«Лицо врага»

Офис Аркадия.

Место, где казалось бы, царят деловые переговоры и строгие правила, превратилось в арену психологической войны.

Я стояла напротив Марии, ощущая, как кровь стучит в висках.

Она улыбалась, мило поправляла волосы, играя роль невинной, мягкой, лёгкой. Но я видела сквозь эту маску: она всё знала .

— Алина… — начала она тихо, словно говорила с подругой, — я всё знала с самого начала.

Я моргнула, пытаясь понять, что она имела в виду.

— Ты думала, я та дурочка, которая случайно рядом с Аркадием? — продолжила она, голос мягкий, но в нём слышалась сталь. — Нет. Я знаю, кто ты. Я знаю, кто он.

Сердце замерло.

— Что ты… — я не могла выговорить слова. — Ты что… вертишь моим…

— Верчу, — перебила она с лёгкой усмешкой. — И буду вертеть, пока ты думаешь, что держишь контроль.

«Она… она просто хочет занять моё место…» — мысли срываются с цепи. — «Она видит меня и Арсения как прошлое, а себя — как будущее».

Я чувствовала, как внутри меня всё кипит: гнев, страх, боль, отчаяние.

«Ты не пройдёшь!» — кричала каждая клетка моего тела.

— Мы с Арсением теперь для Аркадия просто прошлое, — сказала она спокойно, как будто это было объявление, а не вызов.

— Прошлое?! — выдохнула я, не сдерживая эмоций. — Ты смеешь это говорить?!

Слёзы подступили, но это были слёзы не слабости, а ярости.

Я сделала шаг вперёд. И дала ей подщечину.

— Ты… — прошептала она, поражённая и одновременно смеющаяся. — Ты дерзкая…

«Дерзкая, да», — подумала я сквозь слёзы. — «И теперь ты узнаешь, что со мной шутки плохи».

Она отшатнулась, а я стояла, сжимая кулаки, грудь дрожала, дыхание тяжёлое.

— Я не позволю тебе разрушить мою семью, — сказала я твёрдо, почти через зубы. — Ни тебя, ни никого.

Мария снова улыбнулась, холодно, дерзко:

— Посмотрим, дорогая. Посмотрим, кто сильнее.

Внутри меня все чувства смешались в бурю.

Гнев и отчаяние переплелись с решимостью.

«Это война. Настоящая. И я не проиграю», — думала я, ощущая, как огонь в груди превращается в холодную стратегию.

Аркадий где-то рядом, но я понимала: он ещё не до конца осознал, кто теперь в игре.

И я знала, что эта подщечина — не просто импульс. Это сигнал. Сигнал, что Алина вернулась. Сигнал, что никто не смеет играть с её жизнью.