«Он рядом»

Прошла неделя.

Всего неделя.

Но ощущение было такое,

будто между «до суда» и «после» прошла целая жизнь.

Я старалась вернуть нормальность.

Утро.

Завтрак. Садик.

Арсений снова смеялся.

И это было самым важным.

— Мам, а ты сегодня улыбнёшься? — спросил он однажды утром, глядя на меня слишком внимательно.

Я замерла.

«Он чувствует…»

Я присела перед ним, поправила куртку:

— Конечно. Я всегда улыбаюсь.

Он покачал головой:

— Нет… не всегда.

Сердце сжалось.

— Теперь буду чаще, — тихо сказала я.

Он кивнул.

Как будто принял ответ.

Но внутри меня что-то кольнуло.

«Я не имею права сломаться…»

День прошёл спокойно.

Слишком спокойно.

Я забрала его из садика.

Мы шли домой.

Он рассказывал про игрушки, про друга, про воспитательницу…

Я слушала.

Улыбалась.

Жила.

И вдруг…

— Мам.

Я посмотрела на него:

— Да?

Он остановился.

И тихо сказал:

— Этот дядя опять там.

Мир замер.

— Какой дядя?

Арсений указал рукой.

Я повернулась.

Через дорогу.

У машины.

Стоял Аркадий.

Сердце ударило резко.

Он не подходил.

Не звал.

Просто стоял.

И смотрел.

«Нет… это не случайно…»

Я взяла Арсения за руку крепче:

— Пойдём.

Мы пошли быстрее.

Я не оборачивалась.

Но чувствовала.

«Он смотрит…»

Вечером я долго не могла успокоиться.

Ходила по квартире.

Проверяла замки.

Окна.

Телефон.

«Он сказал, что будет рядом…»

И теперь…

он выполнял это.

Я взяла телефон.

Долго смотрела на контакт.

Аркадий.

Палец завис над экраном.

«Нет. Он этого и ждёт.»

Я убрала телефон.

На следующий день я решила не менять маршрут.

Не показывать страх.

«Я не буду убегать.»

Но внутри…

напряжение уже поселилось.

Мы вышли из дома.

Солнце. Люди. Машины.

Обычный день.

И снова…

Он был там.

Уже ближе.

Я остановилась.

Секунда.

«Хватит.»

— Стой здесь, — тихо сказала я Арсению.

— Мам…

— Всё хорошо.

Я подошла к нему.

Медленно.

Каждый шаг — как удар сердца.

— Что ты делаешь? — спросила я тихо, но жёстко.

Он смотрел спокойно:

— Смотрю на сына.

— Через дорогу?

— А как ещё? Ты не даёшь мне его видеть.

— Через суд, — холодно ответила я.

Пауза.

Он сделал шаг ближе.

— Я не нарушаю закон.

— Ты пугаешь ребёнка.

— Я стою.

— Ты следишь.

Тишина.

Он посмотрел прямо в глаза:

— Я присутствую.

Холод прошёл по коже.

«Это уже не просто конфликт…»

— Это ненормально, — сказала я.

— Ненормально — это не видеть своих детей, — ответил он.

Я сжала кулаки.

— Тогда действуй через суд.

Он наклонился чуть ближе:

— Я и действую.

Пауза.

— Просто… быстрее.

Я отступила.

Внутри всё сжалось.

«Он давит… медленно…»

— Не подходи к нам без разрешения, — сказала я жёстко.

Он усмехнулся.

— Я и не подходил.

Я развернулась.

Взяла Арсения за руку.

— Пойдём.

Он молчал.

Но когда мы отошли…

тихо спросил:

— Мам… это папа?

Я закрыла глаза на секунду.

— Да.

— Он почему не с нами?

Сердце сжалось.

— Потому что взрослые иногда… делают ошибки.

— А он исправится?

Я не ответила сразу.

«Сможет ли?..»

— Не знаю, — тихо сказала я.

Вечером стало хуже.

Телефон завибрировал.

Сообщение.

От него.

«Я не враг тебе.»

Я смотрела на экран.

Долго.

И вдруг…

второе сообщение.

«Но я не уйду.»

Холод внутри стал плотнее.

Я выключила телефон.

Подошла к окну.

И замерла.

Внизу.

У дома.

Стояла знакомая машина.

И в ней…

сидел он.

Свет от фонаря падал прямо на лицо.

Он смотрел вверх.

На мои окна.

И в этот момент…

я впервые по-настоящему испугалась.

«Он не просто рядом…»

«Он уже внутри моей жизни.»

Я резко задернула штору.

Сделала шаг назад.

Рука легла на живот.

Сердце билось быстро.

Слишком быстро.

— Всё будет хорошо… — прошептала я.

Но в этот раз…

я сама себе не поверила.