«Он не отпустил»

Прошло несколько месяцев.

Моя жизнь начала входить в ритм:

Арсений — садик, кружки, смех, беременность — спокойная, под контролем, дом — тихий, безопасный.

Слишком тихий.

«Слишком спокойно… так не бывает», — иногда ловила я себя на мысли.

И я оказалась права.

В тот вечер я возвращалась с Арсением домой.

Он держал меня за руку и радостно рассказывал:

— Мамочка, а я сегодня нарисовал нас троих!

Я улыбнулась:

— Правда? И кто там ещё?

— Ты, я… и малыш, — он положил ладошку на мой живот.

Сердце сжалось от нежности.

И в этот момент я увидела его.

Аркадий.

Он стоял у подъезда.

Спокойный. Слишком спокойный.

«Нет… только не снова…»

— Нам нужно поговорить, — сказал он, когда я подошла.

— Нам больше не о чем говорить, — холодно ответила я, сжимая руку Арсения сильнее.

— Есть, — его голос стал жестче. — Это касается детей.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Что ты хочешь?

Он сделал шаг ближе:

— Я подал заявление.

— Какое заявление?

Он посмотрел прямо в глаза:

— На совместную опеку. И на определение места жительства второго ребёнка после рождения.

Мир будто остановился.

— Ты… что? — голос предательски дрогнул.

— Это мои дети, Алина, — сказал он спокойно. — И я не собираюсь оставаться в стороне.

«Нет… нет… нет…»

Внутри всё закричало.

— Ты уже был в стороне! — резко ответила я. — Когда предавал! Когда верил чужим словам! Когда разрушал нашу семью!

— Это было раньше, — холодно сказал он. — Сейчас всё иначе.

— Нет, — прошептала я. — Сейчас ты просто пытаешься вернуть контроль.

Арсений испуганно прижался ко мне:

— Мамочка… кто это?

Я наклонилась:

— Это… папа.

Он замолчал.

Смотрел на него с осторожностью, почти с недоверием.

И в этот момент я поняла:

«Он уже чужой для него… и теперь он хочет всё это вернуть через суд…»

— Ты не заберёшь у меня детей, — сказала я тихо, но с такой силой, что даже сама удивилась.

Аркадий посмотрел внимательно:

— Это решит суд.

Ночью я не спала.

Сидела на кухне, держала руки на животе и думала:

«Он не отпустил… он не смирился… он идёт до конца…»

Слёзы текли тихо, но внутри поднималась другая эмоция.

Не страх.

Ярость.

— Нет, — прошептала я в темноте. — Я не отдам вам ни одного дня моей жизни. Ни одного ребёнка.

Я встала, подошла к окну.

Город снова мерцал огнями, как тогда.

Но теперь это был не символ спокойствия.

Это было поле битвы.

«Ты хочешь войны, Аркадий?»

Я сжала кулаки.

«Ты её получишь. Но теперь я не та женщина, которую ты когда-то сломал».