобы я молчала. И я закрываю рот, хотя не понимаю его, наоборот, проректор бы смягчился… И к моему удивлению, Зубовец весело усмехается и произносит: – Ты поэтому размолотил доску почёта? Мои брови сами собой поднимаются и едва не теряются в волосах. – Огорчился, что меня нет среди этих… прекрасных студентов и студенток, – ехидно отвечает Неро. Проректор лишь хмыкает, потом качает головой и снова обращается ко мне: – Надежда, лучше не стоит тратить своё время на данного студента. Этот человек не сможет за короткий срок сдать все хвосты. У него завалены почти все предметы за этот год, точнее, он элементарно не удостоил преподавателей своим «королевским» присутствием на зачётах и экзаменах. Чешу правую бровь. Вызов – моя слабость. Точнее, я ненавижу, когда во мне начинают сомневаться там, где я сильнее всего. Я умею доносить информацию, и я знаю, что смогу подтянуть Майкла, и он сдаст все свои хвосты. Упрямо смотрю на мужчину, длинно выдыхаю и говорю: – Считайте, что Майкл Неро – мой новый проект, Геннадий Петрович. Во-первых, это будет вызов для меня самой, а во-вторых, если… ммм… то есть, когда у меня всё получится, я напишу доклад о взаимодействии с неуспевающим студентом, о методах и принципах работы с таким студентом и положительном результате, таком как повышение его успеваемости. Неро, кажется, нервно кашлянул. А проректор смотрит на меня, как на инопланетянку. – Надежда, вы серьёзно? – переспрашивает меня. С самым серьёзным видом на лице, киваю. Тут же ёрзаю на стуле и тяну юбку к коленям. Всё-таки мой сегодняшний внешний вид сильно конфликтует с моей деловой речью. Это хорошо, что у меня репутация и проректор меня знает, а то так бы только посмеялся… Он некоторое время изучает какие-то документы из тонкой папки, думаю, дело Майкла Неро, потом как-то протяжно вздыхает и очень неохотно произносит: – Апрель, май, июнь. Надежда, у вас всего три месяца, чтобы Майкл Неро сдал все свои хвосты. Но вы не должны забывать и о своей учёбе. – Что вы, я о себе никогда не забуду, – заверяю его. Он кивает и явно с тяжёлым сердцем говорит: – Хорошо. Вы, Надежда Дмитриевна с этого момента ручаетесь за Майкла Неро. И не только за его успеваемость, но и за поведение. И если он хоть раз оступится – отвечать будете вы лично. Надежда, я не стану вас жалеть, и не посмотрю на все ваши заслуги, так что подумайте ещё раз, очень хорошо подумайте. Я нервно сглатываю, на мгновение закрываю глаза, и тут же вижу перед собой свою любовь – Алекса. Распахиваю глаза и уверенно отвечаю проректору: – Геннадий Петрович, будет самоуверенно заявлять, что я не переживаю и не боюсь, это не так, мне боязно, но я не привыкла пасовать перед трудностями, так что да, Майкл Неро с вашего дозволения с этой минуты под моим покровительством. Проректор зло раздувает ноздри, откидывается в кресле и коротко произносит: – Как скажете. Идите, а то опоздаете на свои пары. Поднимаюсь и ощущаю слабость в ногах. Я явно перенервничала. А ещё ладошки вспотели. Вытираю их о джинсовую юбку, иду на выход. Майкл смотрит на меня тяжёлым, каким-то очень недовольным взглядом. Он открывает мне двери и только я выхожу, как слышу позади: – Неро, задержись. Двери за моей спиной закрываются. * * *МАЙКЛ – И чего ты добиваешься? – вибрирующим от негодования голосом спрашивает проректор. Небрежно пожимаю плечами и довольно беспечно отвечаю: – А на что похоже? Он раздувает гневно ноздри, указывает на запертую дверь и шипит сквозь зубы: – Эта студентка, Надя Огнева – чудесная и милая девушка. Её ждёт прекрасное будущее! За неё уже готовы побороться ведущие компании страны! Не города, а страны и даже зарубежья! Таких сообразительных, гибких, что там скромничать, гениальных людей на сегодняшний день встретить довольно сложно! Теперь он показывает пальцем на меня и уже тише, но гораздо яростнее произносит, чеканя каждое слово: – Из-за тебя она может потерять своё перспективное будущее. Ты хоть немного понимаешь, что подставляешь её? Или ты настолько беспринципный, что тебе наплевать? – Думаю, Геннадий Петрович, что вы уже сами ответили на свой вопрос, – произношу всё ещё спокойным и безразличным тоном. – Щенок! – шипит он. – Я позволил тебе остаться в университете, взяться за ум, но не привлекать к этому лучших студентов! Внутри меня тоже начинает вибрировать гнев. Подхожу и ставлю ладони на стол проректора, склоняюсь и почти рычу: – Достаточно. Не пили мне мозг. Лучше позвони этому мудаку и доложи обстановку. Так и передай, что я взялся за ум. Скажи, что меня прикрепили к самой лучшей, успешной и перспективной студентке, за которую готовы побороться ведущие компании страны и зарубежья. И я буду хорошим студентом, примерным. Лицо проректора идёт багровыми пятнами. – Неро, не испытывай моё терпение. Оно не безгранично. Ты сам должен отказаться от Огневой. Не впутывай эту девочку в свои семейные тяжбы. Меня этот разговор уже бесить начинает. – Просто сделай, что должен! – взрываюсь я и ударяю ладонями по столу. Подпрыгивает его ручка, со стола падают несколько листков бумаги и с лёгким шорохом они приземляются на полу. – Неро… – предостерегающе начинает Зубовец. – Сарто должен быть уверен в твоих словах. Если ты думаешь, что он просто выслушает тебя и успокоится, то ты ошибаешься. Он пришлёт тех, кто проверит и тебя, и меня. Поэтому, Огнева Надежда – мой идеальный вариант показать грёбаному отчиму, что я делаю всё так, как он приказал – начал учиться. Проректор качает головой. – Майкл, если хоть один неверный шаг, хоть одно подозрение, что Наде будет угрожать опасность от твоих… родственников, ты тут же прервёшь с ней любое общение. Прячу руки в карманы и отвечаю: – Она не пострадает. Dò la mia parola[7]. – Ты не можешь дать слово и за Дио Сарто, сынок. – Твоя студентка не пострадает, – повторяю с нажимом. Зубовец тяжело вздыхает и произносит устало: – Иди. И не подведи ни меня, ни себя, ни Надежду с Микаэлой. Киваю и без слов покидаю кабинет проректора. Ловлю хмурый взгляд его секретарши, и выхожу в коридор. Я так и думал. Надя стоит и ждёт меня. Переминается с ноги на ногу и явно чувствует себя неуверенно. И эта пугливая девчонка – будущий успешный специалист международного класса? Да, ей необходимо хорошо поработать над самооценкой. – Ну? – усмехаюсь я. – Раз я твой «проект», то ты теперь будешь контролировать каждый мой шаг? Почему не на парах? Облизывает губы. Этим своим невинным жестом заставляет мой кадык нервно дёрнуться, а пах отяжелеть. Надя даже не догадывается, что ей и не особо-то нужно прилагать усилия, чтобы привлечь внимание парня. – Ты извини, что назвала тебя «проектом». Просто… Блин, Майкл, ну ты же сам видел и слышал проректора! – вспыхивает она. Краснеет от смущения и одновременно от негодования. – Если бы не дала ему понять, что взялась за тебя всерьёз, то ты бы сегодня вылетел из универа! Негромко смеюсь. Сама простота. – А ты взялась за меня всерьёз? – решаю поддеть её. – Естественно. Я все свои проекты довожу до конца, – говорит она с нажимом и делает упор на слове «проект». Подхожу к ней очень близко, игнорирую студентов и преподов, которые начинают на нас коситься, и шепчу ей на ухо: – Люблю, когда привлекательные девушки доводят меня до… конца. Ох, это просто одно сплошное удовольствие наблюдать, как краснеет, дико смущается от моих слов эта недотрога. Бля, я уже завидовать Горячеву начинаю, ведь забрать девственность этой малышки выпадет именно ему, говнюку. Она толкает меня плечом и смешно шипит под нос: – Иди ты, знаешь, куда? Иду за ней и с весельем в голосе спрашиваю: – О-о-о… и куда же? Мне нужны точные координаты… – Боже… ты можешь просто умолкнуть? – Я не Бог, но спасибо, что сравнила, – поддеваю её дальше. Надя резко разворачивается и тоном училки говорит: – У тебя по расписанию лекция в третьей аудитории. Доходим до аудитории и она тем же занудным тоном произносит: – Надеюсь, тетради, ручки и учебники у тебя с собой? Вот твоя аудитория, Майкл. – Ты видишь у меня с собой сумку или рюкзак? – усмехаюсь я. Она тут же шарит по мне недовольным взглядом, поджимает гневно губы и рваными, резкими движениями достаёт из своего объёмного и потрёпанного рюкзака две толстые тетради. Толкает их мне прямо в грудь и отпускает, приходится взять чёртовы тетради. Огонёк при этом смотрит на меня как на врага народа. Потом шарит в боковом кармашке и… Oh mio Dio… достаёт тканевый пенал в цветочек. Я думал, пеналами только школьницы пользуются. Вынимает две ручки – синюю и красную. – Я так и знала, что ты безнадёжный случай, и подстраховалась, – заявляет немного самодовольно. Хочу съязвить, но умолкаю, когда она из недр своего огромного и явно очень тяжёлого рюкзака вынимает ещё и учебник по нужному мне сейчас предмету. – Держи. Беру его и смотрю на неё озадачено. – Погоди, ты, что же взяла с собой свои и мои учебники? – спрашиваю растерянно. Она кивает и опускает взгляд, застёгивает своего необъятного монстра и взваливает на плечи. И как только не переламывается пополам? – Ты мой «проект», Майкл, – хмыкает она невесело. – Или уже забыл? Открываю рот, чтобы извиниться за свою безалаберность и поблагодарить её, как вдруг, меня по плечу хлопают парни с группы, и слышу их радостные голоса: – Неро, ты решил почтить нас своим присутствием? Дружище, ты обязан будешь на такое событие закатить вечеринку с выпивкой и девочками! – Кстати, эта вроде ниче так… – Отвалите, – отпихиваю этих дебилов. Надя кивает мне и тихо говорит: – Увидимся после этой пары, я тебя найду, Майкл. И снова не успеваю ей ничего сказать, потому что в поле её зрения попадает Алекс Горячев.